ПРОЛОГ

    ЧОНГУК. Чон Чонгук – 16 лет.    Было уже больше девяти вечера, когда Диего открыл входную дверь и, взглянув на мою разбитую губу, покачал головой. Мой лучший друг хватает меня за руку и тянет в дом.     — Пойдем. Давай приведем тебя в порядок, — бормочет он, и в его голосе слышится гнев. На нем уже футболка и шорты, в которых обычно спит.    Я поднимаюсь с ним по лестнице и, дойдя до второго этажа, слышу, как миссис Мессина говорит: — Нет, Карина. Возвращайся в постель!    — Я хочу увидеть Чонгука, — возражает Карина, младшая сестра Диего. Не успевают ее остановить, как она выскакивает из спальни в своей любимой розовой пижаме и бежит ко мне.     Когда шестилетняя девочка прижимается к моим ногам, а ее большие карие глаза смотрят на меня, я бормочу: — Привет, stellina mia ( моя маленькая звёздочка).     Ей нравится, когда я называю ее "маленькой звездочкой". Обычно она улыбается, но не сегодня. Вместо этого она хмурится и выпячивает нижнюю губу.     — Почему у тебя идет кровь?    Наклонившись, я поднимаю ее на руки, и хотя мне больно, улыбаюсь. Ради младшей сестры Диего я готов практически на все.     — Ничего страшного. Дай мне привести себя в порядок, а потом я уложу тебя спать.    Когда я собираюсь поставить ее на пол, она обвивает руками мою шею, отказываясь отпускать.     — Я хочу остаться с тобой.    — Карина, — строго произносит миссис Мессина, бросая на меня сочувственный взгляд. — Сейчас не время упрямиться.     Я не в первый раз прихожу сюда после избиения отца. Дом Мессина – это убежище, когда в моем поместье становится слишком тяжело.Я присаживаюсь на корточки, ставя Карину на ноги и наклоняю голову.     — Меня не будет всего несколько минут, stellina mia.    Она неохотно отпускает меня и волочит ноги обратно к маме, которая ждет ее. Мистер Мессина, должно быть, уже спит, поскольку в четыре ему нужно заступать на смену.    — Не засиживайтесь допоздна, — говорит миссис Мессина, подталкивая дочь в спальню.     — Спасибо, что разрешили мне прийти, — быстро говорю я.    — Ты же знаешь, что тебе здесь всегда рады, Чонгук, — отвечает она.    Диего кивает в сторону ванной, и когда мы входим, я вижу свое отражение в зеркале.     — По крайней мере, сегодня у меня нет синяка под глазом. -Он хмыкает и, достав из шкафа аптечку, снова качает головой.     — Просто переезжай к нам.    — Ты же знаешь, что я не могу. — Дома не всегда все так хреново. Так бывает только тогда, когда у моего отца действительно плохой день.     Поскольку он является главой итальянской мафии, такие дни случаются все чаще и чаще, потому что другой синдикат пытается захватить его территорию.Семья Диего не имеет отношения к мафии. Узнав, что мой отец является Доном, они не держали на меня зла, но с тех пор Диего запрещают приходить ко мне домой. Но меня это устраивает, потому что мне нравится проводить здесь время.    Я наблюдаю, как он достает антисептическую салфетку и начинает вытирать кровь с моей разбитой губы и подбородка. Он всегда настаивает на том, чтобы позаботиться обо мне, так что я даже не спорю.Я никогда не признаюсь в этом вслух, но мне приятно, что кто-то заботится обо мне.    — Почему он на этот раз сорвался? — спрашивает Диего, и в его голосе все еще слышится гнев.Я стараюсь не вздрогнуть, когда порез начинает жечь.     — Другая организация пытается вторгнуться на территорию моего отца, и они нападают на него. — Я встречаюсь взглядом с Диего, и меня охватывает тревога. — Кажется, он проигрывает.    Брови моего друга приподнимаются. — Серьезно? — На его лице мелькает еще больше беспокойства. — А это не опасно для тебя?    Я пожимаю плечами, не желая думать о том, что произойдет, если им удастся свергнуть и убить моего отца.     — Я не хочу говорить об этом.    Он снова качает головой и, нанося мазь на порез, бормочет: — Тебе лучше остаться здесь. По крайней мере, пока все это дерьмо не уляжется.     Это никогда не уляжется. Каждый день папа борется за то, что бы остаться на вершине пищевой цепочки.    — Я останусь здесь на пару дней, — говорю я, чтобы успокоить его.    Диего мне как брат. Мы познакомились в первый школьный день и сразу стали лучшими друзьями. Прошло десять лет, а наша связь по-прежнему нерушима.Честно говоря, я провожу здесь больше времени, чем у себя дома.Он бросает взгляд на капли крови на моей рубашке.     — Можешь взять мою одежду.    — Спасибо. — Наши взгляды на мгновение встречаются, после чего мы направляемся в его спальню. Я хватаю первую попавшуюся футболку и переодеваюсь. — Пойду уложу Карину спать.    — Хорошо. — Диего плюхается на свою огромную кровать и берет телефон.    Я иду в спальню Карины, и когда захожу внутрь, на ее лице расцветает счастливая улыбка. Все в ее комнате розовое, потому что она помешана на этом цвете.Присаживаясь на край кровати, я смотрю на ее невинное личико с ямочкой на левой щеке.Она обхватывает мою ладонь своими крошечными ручками.     — Тебе больно?    Я качаю головой. — Вовсе нет.    — Потому что ты сильный, да? — спрашивает она. Когда я киваю, она смотрит на меня умоляющим взглядом и шепчет: — Загляни под мою кровать.    Я хихикаю, присаживаясь на корточки у кровати и делая вид, что ищу монстров. Закончив, я снова сажусь рядом с ней.     — Никаких монстров.     Карина встает на колени и осматривает мою губу, а затем нежно целует меня в уголок рта.     — Вот. Теперь все хорошо.    Я криво улыбаюсь ей. — Давай. Залезай под одеяло.    — Я хочу спать рядом с тобой и Диего, — жалуется она.Качая головой, я откидываю одеяло.     — Ты уже большая девочка и должна спать в своей постели.    Она недовольно смотрит на меня и, надувшись, снова ложится. Я накрываю ее одеялом. Она крепко держит Беллу, своего плюшевого единорога, и обиженно смотрит на меня.     — Пожалуйста, Чонгук.    — Я побуду с тобой пять минут, но потом тебе придется заснуть, — пытаюсь я договориться с ней.    Не выглядя счастливой, она бормочет: — Лааааааадно.    Я подношу руку к ее голове и провожу пальцами по шелковистым каштановым прядям.     — Улыбнись мне.    Ее губы изгибаются, и ямочка, которую я так люблю, появляется снова. Она исчезает слишком быстро, когда Карина бросает на меня обеспокоенный взгляд.     — Почему твой папа все время тебя обижает?    — Ты опять подслушивала? — спрашиваю я, игриво прищурившись. Она качает головой, и, зная, что она будет продолжать спрашивать, пока я не отвечу, я шепчу: — Порой люди совершают плохие поступки без каких-либо причин.    Карина снова выпячивает нижнюю губу. — Мне не нравится, когда он тебя обижает. — Она снова вылезает из-под одеяла. Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, и она крепко прижимается ко мне. — Ты можешь жить здесь, с нами, потому что я люблю тебя и никогда не обижу.    Я обнимаю ее крошечное тельце и наслаждаюсь утешением, которое она мне дает.     — Я тоже люблю тебя, stellina mia.     — Пора спать, — тихо произносит миссис Мессина с порога.    Я отпускаю Карину и снова укрываю ее одеялом. Наклоняясь к ней, я целую ее в лоб и шепчу: — Сладких снов.    — Тебе тоже, — шепчет она, когда я встаю.     Когда я выхожу в коридор, миссис Мессина слегка прикрывает дверь и смотрит на меня с беспокойством. Ее взгляд останавливается на моей разбитой губе.     — О, Чонгук. — Она поднимает руки и заключает меня в объятия. — Мне так жаль, мой мальчик.    Мои эмоции немного накаляются, когда я обнимаю ее в ответ.     — Все в порядке.    — Нет, не в порядке. — Она отпускает меня, и я замечаю тревогу в ее глазах. — Диего сказал, что ты останешься на несколько дней. Хочешь, мы с Коррадо завтра поедем с тобой домой, чтобы ты мог собрать вещи?    Я качаю головой. Меньше всего я хочу, чтобы мама и папа Диего приближались к моему дому.     — Я надену одежду Диего. Это всего на два дня.    — Можешь остаться подольше, — говорит она.    Я благодарно улыбаюсь ей. — Я знаю, но это только доставит неприятности.     Она тяжело вздыхает. — Ты ел?    Нет. За обеденным столом разразился настоящий ад.Солгав, я киваю.     — Я в порядке. Спасибо за все, миссис Мессина.    Она кивает и смотрит, как я иду в комнату Диего, прежде чем вернуться в главную спальню.Войдя в комнату друга, я подхожу к левой стороне кровати и со вздохом падаю на матрас.    — У меня свидание с Донной, — говорит мой друг, кладя телефон на прикроватный столик.Моя бровь изгибается.     — Да? Ты наконец-то уломал ее?    Усмехнувшись, он хлопает меня по руке. — Наоборот. Это она меня уломала.     — Продолжай себе это повторять, — дразню я его.     Дверь со скрипом открывается, и в комнату заглядывает Карина.    — Мама рассердится, — предупреждает ее Диего, но уже сдвигается, освобождая ей место.    — Только на минутку, — умоляет она, входя с плюшевым единорогом в руках.     Он вздыхает. — Ладно.    — Ура! — Она бежит к кровати, забирается на нее и ложится между нами. Ее большие карие глаза сверкают, как звезды, а ямочка на щеке становится более заметной, когда она улыбается мне.Диего тянется к прикроватной лампе и выключает ее.     — Спокойной ночи.    — Спокойной ночи, — отвечает Карина, ее голос наполнен счастьем, когда она устраивается у меня под мышкой, а ее единорог оказывается на моей груди. Мои губы изгибаются, отчего порез начинает саднить.     — Спокойной ночи.    Я кладу руку на голову Карины и нежно провожу пальцами по ее мягким волосам. Я единственный ребенок в семье, но, Боже, я бы отдал все, чтобы у меня была такая младшая сестренка, как она.Вместо этого я живу в холодном доме, полном оружия и насилия. Моя мать слушается моего отца и делает все, что он говорит. Я не виню ее, потому что ее практически силой заставили покориться.У меня есть Диего и его семья.Лежа без сна, я начинаю беспокоиться о своем будущем. Я знаю, отец ожидает, что однажды я сменю его, но действительно ли я этого хочу?    — Чонгук, — шепчет Карина.    — Да, stellina mia.     Она прижимается щекой к моей груди. — Я рада, что ты здесь.    — Я тоже.    Как только она замолкает, я снова думаю о своей жизни и в миллионный раз жалею, что не родился в обычной семье, как Диего.    — Карина, — зовет миссис Мессина, и мы слышим, как она направляется к нашей комнате.    Карина делает вдох, чтобы ответить, но звук выстрела заставляет ее испуганно вскрикнуть.Сильная волна шока прокатывается по мне, пока Диего кричит: — Что, черт возьми, это было?    Дверь с грохотом распахивается, и, не раздумывая, я хватаю Карину и перекидываю через себя, так что она приземляется на пол рядом с кроватью.Как только я сажусь, раздаются выстрелы. Комната наполняется вспышками, а затем загорается свет. В то же время я скатываюсь с кровати, падая на Карину, и мой разум лихорадочно пытается осознать, что на нас напали.На меня напали.Мои охранники находятся снаружи дома, и я могу только надеяться, что они услышали выстрелы. Диего! Мистер и миссис Мессина!    — Чонгук, — икает Карина, ее глаза темнеют от страха. Как только я собираюсь ответить, пуля попадает мне в спину, причиняя такую сильную боль, какой я никогда не испытывал.— Чонгук! — кричит Карина, хватая меня за рубашку, когда я наваливаюсь на нее.Мой взгляд встречается с ее испуганными глазами.    — Ш-ш-ш. — Я молюсь, чтобы они не увидели ее подо мной, но меня хватают за руку и оттаскивают от нее. Отшатываясь назад, я в ужасе наблюдаю, как какой-то мужчина хватает Карину.— Нет! — кричу я, и тут еще одна пуля попадает мне в грудь, и мне кажется, что весь мой торс разрывают на части. Падая на спину, я не могу ничего сделать, кроме как смотреть, как мужчина выносит ее из комнаты.Нет.    — Чонгук. Диего, — всхлипывает она, потом плачет еще громче. — Мама!    Капли крови стекают у меня изо рта, когда я пытаюсь окликнуть ее. Мужчина приседает рядом со мной, и я смотрю на него широко раскрытыми глазами.     — Твоему отцу следовало отступить, парень.    Он поднимает руку, направляя пистолет мне в голову, и когда воздух наполняется звуком выстрела, я готовлюсь почувствовать очередную волну боли, но вместо этого мужчина замертво падает на меня.    — Чонгук! — кричит Массимо, один из моих охранников, сбрасывая с меня тело. — Cazzo (Блять!).   Я открываю рот, чтобы сказать ему идти за Кариной, но из него продолжает литься кровь.Мое зрение затуманивается, а когда проясняется, я смотрю на кровать и вижу Диего. Он ранен в голову и грудь. Осознание, что мой лучший друг мертв, становится последней мыслью перед тем, как я теряю сознание.​