§1 Пролог

День в Пороке начался, как и сотни предыдущих.Я проснулась в своих апартаментах — слишком роскошных для человека, которого в системе называли «особо опасным». Потолки были высокими, свет — холодным и стерильным. Утреннюю рутину я выполнила на автомате: вода, зеркало, глубокий вдох. Волосы убрала под любимую повязку — так было проще, словно миру не позволялось прикасаться ко мне без разрешения. Халат тяжело лёг на плечи, напоминая о статусе, и я вышла из спальни.Меня звали Рейчел.В системе же я значилась как объект B6.Я никогда не была обычной — ни ребёнком, ни человеком, ни подопытной. Моя мать, Амалия, говорила, что я появилась на свет не так, как другие. Я выросла в пробирке, под постоянным контролем ламп, датчиков и её собственных рук. Она не удочерила меня — она меня родила, вопреки врачам, прогнозам и здравому смыслу.Ей советовали избавиться от меня ещё на раннем сроке. Говорили, что я слишком слаба и без медикаментов не выживу. Но Амалия была доктором и лаборанткой, она верила не в статистику — в формулы. И в меня.Когда я родилась, моё сердце остановилось.На мгновение.Но даже тогда она не сдалась.Она сама подбирала препараты, контролировала дозировки, следила за каждой переменой. Я росла среди лекарств и запаха антисептиков и, в конце концов, выжила. Более того — окрепла.Первые странности начали проявляться, когда мне было четыре года. Я падала — и не ломалась. Раны затягивались слишком быстро. Иногда воздух вокруг моих рук нагревался. Иногда — искрился. Мать смотрела на меня долго и молча, будто видела не дочь, а ответ на вопрос, который боялась задать.— Никому, Рей, — сказала она тогда. — Это между нами.Я послушалась.Мой отец был обычным рабочим на стройке. Когда мне исполнилось тринадцать, он погиб — бетонная плита обрушилась прямо на него. Мне было жаль… отчасти. Но я помнила, как он обращался с мамой. Помнила страх в её глазах. И моя детская злость находила выход в мелочах — внезапный огонь, лёд посреди комнаты, горячий кофе, проливающийся не туда. Я называла это случайностями. На самом деле — это была месть.После его смерти мама попала в Порок.Организация с безупречной репутацией и гнилым нутром. Там она быстро стала главной в лаборатории. А позже в нашей жизни появился Джэнсон — её начальник и человек, которого вскоре стали считать моим отчимом. Он был холодным, сдержанным, но смотрел на маму так, как никто прежде. Она снова начала жить.Я же начала помогать в лаборатории.Порок затягивал. Сыворотки, формулы, реакции. Мать учила меня всему, что знала сама. Там я познакомилась с Томасом и Терезой — они были старше, увереннее, уже частью системы. Мы гуляли по городу, смеялись, забредали туда, куда нам не стоило. Я думала, что это и есть будущее.А потом я узнала правду.Порок ставил эксперименты над детьми. Над такими, как мы.Сыворотка. Вирус. Идея «спасения человечества».Когда произошла Вспышка, всё сложилось в одну картину. Вирус сводил людей с ума, превращая их в безвольных существ. Мы называли их «шизами». Иммунов было мало — сильных, выносливых. Именно их отправляли в лабиринты. А и B.Томаса — в Ад.Меня… позже.Мама не успела.После её смерти Джэнсон выполнил её последнюю просьбу: не проверять мою кровь. Он отправил меня в эксперимент B — ледяной лабиринт. Перед этим мне ввели сыворотку памяти. Не всю. Мой организм её отверг.Я помнила.Холод. Тьма. Бег. Монстры, которых мы называли эльфарами. И огонь, который спас меня, когда один из них почти разорвал меня пополам.Я была бегуньей.Я была оружием.Я была живой.И когда к нам привезли парня — Ариса, — я уже знала: выход существует. Я видела это.Но дойдут не все..