17

Поднимаюсь на третий этаж по лестнице, потому что лифт, как обычно, не работает. Каждая ступенька отдает неприятным импульсом в живот и поясницу. Внезапно обессиленная, шаркаю ногами по коридору, задевая обрывки потрепанного линолеума. Голова кружится, и я опираюсь плечом о ледяную стену, пачкая рукав белой штукатуркой. Слышу голоса подвыпивших соседей, хнычу чуть слышно. От усталости и ноющей боли. Со мной что-то не так… С нами… Ласково провожу ладонью по животику, словно успокаивая. Но тщетно. Шум за стеной усиливается. Следом доносится ругань бабули из соседней комнаты. Бурчит, что ей спать мешают. Отрываюсь от стены и бреду к своей двери. Будто в тумане. Закрываюсь в небольшой комнате, но облегчения не чувствую. Только одиночество и отчаяние. Переодеваюсь в пижаму. На душ сил нет. Сажусь на край постели, обхватив двумя руками живот. Больно. Что происходит? Вспоминаю о лекарствах и витаминах, прописанных мне гинекологом. Пытаюсь дотянуться до тумбочки, но приходится встать и подойти. Нахожу в верхнем ящике нужные мне пузырьки и пластинки. Поворачиваюсь к кровати и застываю, округляя рот в немом крике. На нежно-салатовой простыни вижу темно-красное пятно. Именно на том месте, где я только что сидела. Моя кровь. И моих малышей. Выпускаю из дрожащих рук лекарства. Дышу лихорадочно, обнимаю себя за плечи. Чувствую, как в груди распространяется удушающий жар. Дико страшно. До безумия. Но беру себя в руки.Я совсем одна. Мои малыши в опасности. Если в обморок от страха упаду, никто нас не спасет. Я не имею права паниковать. Нахожу в сумочке смартфон и вызываю скорую, детально объяснив, что со мной происходит. Говорят, будут через пятнадцать минут. Вечность… Осторожно подхожу к двери и открываю защелку. На случай, если все-таки потеряю сознание. Чтобы медики могли войти. Теперь лекарства. Глотаю, не запивая водой. Некогда идти на кухню. Таблетки помогут снять тонус и умерить боль. Надеюсь… Прислушиваюсь к своим ощущениям. Плохо… Ложусь на кровать и сворачиваюсь клубочком. С очередным болезненным импульсом отпускаю эмоции. Надрывно реву, уткнувшись лицом в подушку. Судорожно сминаю ткань футболки на животе. Меня даже поддержать некому. Из соседей – лежачая бабуля, ей самой помощь нужна, и семья неблагополучная, члены которой меня пугают. Друзья? Алик выключает телефон, чтобы отоспаться после смены. Да и девчонки не на связи. Впрочем, сомневаюсь, что кому-то из них по-настоящему есть дело до меня. Чужие. Никого родного нет. Одна. Сжимаю вспотевшей ладонью смартфон. Импульсивно снимаю с блокировки. И цепляюсь взглядом за входящее сообщение. «Вы уволены», - читаю на экране текст от Аркадия Владимировича.  Я сорвала ему выгодную сделку – и наказана. Явно с подачи Техëна. Мстит за то, что не согласилась. Громко всхлипываю. Теперь еще и безработная. В отчаянии нахожу в списке контактов коркйский номер Чона. Он отключил его, когда улетел в Англию. И должен был вернуть по возвращении домой. Звоню мужчине, который два месяца назад отправил меня на аборт. Надежда? Или глупость? Наверное, все вместе… Абонент вне зоны доступа. Значит, не вернулся в Россию. Ему и в Англии хорошо. С невестой. — За что ты так со мной? – обреченно хриплю в потухший дисплей телефона. Давлюсь слезами. Поглаживаю ладонью живот. — Держитесь, маленькие, прошу вас, - шепчу сквозь безудержные рыдания. – Кроме вас, у меня нет никого больше. «Одна», - пульсирует в висках. И уводит в забытье.  Нахожусь в полудреме и будто со стороны наблюдаю, как меня везут на скорой в ближайшую больницу. Там берут анализы, ведут в четырехместную палату и укладывают на жесткую койку под капельницу. — Как мои дети? – сипло говорю заглянувшему на плановый обход доктору, пожилой женщине, явно утомленной работой. – У меня двойня, - уточняю по привычке. — Утром узи сделаем и узнаем, - бросает прохладным тоном, а сама небрежно ощупывает мой живот, заставляя поморщиться от очередного приступа боли. — Утром? А сейчас? – говорю громче. — А сейчас нерабочее время. Узист будет только утром, - припечатывает меня. Мне придется ждать приговора всю ночь. Умирать от тревоги, гадая, нормально ли чувствуют себя малыши. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Больно, - жалуюсь я. — Мы уже сделали укол, - врач отходит от моей постели. — Вы мне поможете? - всхлипываю, не выдержав. – Пожалуйста, скажите, что с детьми все будет в порядке. — Многоплодная беременность – это патология, - заявляет вдруг гинеколог. - Мы не знаем, как поведет себя ваш организм. Все в руках божьих. — Ммм, что? – удивляюсь такому повороту. Устав от меня, доктор переключается на других пациенток в палате. Обход занимает у нее буквально пару минут, после чего женщина спешит скрыться. Видимо, есть дела поважнее.– Зачем вернулись? — Решил оставить вам денег, Лалиса. На первое время. Пока вы… думаете над моим предложением, - шокирует меня. – И узнал, что вас увезла скорая. Найти ближайшую бесплатную больницу не составило труда, - хмыкает он. Читаю между строк... Видимо, Техëн хотел «дожать» меня после новости об увольнении. Убедить согласиться на фиктивный брак. А тут я «так удачно» угодила в больницу. И вот он здесь.  Не отступит, пока не добьется своего. Сначала уговорами и деньгами. Потом… Не хочу даже знать, как далеко может зайти этот могущественный мужчина. — Я ведь отказала вам, - свожу брови. — Это вопрос времени, - скользит по мне взглядом и останавливается на капельнице. Неуютно. Настолько, что хочется спрятаться. Но понимаю, что Игорь единственный, кто помогает мне сейчас. Пусть и преследует свои цели… — Спасибо, - искренне благодарю. Легко касаюсь руки Техëна, но он тут же отдергивает ее. И смотрит на меня как-то… пренебрежительно.  Осознаю: не подружимся. Не достойна… Подумав, мужчина все же приближается ко мне вплотную и наклоняется к самому уху. — Если согласишься на мои условия, тебе не придется больше слоняться по обшарпанным больницами, - говорит чуть слышно. – Сразу же после выписки перевезу тебя из общежития к себе. У твоих детей будет все, в том числе и лучшее медицинское наблюдение. Взамен – полное послушание и выполнение условий контракта. Разве не выгодная сделка? Закусываю губу, чтобы не взвыть от безысходности. Игорь резко выпрямляется, делает шаг назад и складывает руки в карманы. — Выбирай, Лалиса, - произносит одними губами. - Твое нынешнее существование или то, что предлагаю я… Вдох, смешанный со всхлипом.  Роковой выбор, который наверняка перевернет мою жизнь. Впрочем, от нее и так мало что осталось. Раздавлена. Уничтожена. Одинока. Поэтому продаюсь. Сознательно. Ради детей, которых чуть не потеряла сегодня. — Я согласна…