неистово

Элиза грубо прервала его раздумья.— Ну что, налюбовался? Мне нужен ответ.— Пусть твой замок готовится к ритуалу и торжеству.Девушка кивнула. Всё складывалось, как нужно.

— Жертву найдёт мой адепт. Проведём в Вальпургиеву ночь. Пусть танталовы муки и дальше тебя сопровождают, но не мешают мне, — прошипела Элиза, щурясь.Она уже собиралась покинуть комнату, но Тейт успел схватить её за руку.— Я отправляюсь с тобой. Мы должны... вместе.Она равнодушно пожала плечами.

⸻Подготовка длилась часами.Слова впивались в стены. Губы немели. Руки болели.Но Элиза снова и снова прогоняла заклинания — всё должно было быть идеально.

⸻

Настал день. Вальпургиева ночь.

Будущая графиня стояла в багряных шелках ритуального наряда. Волосы спутались и завивались в беспорядке.Ноги были босы — как у всех присутствующих.На Тейте была одежда того же цвета.Но несмотря на новый наряд, их тела были грязными. Пот, сальный блеск, запёкшаяся кожа. Это было частью обряда: демоны узнают своих не по лицу, а по истинному запаху тела.

⸻

Мариэль стояла в одном углу, Миросс — в другом.Посередине — Элиза и Тейт, будущая графиня и граф.Сложив руки в знаке Бафомета, они молились на забытом языке.Шёпот, будто змеиный. Мир замирал в прострации.

У Элизы в виске будто вбивали гвоздь — и этим гвоздём было само безумие.Конечности выкручивало, голос звучал в голове, хотелось вывернуться наизнанку.Подступала тошнота. Но наступило время жертвы.

⸻

В комнату ввели женщину лет двадцати пяти.Русые волосы прилипли к лицу, платье в грязи.Её лицо казалось им уродливым, почти животным.Губы Тейта скривились от брезгливости.Она выбивалась из мира, где красота — закон. Где даже служанки подбираются по уровню внешности.

Неидеальность — болезнь. Страх каждого аристократа.И язык жертве уже вырвали.

Шёпот молитвы не стихал. На лице Элизы промелькнуло странное выражение — смесь отвращения и... желания разрушить всё.Она резко приблизилась к женщине, и ритуальный нож легко перерезал ей горло.Кровь брызнула, тело рухнуло.

Но Элизе было мало.

Она вонзала кинжал снова и снова:— Прими эту жертву, мой господин!По щекам текли слёзы. Хотелось взорваться, вычистить из мира всё уродливое.

Отец, мать, Тейт — все уроды, зеркала с трещинами.Только она — не такая. Она — идеальна.

Когда она снова набрала воздух, чтобы закричать, в голове зазвучал голос. Ни мужской, ни женский. Ни детский, ни взрослый.— Я услышал твой зов, Элиза. Я ждал его.

Нож выпал из руки.На коленях, с заплаканным лицом, она прошептала:— Асмодей.— Чего ты желаешь, наследница?— Вырваться отсюда.— Из замка?— Нет. С этого мира. Он гниёт. Я не хочу быть такой.— Ты хочешь абсолюта, которого не достичь при жизни.— Да.— А если придётся умереть?— Значит, смерть — лучшее, что может случиться со мной.

— Я услышал тебя. Но не дам желаемое просто так. Исполни мою волю — и я исполню твою.

Элиза, сжав кулаки, глядя в никуда:— Я исполню любую волю.

— Мне нужна смерть.— Чья?— Королевской семьи.

Элиза не удивилась. Лишь облегчение затопило её.Она кивнула.— Я принимаю.Утерев нос рукой, она встала — ровная, как струна.Расслабляться было нельзя. Сейчас, наоборот — нужно крепче взять себя в руки.

Тейт стоял, словно статуя. Он тоже почувствовал его — тот самый отклик на ритуал.

На ватных ногах, слегка покачиваясь, Элиза вышла из комнаты.На выходе — служанка.— Приготовь ванну, — бросила Элиза.Ей нужно было подумать.

⸻

Асмодей ответил тебе, Элиза.Ты — вторая в роду, с кем он говорил лично.Я не слышал слов, но чувствовал: ваш разговор был...Знаменательный.

Сатор прищурился, глядя в лицо уже не девушки — графини.

— Ты знаешь, что должна сделать? У тебя ведь теперь есть миссия, — его губы чуть изогнулись.Он, возможно, и так знал ответ.

⸻

Элиза, бледная, будто выжатая досуха, сидела в тёплой воде.Она рассматривала узоры на полотенце, лежавшем рядом.

— Я должна сделать невозможное.Твоя помощь понадобится больше всего.Но об этом — завтра. После того как титул станет моим.Мне предстоит вести за собой многих.В пекло.

— Революция? Тогда это почти благородно, — усмехнулся Сатор.

— Нет. До революций мне нет дела.Я просто спасаю свою шкуру, — сдвинув бровь, отрезала Элиза.

— От кого?

— Не от кого. От чего.

Она шумно выдохнула и поднялась. Вода стекала по телу и падала на пол.

В свете луны её фигура напоминала фарфоровую куклу.Слишком тонкую, почти неживую.Рёбра проступали слишком резко.Взгляд был осунувшимся, мертвенно пустым.Будто за один вечер она похудела на десяток килограммов —или сбросила десяток иллюзий.