Глава 16

    ЧОНГУК. Когда мы возвращаемся домой, усталость буквально валит меня с ног.Я направляюсь прямиком к виски и наливаю в стакан больше, чем обычно.Когда я делаю столь необходимый глоток и жидкость обжигает мне горло, я слышу за спиной тихие шаги Лисы.    В ее голосе нет страха, когда она говорит: — Спасибо за сегодня.     Со стаканом в руке я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Ее светло-карие глаза спокойны, и хотя черты лица напряжены от волнения, в них нет ужаса.Сделав еще один глоток, я подхожу к дивану и сажусь. Когда Лиса не двигается с места, я жестом указываю на другой диван, и как только она садится напротив меня, говорю: — Прости, что надолго оставил тебя одну. Мне нужно было решить много дел.    — Мы можем поговорить о том, что мне разрешено делать, и о том, как мы будем жить дальше?    — Конечно. — Я скрещиваю ноги, кладу лодыжку на колено и откидываюсь на спинку дивана. — Мы женаты, Лиса. Ты не моя пленница. Я буду водить тебя на свидания и проводить с тобой время, но когда у меня нет планов на наш счет, ты вольна приходить и уходить, когда тебе заблагорассудится. Когда ты будешь покидать дом, с тобой всегда будут четверо охранников.    — Четверо охранников?    — Это для твоей защиты. У меня много врагов.    — О. — Она смотрит в окно на океан.    Мой взгляд скользит по обтягивающим леггинсам, которые сидят на ней как вторая кожа, и хотя на ней футболка большого размера, мне это ни капельки не нравится.    — Не надевай обтягивающую одежду, когда выходишь из дома.    — А? — Ее внимание снова переключается на меня.    — Тебе запрещено носить леггинсы за пределами особняка. Я не потерплю, чтобы какой-то другой мужчина пялился на то, что принадлежит мне.    Я удивляюсь, когда ее шея покрывается румянцем, который затем распространяется и на щеки.     — В таком случае, я больше никогда не надену леггинсы. Мне не нужно, чтобы ты пялился на меня.    Я усмехаюсь. — Мне все равно, что на тебе надето, principessa. Даже в мусорном мешке ты будешь для меня сексуальна.     Ее дыхание немного учащается, привлекая мое внимание к тому, как поднимается и опускается ее грудь.Блять, мне не терпится увидеть ее обнаженной.От этой мысли я возбуждаюсь, и кладу руку на колени, делая большой глоток виски.Я продолжаю пристально смотреть на Лису. Она все больше смущается, и румянец не сходит с ее лица.    — Насколько ты невинна? — спрашиваю я.Ее брови сходятся на переносице.     — Что ты имеешь в виду?    — Со сколькими мужчинами ты спала?    — Господи, — шепчет она, а затем снова отворачивается к окнам, чтобы избежать моего взгляда. — С одним.    С тем идиотом, с которым она встречалась четыре года.     — Он был ванильным?    Она делает глубокий вдох, затем кивает. Внезапно ее глаза расширяются, когда она переводит взгляд на меня.     — Даже не пытайся заниматься со мной какими-то странными извращениями.     Я усмехаюсь и качаю головой. — Я не увлекаюсь БДСМ, но почти уверен, что тебя никогда не трахали по-настоящему.     — Прекрати, Чонгук, — рявкает она, снова отворачиваясь от меня, а румянец на ее лице становится все гуще.    — Тебе даже неловко говорить о сексе, — замечаю я.    — Потому что ты для меня посторонний человек.     — Спрашивай меня о чем угодно, — говорю я, допивая виски.    Когда я наклоняюсь вперед и ставлю стакан на кофейный столик, Лиса спрашивает: — Что тебя успокаивает, когда ты расстроен?    — Когда я злюсь, мне нужно время, чтобы все обдумать. — Я снова откидываюсь на спинку дивана и, наклонив голову, смотрю на ее прекрасное лицо.    — Мне тоже, — шепчет она. — У меня сложилось впечатление, что ты вспыльчивый человек. — Она высовывает язык, чтобы смочить губы. — Ты когда-нибудь бил женщину?    — Нет. — Выражение моего лица становится серьезным. — Я никогда не ударю тебя, Лиса. Защищать тебя – моя привилегия. Я не шутил, когда обещал твоей матери, что не причиню тебе вреда. — Я указываю на ее левую руку. — Когда Эдоардо позвонил мне вчера утром, я отменил свои дела, чтобы вернуться к тебе. Мне не нравится, что ты причиняешь себе боль. Никогда больше не подвергай себя опасности.    Лиса внимательно смотрит мне в глаза, пытаясь уловить правду в моих словах. Когда она, кажется, верит мне, напряжение покидает ее тело, и она расслабляется.Она откидывается на спинку дивана и поджимает ноги под себя.     — Что тебя злит?    Тот факт, что она продолжает обсуждать тему гнева, наводит меня на мысль, что она пытается выяснить, как успокоить меня.     — Когда люди мне не подчиняются, — отвечаю я. — У меня такое чувство, что, увидев, как ты разговариваешь с другим мужчиной, я выйду из себя, так что давай этого избегать.    Ее губы изгибаются в недоверчивой улыбке, отчего на левой щеке появляется ямочка.     — Ты ведешь себя нелепо. В какой-то момент мне придется общаться с другими мужчинами. Как мне вести себя, когда я куда-то пойду, а за мной будут следовать охранники?    — Ты будешь разговаривать только с Эдоардо и игнорировать остальных, если только не случится какая-нибудь хрень и Эдоардо не убьют.    Ее глаза снова расширяются. — Это возможно?    — В жизни все возможно, Лиса. — Желая быть ближе к ней, я поднимаюсь на ноги и, обходя кофейный столик, добавляю: — Единственные мужчины, с которыми тебе разрешено оставаться наедине, – это Эдоардо и Массимо. Если я застану тебя с каким-либо другим мужчиной, я убью его.    Я сажусь рядом с ней, и, как и две недели назад, она отодвигается от меня, прижимаясь к подлокотнику. Ее глаза скользят по мне, затем она переводит взгляд на свою забинтованную руку.     — Скольких людей ты убил?    — Многих. — Она снова напрягается. — В моем мире выживает сильнейший. Каждый хочет быть на вершине пищевой цепочки.    Она качает головой, прежде чем посмотреть на меня.     — Жизнь, которой ты живешь, безумна. Я родом из маленького городка, где почти нет преступности.    — Я буду защищать тебя от своего мира, насколько это возможно, — обещаю я. Подняв руку, я кладу ее на спинку дивана, чтобы провести пальцами по ее мягким волосам.Лиса смотрит на мою руку, прежде чем ее глаза встречаются с моими.     — Ты обещал, что не будешь насиловать меня.    — Да, — бормочу я, и мой голос становится соблазнительным. — Но я никогда не говорил, что не попытаюсь соблазнить тебя.    Из нее вырывается смех, и когда ее лицо заливается румянцем, я упиваюсь этим завораживающим зрелищем.    — Если ты попытаешься соблазнить меня, я буду смеяться над тобой.     Стараясь говорить низким и соблазнительным голосом, я спрашиваю: — Почему?    — Я смеюсь, когда нервничаю.    — Хм... — Я наклоняю голову и перемещаю руку к ее шее, касаясь кончиками пальцев ее пульса, который бьется чертовски быстро. — Я тебя нервирую, principessa?    Черты ее лица становятся напряженными, а губы приоткрываются.     — Да.    Я придвигаюсь ближе, пока мое бедро не касается ее колена, и пристально смотрю ей в глаза, медленно наклоняясь к ней.Дыхание Лисы учащается, и когда я провожу носом по изгибу ее подбородка, ее правая рука прижимается к моей груди. Когда она не отталкивает меня, я нежно целую ее за ухом.Ее энергия зашкаливает, и она начинает дрожать. Я чуть отстраняюсь, чтобы снова заглянуть ей в глаза, и, не увидев в них ужаса, слегка улыбаюсь.    — Я что, только что нашел эрогенную зону?    Ее грудь вздымается, и она высовывает язык, чтобы смочить губы, прежде чем солгать мне.     — Нет.    — Ложь меня злит, — говорю я, прежде чем поднести другую руку к ее шее. — Будь честна со мной, Лиса. Если я узнаю, где находятся все эрогенные зоны на твоем охренительно сексуальном теле, это усилит твое удовольствие, когда ты будешь умолять меня трахнуть тебя.    — Черт возьми, — выдыхает она. — У тебя что, совсем нет фильтра?    — Когда ты сталкиваешься со смертью так же часто, как я, фильтрам нет места.    Ее брови сходятся на переносице, и мне кажется, она забыла о своей руке, покоившейся у меня на груди.    — Что будет, если ты умрешь?    — Охранники отвезут тебя и наших матерей на остров, где вы будете в безопасности. -Лиса качает головой, в ее глазах появляется беспокойство.     — Ты не боишься смерти?    — Я не боюсь неизбежного. Это пустая трата времени. — Я накрываю ее руку своей, сильнее прижимая ее ладонь к своей груди. — Кроме того, я уже сталкивался лицом к лицу со смертью и продолжаю выживать. Думаю, я нравлюсь этой суке. — Я ободряюще смотрю на нее. — Меня нелегко убить. Тебе не нужно беспокоиться обо мне.    — Мне вообще не стоит беспокоиться о тебе, — бормочет она, вытаскивая свою руку из-под моей.    Я пристально смотрю на нее в течение нескольких секунд, а затем спрашиваю: — Ты больше не боишься меня. Что изменилось?    — Я на собственном горьком опыте поняла, что есть кое-что, чего я боюсь больше, чем тебя. — Она опускает голову, и волосы, словно занавес, мягко падают на лицо. — Одиночество.    — Прости, — извиняюсь я еще раз, прежде чем спросить: — у тебя возникает приступ клаустрофобии, если ты слишком долго сидишь дома?    Она кивает. — Мне кажется, будто стены давят на меня.    — Хорошо. — Я откидываю волосы с ее лица, чувствуя, какая она холодная. — Я буду иметь это в виду. — Мой большой палец касается ее кожи. — Тебе всегда холодно?    Она кивает, затем поднимает на меня глаза. — Я всегда была чувствительна к холоду.    — Мне, как правило, постоянно жарко, так что могу быть твоим обогревателем.    Ее губы изгибаются в улыбке, отчего на щеках снова появляется ямочка.Не в силах сопротивляться, я обхватываю ее подбородок другой рукой и удерживаю на месте, нежно целуя ее ямочку.Рука Лисы взлетает вверх, и она хватает меня за предплечье, когда из нее вырывается вздох.Ее сладкий аромат наполняет воздух вокруг меня, и я быстро теряю самообладание, находясь рядом с ней.Наши взгляды на мгновение встречаются, и от того, что она видит на моем лице, ее дыхание еще сильнее учащается.Я вновь целую ее в щеку, и она крепче сжимает мое предплечье. Она по-прежнему не отталкивает меня, и я провожу пальцами от ее подбородка к ключице.    Я глубоко вдыхаю ее сладкий аромат и стону: — Ты сводишь меня с ума.    Мои слова разрушают чары, которыми мне удалось околдовать Лису, и она отстраняется от меня. Затем вскакивает на ноги и направляется на кухню.Встав, я иду за своей женой. Теперь, когда я смог к ней прикоснуться, я хочу продолжать это делать.Я хочу разрушить все стены, что она воздвигла.Мне все равно, что для этого понадобится. Я стану самым важным человеком в ее жизни.Я завладею каждым дюймом ее сексуального тела.Я завладею ее чертовым сердцем и душой. Даже если это будет последнее, что я сделаю.