Глава 46

Мы вошли в номер, и за нами тихо закрылась дверь. Щелчок, как последняя нота в долгой и нервной симфонии этого дня. Я молчала. Влад — тоже. Он просто прошёл внутрь, бросил ключ-карту на столик и привычным жестом снял часы, положив их рядом с телефоном.

Я осталась у двери, не двигаясь. Пальцы дрожали. Сердце билось не быстро — наоборот, как-то вязко, медленно, будто не решалось ускориться. Будто боялось. Я осознала только сейчас...

Я убила человека.

Я.

Амелия.

Та, что боялась кричать, когда на неё давили. Та, что выбирала молчать, когда можно было бежать. Та, что всю жизнь жила по правилам.

А теперь — кто-то умер. От моей руки. Или из-за неё. Разницы почти нет.

Я прошла в спальню, сбросила туфли — они предательски ударились о пол, как будто громким эхом подтвердили: да, ты теперь не просто журналистка. Не просто дочь. Не просто невеста фиктивного жениха.

Ты теперь убийца.

— Тебе нужно отдохнуть, — тихо сказал Влад, оставаясь у двери.

Я развернулась к нему, резко:

— Ты сейчас это говоришь...мне?

Он выдержал мой взгляд. Без привычной усмешки, без хищного блеска в глазах. Просто — честно. Тихо. Усталый мужчина, который видел всё. Может быть, даже больше, чем я когда-либо увижу.

— Да, — сказал он. — Тебе. Потому что ты сделала то, что нужно было сделать.

— Я застрелила человека, Влад! — мой голос дрогнул, сорвался, но я сдержалась. — Я...

— Он хотел тебя убить, — перебил он. — И не только тебя. Он не оставил тебе выбора.

Я покачала головой. В горле будто скребло железо.

— Я даже не думала. Просто стреляла. Как будто внутри что-то решилось само. Без меня.

— Добро пожаловать в реальность, — сказал Влад, и в этих словах не было ни тени иронии. — Иногда выжить — это не выбор. Это рефлекс.

Я смотрела на него. И впервые за всё время почувствовала, что он понимает. Не как человек, который притворяется. Не как мужчина, который играет в "я тебя защищу". А по-настоящему. Потому что сам проходил через это. И, наверное, не раз.

Я села на край кровати. Спина прямая, руки на коленях, взгляд в пол.

— Я не знаю, кто я теперь, — прошептала я.

Он подошёл ближе, медленно, сел рядом. Не касаясь. Просто рядом. И это было странно... но правильно. Мне не нужно было сочувствие. Или утешение. Мне нужно было — присутствие.

— Ты та же, — сказал он. — Просто теперь знаешь, на что способна.

Я прикрыла глаза. А потом вдруг рассмеялась — коротко, почти в истерике. Не громко, не злорадно — просто потому, что не знала, как иначе держаться.

— Прекрасный способ закончить отпуск, да?

— У всех он по-разному проходит, — мягко усмехнулся Влад.

Я повернулась к нему. Смотрела долго, не моргая. В нём всё ещё было то, что пугало. Его власть. Его контроль. Его прошлое. И теперь — моё будущее, которое я даже не представляла...

— Влад...

— Да?

— Не дай мне сойти с ума, — прошептала я.

Он кивнул.

— Не дам.

И этого было достаточно. Пока что.

Влад поднялся с края кровати, как будто нехотя стряхивая с себя тяжесть всего вечера. Он провёл ладонью по лицу, проверил, заклеена ли царапина на скуле, и прошёл к двери.

Я проследила за ним взглядом, и в тот момент, когда он положил руку на ручку, внутри меня что‑то резко кольнуло — почти панический отклик, словно пустота, которая останется в комнате, окажется хуже любого кошмара.

— Влад, — произнесла я, прежде чем успела передумать. Голос прозвучал тише, чем хотелось, но он остановился сразу, будто ждал.— Останься... пожалуйста. Не для того, чтобы поговорить. Просто... останься.

Его плечи чуть опустились. Он вернулся, миновал кровать, не садясь, прислонился к стене напротив — достаточно близко, чтобы я чувствовала его присутствие, но достаточно далеко, чтоб не давить.

— Не хочу оставлять тебя одну, — тихо сказал он. — Но и навязываться тоже.

— Ты не навязываешься, — я обняла себя за плечи, ненавидя, как дрожат локти. — Сейчас тишина звучит слишком громко.

Он кивнул, будто согласился с чем‑то знакомым. Скинул пиджак, аккуратно повесил его на спинку кресла и сел. Между нами — метр, но этого хватало, чтобы почувствовать: я не одна.

Минуты тянулись странно вязко. Я сидела на краю постели, босые ступни касались ковра, пальцы в третий раз перебирали край покрывала. Думала: если заговорить, голос сорвётся. Если заплачу — сломаюсь. А если просто дышать, может, всё уложится само.

Влад не нарушал паузы. Он сидел расслабленно, но я видела — на самом деле он отслеживает каждый мой вдох, каждое едва заметное движение. Как будто охраняет границу, которую я сама обозначу.

— Мне кажется, — выдохнула я наконец, — сегодня исчезла последняя иллюзия, что я смотрю на всё со стороны.— Иллюзия — вещь хрупкая, — ответил он спокойно. — Но ты всегда могла быть внутри и снаружи одновременно. Это твоё проклятие. И сила.

Я тихо усмехнулась — едва слышно.— Ты говоришь так, будто знаешь меня лучше, чем я сама.— Я вижу тебя, — прозвучало без пафоса. — Целиком. Даже когда ты отворачиваешься.

Тишина снова лёгла мягким пледом. Я поймала себя на том, что смотрю на его руки — сильные, чуть исцарапанные, но спокойные. Вспомнила свои — до костяшек белые на рукояти пистолета. Жар прошёл по коже.

— Я боюсь закрыть глаза, — призналась я. — Больше, чем боюсь того, что увидела.— Тогда не закрывай. Я посижу, пока не захочешь уснуть.— А если я захочу, чтобы ты остался до утра?Он приподнял бровь — не удивление, скорее молчаливый вопрос «точно ли ты этого хочешь?». Я кивнула.— Тогда останусь, — сказал просто.

Я легла поверх одеяла, не раздеваясь. Он выключил верхний свет, оставив тусклый ночник, и опустился в кресло: плечи расслаблены, глаза полузакрыты, но я знала — он не уснёт, пока не убедится, что я дышу ровно.

Минуты спустя я поймала его спокойное мерное дыхание и почти невесомые звуки улицы за окном. Дрожь в локтях стихла. Слова «я убила» перестали звучать как приговор и стали напоминанием: я жива.

И в этой тишине, где мы делили один ночник на двоих, я впервые за много часов позволила себе закрыть глаза — не потому что устала, а потому что знала: когда проснусь, он всё ещё будет рядом.

Я перевернулась на бок, стараясь устроиться удобнее, но простыни казались чужими, подушка — слишком мягкой, а тишина — оглушающей. Мозг продолжал отыгрывать сцены сегодняшнего дня, как заевшую плёнку: вспышка выстрела, морская вода на губах, крик Влада... Я зажмурилась, как будто могла этим прогнать воспоминания, но не помогло.

— Влад, — прошептала я.

Он отозвался сразу, будто не спал вовсе:— Да?

— Ложись рядом, — сказала я, чуть громче, почти удивившись собственным словам. — Просто... рядом. Пожалуйста.

Он не ответил, молча встал из кресла. Пол скрипнул под его шагами, и через несколько секунд он аккуратно опустился на край кровати. Двигался осторожно, будто боялся напугать. Я почувствовала, как матрас слегка прогнулся под его весом, и в ту же секунду мне стало немного легче.

— Можно я... — начала я и не договорила.

Но он уже знал. Я медленно придвинулась, оказалась ближе, чем хотела признать, и, не давая себе времени на раздумья, обняла его. Осторожно, будто он был не человеком, а якорем — единственным, что сейчас держало меня на плаву.

Он обнял в ответ — крепко, но без давления. Руки тёплые, грудь спокойная и широкая, как у кого-то, кому можно верить, даже если не знаешь почему. Не было слов, не было объяснений. Только ощущение, что я наконец могу выдохнуть.

— Я не могу перестать это видеть, — прошептала я в его шею. — Всё снова и снова...

— Я знаю, — ответил он тихо. — Это не пройдёт сразу. Но и ты не одна.

Мы лежали так долго. Я слушала его дыхание, стараясь подстроить своё под его ритм. И впервые за весь день внутри стало чуть тише. Как будто он собой перекрыл ту боль, которую я сама не могла удержать.

Он не пытался утешать словами. Не гладил по голове, не шептал глупых «всё будет хорошо». Просто был. Рядом. И именно это я больше всего ценила в этот момент.

— Спасибо, — сказала я одними губами, не уверенная, что он услышал. Но он только чуть сильнее прижал меня к себе, будто отвечая: «не за что».

Я прижалась к нему крепче и, наконец, позволила себе уснуть.