Глава четырнадцатая

Ещё с лестницы я услышала, что на кухне разгорелся жаркий спор. Мия остановилась на нижней ступеньке и протиснула голову через перила. Завидев меня, она предостерегающе приложила палец к губам.– Флоранс, сейчас ты уже действительно перегибаешь палку! – бушевал внизу Эрнест.– Это мой восемнадцатый день рождения, и я хочу, чтобы вечеринка получилась особенной и неповторимой! – фыркнула ему в ответ дочь. – В этом доме я праздновать не могу. С такими... чудовищами под одной крышей!– Это она о нас, – прошептала Мия.– И что же тут такого, если мы просто перенесём празднование к бабуле? – продолжала Флоранс. – Она сама нам это предложила. У неё достаточно места, и она будет несказанно рада помочь нам со всеми приготовлениями! Ты от этого только выигрываешь, пап. Вот вспомни, как выглядел дом после прошлогодней вечеринки?– Речь сейчас не об этом, – сказал Эрнест.– Действительно, – тут же отозвалась Флоранс. – Речь о том, где мне отпраздновать мой восемнадцатый день рождения, чтобы эти... бестии...– Это она о нас, – снова прошептала Мия.– Не смогли там присутствовать!– Флоранс Сесилия Элизабет Спенсер! – Видимо, Эрнест не на шутку разозлился, если уж он решил перечислить все имена Флоранс. – Я многое спускаю тебе с рук, но это...– Что именно? – прошипела Флоранс. – Ты не можешь принудить нас к тому, чтобы мы организовывали вечеринку именно здесь. Разве недостаточно уже того, что ты заставляешь нас жить с этими... извергами под одной крышей?Я чуть было не прошептала «это она о нас». Изверги? Из какого, интересно, столетия она спёрла этакое словечко?Тут мы увидели Лотти. Она, никого не замечая, бежала вниз с верхнего этажа.– Я проспала! – кряхтела она. – Впервые за пять лет...– Тс-с-с-с! – Мия схватила Лотти за локоть и быстро закрыла ей рот рукой.– Я жожжжна выжать ябшошный шок! – Лотти попопыталась освободиться, но Мия не отпускала.

– Этим там внизу не до сока, поверь мне, – прошептала я.Тогда Лотти прекратила вырываться, протиснулась между нами, и навострив уши, прислонилась к перилам.В кухне же тем временем спор продолжался полным ходом.– Грейсон, ну скажи же хоть что-то! – требовала Флоранс.Да, именно, скажи же хоть что-то, Грейсон!– Неохота мне праздновать у бабушки, – сказал Грейсон. Он единственный из них не орал, поэтому нам пришлось сильно перегнуться через перила, чтобы его расслышать. К счастью, дверь в кухню была открыта. – Там и повернуться-то нельзя без того, чтобы не зацепить какую-нибудь хрупкую вазу. Не очень крутой выбор, если тебе интересно моё мнение.– Это уж точно, – прошептала Мия.– Но подслушивать невежливо, – прошептала Лотти. – Нам нужно дать знать о своём присутствии!– Ни в коем случае! – прошипели мы с Мией одновременно.Теперь уж нам совершенно необходимо было дослушать эту беседу до конца.– Бабулину коллекцию фарфора мы конечно же предварительно спрячем! – захлёбывалась от крика Флоранс. – Да и вообще, я тебя даже не спрашиваю: всё давно решено.– Флоранс Сесилия Эли... – Кажется, ничего более оригинального Эрнест изобрести не мог.Тем временем к нам присоединилась и мама, она прислонилась к перилам на пару ступенек выше нас. На её лице читалось виноватое выражение, но было ясно, что под такой яростный крик Флоранс она просто не решалась спускаться дальше. А может, у неё вдруг развился инстинкт матери-львицы, о котором никто не подозревал, и она решила в случае опасности защищать своих детёнышей клыками и когтями?– Что, правда? – Теперь голос Грейсона был слышен просто превосходно. – Ладно, если дело обстоит таким образом, то мы просто-напросто устроим две вечеринки, сестрёнка. Ты отпразднуешь свой день рождения у бабули, а я тут. Вот и увидим, кто соберёт больше гостей!В кухне на какой-то момент воцарилось полное молчание.– Ты не можешь так со мной поступить! – возмущённо завопила Флоранс.– Очень даже могу. Потому что ты ведёшь себя отвратительно.– Это я-то веду себя отвратительно? Я? Может, это я по ночам выскальзываю из дома, чтобы уничтожать памятники культуры?В этот момент мама бросила на нас свой знаменитый красноречивый взгляд, означавший «вот видите, что вы натворили!». Ну, теперь-то мы выяснили всё о её инстинкте матери-львицы. У нашей мамы его не было.– Ах, Флоранс, да заткнись, наконец! – сказал Грейсон. – Мне твой спектакль уже поперёк горла стоит! Это всего лишь дурацкое дерево! – Он выскочил из кухни, да так быстро, что мы не успели найти никакого мало-мальски приличного укрытия.Мы наверняка представляли собой довольно комичное зрелище – вчетвером свисающие с перил (не хватало только Кнопки, та явно уже сидела на кухне перед стулом Эрнеста в ожидании своей порции говядины). Но Грейсон лишь бросил на нас странный взгляд и поскорей кинулся в прихожую за своей курткой.– Вот видишь, что они наделали, папа? – ругалась в кухне Флоранс. В её голосе ощущалось прекрасно взвешенное сочетание ярости и плаксивости. Интересно, можно ли этому научиться? – Им удалось посеять раздор между нами. Между мной и моим братом-близнецом.Тут пришёл и её черёд вылететь из кухни, и мы, стараясь сохранять присутствие духа, покинули свои посты и сделали вид, будто только что вышли на лестницу. К несчастью, Лотти и Мия при этом столкнулись лбами.– Ай! – укоризненно вскрикнула Мия.Флоранс не удостоила никого из нас даже взглядом и промчалась наверх. Мы услышали, как захлопнулась дверь ванной и в замке повернулся ключ.Путь к кофеварке наконец-то был свободен.То есть не совсем. Грейсон до сих пор стоял в прихожей. Угрызения совести вынудили меня остановиться перед ним, а мама и Лотти направились в кухню.– Мне жаль... – пробормотала я, действительно сожалея.Мне было жаль, что мы спилили Господина Исполина. Мне было жаль, что из-за нас они поссорились. И мне было жаль, что Грейсон выглядел таким несчастным.– Это почему ещё? – фыркнул он и очень сильно напомнил мне в этот момент его сестру.– Ну как же! Потому что мы такие чудовища, бестии и изверги, – ответила за меня Мия.Я была совершенно уверена в том, что Грейсон этого не хотел, но его лицо невольно озарилось внезапной улыбкой. Я облегчённо улыбнулась ему в ответ. Рывком он застегнул «молнию» зимней куртки и натянул на голову вязаную шапку. Он единственный из всех нас в любую погоду ездил в школу на велосипеде.Эрнест ради того, чтобы отвезти Флоранс, Мию и меня в Джабс, каждое утро делал крюк перед работой. Но с тех пор как Флоранс стала держаться от нас подальше, мы с Мией решили добираться на автобусе. Нам, в сущности, не очень-то хотелось, чтобы несчастная Флоранс на полном ходу выбросилась из машины, дабы избежать нашего общества. Следующий автобус должен приходить по расписанию через десять минут, и, если мы хотели на него успеть и вовремя попасть на занятия, надо было порядком поторопиться.Грейсон заметил, как я посмотрела на большие настенные часы, и улыбнулся ещё шире.– Что ж, кажется, чудовищному бестии-извергу придётся сегодня обойтись без утреннего кофе, – сказал он.– Да ладно, переживу, – отозвалась я. – У меня в крови и без того достаточно адреналина.Это была чистейшая правда, но действие этого адреналинового допинга, к сожалению, закончилось на первом же занятии. Во время урока французского с миссис Лоуренс мне стоило невероятного труда не провалиться в сон.Просто для проверки я опустила голову на руки. И лишь на секундочку прикрыла глаза. Замечательная возможность немного подремать. Наконец-то все оставили меня в покое.На самом деле отличное решение – высыпаться днём, когда все остальные бодрствовали. Классный отдых!– Ты уже слышала, где Флоранс и Грейсон собираются праздновать день рождения? – У Персефоны тоже не наблюдалось ни малейшего желания следить за объяснениями миссис Лоуренс о том, как образуется прошедшее время глаголов.Ей гораздо веселее было развивать её коронные монологи, которые она быстро нашёптывала мне на ухо и прерывалась, лишь когда миссис Лоуренс, кипя от ярости, вырастала прямо перед нами и обвиняла меня в нарушении порядка. Ох, как же я это ненавидела!– Вечеринка состоится в доме их бабушки! Во всяком случае, так утверждает Леди Тайна.Ну конечно, она уже в курсе всех новостей. Иногда мне всё же казалось, что отсутствие у меня смартфона – это не горе, а скорее, благословение. (Тем более что в ближайшем будущем он мне всё равно не светит. Но благодарить за это миссис Спенсер было уж слишком.)– И это значит, что вас обеих – и тебя, и Мии – на вечеринке не будет. Вам ведь запрещается переступать порог дома бабушки Флоранс и Грейсона. – За этим последовала маленькая театральная пауза, чтобы подчеркнуть трагичность случившегося, и Персефона продолжала: – Но, надеюсь, ты не обидишься, если я туда пойду, ведь правда? Грейсон наверняка пригласит Габриэля, и, если он предложит мне его сопровождать, я вряд ли смогу отказаться... Вчера как раз рассматривала эту миленькую юбочку от Миссони, она идеально подходит для вечеринки. Не такая, как все остальные вещи Миссони, в полоску, а тёмно-синяя, но не скучная, цвета морской волны – её оттенок намного ярче, но не ультрамарин, скорее, цвет океанских глубин. Ах, ну это настолько сложно описать, нужно увидеть своими глазами. Может, сходишь завтра со мной? У них такие миленькие платья, но вообще-то тебе ведь не нужно выбирать шмотки для вечеринки, хотя, с другой стороны, их можно всегда надеть по любому поводу. Моя сестра любит повторять, что вещи от Миссони не выходят из моды никогда...

Персефона всё болтала и болтала, то есть всё шипела и шипела мне на ухо. Создавалось ощущение, будто сидишь рядом с поломанным воздушным двигателем. Но уже через несколько секунд я с этим свыклась. Впереди – монотонный, но мелодичный французский миссис Лоуренс, слева – усыпляющее шипение Персефоны... Моя голова снова медленно опустилась на руки.– ...Схватят? Генри пришлось забирать его из полицейского участка.Я резко проснулась:– Что? Кого?Персефона глядела на меня, покачивая головой.– Можешь не признаваться, если не хочешь, но мне бы очень хотелось знать, правда ли это. Странно, что двенадцатилетний мальчишка вдруг решил украсть элитные духи.– Кто? О ком ты?Она уставилась на меня во все глаза:– О боже, ты что, ничего не знаешь? Генри тебе об этом не рассказал?– Нет, – сказала я.Мне было совершенно всё равно, пусть даже я выглядела сейчас в её глазах полной дурочкой, но мне необходимо было разобраться, что имела в виду Персефона.Она без лишних слов передала мне свой смартфон. Тогда я смогла прочитать обо всём своими глазами. А Персефона тем временем шипела мне в ухо дополнительные факты.Младшего брата Генри, Мило, задержали во время кражи духов, и Генри вынужден был ехать за ним в полицейский участок. Дело на мальчика не завели, но появляться в том магазине ему отныне запрещено.Леди Тайна и Персефона могли лишь предполагать, какими были мотивы Мило. Одна из версий – что Мило получал слишком мало денег на карманные расходы, потому что, как известно всем, отец не заботился о своих детях с тех пор, как расстался с их матерью, и тратил деньги лишь на свою любовницу.– Как же это ужасно, правда? – Персефона снова забрала у меня свой смартфон, не обращая внимания на то, что я как раз собиралась перейти по ссылке, где, очевидно, была фотография болгарской возлюбленной отца Генри, которая снялась в рекламе нижнего белья.– Бедный малыш! Он явно украл эти духи лишь для того, чтобы доставить радость маме. Разве не трагично, что мужчины постоянно выбирают женщин помоложе? И это значит, что или тебя бросят рано или поздно, или придётся выходить замуж за старика...Я слушала её вполуха. Потому что вся эта история с Мило произошла в ту субботу, то есть в тот день, когда мы с Мией вернулись из Швейцарии. Когда у Генри зазвонил телефон, он сказал, что едет забирать брата, который сидит в гостях у друга.В гостях у друга!

– Оливия Зильбер! Персефона Портер-Перегрин! – Миссис Лоуренс, наверное, повторила наши имена уже несколько раз, потому что на лбу у неё выступили вены, а это верный знак того, что она собирается сделать соответствующую запись в классный журнал.– Уи, мадам, пардон, мадам, я не поняла вопроса, – резво сказала Персефона.– Devoir [5]. Fabienet et Suzanne! – сказала миссис Лоуренс. – Attendreune heure à la caisse du musée [6].– Им правда нужно было простоять целый час в кассе, чтобы попасть в музей? – Персефона прищёлкнула языком. – Ну что ж, зависит, конечно, и от того, какая это выставка. Ради Кейт Мосс я бы простояла и подольше, она по-настоящему крутая.Тут уж вена на лбу у миссис Лоуренс потемнела так, будто вот-вот лопнет.– Fabien et Suzanne ont dû attendre une heure! [7] – закричала она. – Ontdû! [8]В сущности, какая разница? На Фабиана, Сюзанну и идиотский музей мне в тот момент было наплевать.