Глава 38

Возвратившись к себе в спальню, падаю на перину, закрывая лицо подушкой. Свадьба с нелюбимым мне человеком. Вот что ожидает меня в этом городе, который стал для меня чужим. Неужели всё так и закончится? За стенами Мирграда назревает война: тёмные маги во главе со злым духом против людей, бессильных людей. Но отец и слушать не хочет об этом. А если так, то мне в одиночку придётся забрать папоротник, разбудить свою магию... смогу ли я? Мне стоит найти Юста, я уверена, что он жив. Он поможет мне и вместе мы попытаемся отобрать папоротник, а после, как и обещала, я верну его выстраданному народу Озиса.– Марьяна. Ты не спишь? Разрешишь войти? – глядит на меня у порога опечаленная Ксенья.– Конечно входи.Ксенья проходит внутрь, оставляя на столе блюдце со свечой, и присаживается рядом, на край кровати. Она глядит так, будто видит меня насквозь.– Тебе не спится?– Уснёшь тут.– Неудачный разговор с отцом так омрачил твой взор, княжна?  – Я вернулась лишь потому, что хотела, чтобы он пошёл со мной, чтобы помог выстоять в битве. У него есть армия, нам нужно приготовиться. Папоротник попал к колдуньям, что злому духу Моране поклоняются. Что они замышляют, одному только Чертополоху известно. Если он ничего не предпримет, будет беда.– Моране? Я слышала легенду о ней. Дух, являющийся в образе молодой женщины... Дух белой зимы и непорочной чистоты. Вся в белых одеждах, точно невеста.– Не сказала бы. Она черна как смоль, – сворачиваются мои пальцы от холода, когда вспоминаю её.– Однажды влюбилась она в смертного, но тот предал её, осквернив душу. Разозлилась Морана на людей. Белый снег, который она дарила им каждый год, стал сыпаться на их головы точно печная сажа, а сама Морана подалась на земле бесчинства творить, обрекая человеческий мир на погибель. Не выдержал тогда добрый дух Чертополох. Вместе с Водяном и лесными созданиями заперли они её между миром духов и миром людским. Так и сидит теперь там в ожидании часа расплаты. Если Морана вырвется в этот мир, мы все сгинем. – Так вот оно что! Она сама невестою была... Предательство. Вот за что она на людей зла. Кожа ершится, когда понимаю, что и сама ещё в невестах хожу, но отдаться человеку нелюбимому это посильнее любой скверны будет.– Ксенья! Ты должна помочь мне! – вдруг выпаливаю я, ведь она единственная, кому я ещё могу доверять здесь.– Мне не нравится твой настрой, Марьяна. Что ты задумала? Меня перед отцом под удар поставить?– Вовсе нет. Раз он не хочет помогать мне, я попытаюсь справиться сама. Мне нужен лук и те ядовитые стрелы. Прикажи принести всё это в тайне, чтобы никто не прознал про это.– Да ты не здорова головой, княжна! Игорю тут же доложат об этом. И мы все попадём под плеть. Здесь нужно кое-что другое. Мужчин хитростью брать надобно, – заковыристо натягивает она улыбку, а мне не верится, что Ксенья сама заговорила о хитрости. – Я помочь тебе не в силах...– Но кто же тогда?– Очень плохо, что ты думаешь, что у тебя кроме меня здесь друзей больше нет. Я всё решу к завтрашнему дню, а сейчас ложись спать, княжна, – Ксенья задувает свечной огарок и покидает меня, а я ещё долго не могу уснуть, размышляя о том, кто же поможет мне сбежать отсюда.Когда первые лучи солнца всё ещё по-прежнему закрывает седая навеса густых облаков, но петух уже пропел свою песнь, я просыпаюсь от стука камешков в моё окно. Слышу, как чавкают в грязи чьи-то сапоги, осторожно переминаясь на месте.– Княжна... – слышу тусклый шёпот. – Княжна, – Отворяю ставни и вижу там Олега, который в опаске ждёт моего появления. – Открой ставни шире, я попробую залезть к тебе.– Я не пущу тебя к себе, Олег. И не мечтай! – громко шепчу я нахмурившись.– Да? Но, кажется, ты всё ещё хочешь сбежать! – недовольно вскидывает он брови. До ума доходит: этим другом, о котором Ксенья вторила, оказался именно тот, кому я женою стать обещана. И вновь интересные дела.– Накинь на себя что-нибудь и отойди в сторону, я попробую забраться к тебе, – тихо бормочет воин, а я подтягиваю рукой шаль, накинув её на плечи, и жду его появления. Только вот забраться в такую высь легче через крышу, хотя и там можно быстро слететь с конька и шлёпнуться с немалой высоты. Я слышу, как он разбегается и в два счёта приземляется на мой подоконник, со скрипом усевшись на него. Олег любопытно оглядывает меня, а затем стыдливо отворачивается, чтобы я не видела, как румянец настиг его щёки. – Привет, – проговаривает он.– Привет, – укутываюсь в шаль ещё глубже, чтобы стена его смущения перестала терзать и меня.– Ты прости меня, княжна. Я не сдержал слово – рассказал всё твоему отцу. Он знал о змеях. Все знали.– Спасибо. Мне стало от этого намного легче дышать, Олег.– Я разозлился. Приревновал тебя к этому...– Фрей. Так его зовут. Не аспид и не червь.– К Фрею. Ты сказала тогда, что вернёшься к отцу, но не ко мне. Нам не стать мужем и женой, позволь быть тебе верным другом, – от его слов веет тёплой искренностью, он смотрит честно, без тени лукавства, чем вызывает улыбку на моём лице.– Странно слышать всё это от тебя.– Не одна ты другой вернулась из леса, княжна, – хмыкает воин. – А теперь к делу. Тебе нужны лук и стрелы. Я оставлю их в конюшне за теремом.– Это очень далеко, – возражаю я.– У тебя будет куча времени, чтобы забрать их оттуда.– Что ты задумал?– Просто подыграй мне. К столу выйди незадолго до полуночи, будь хмурой и невесёлой. Гости решат развеселить тебя, не поддавайся.– Но как я пойму, что проход от солдат чист? Что если попадусь?– У-у-у, нет. Он будет чист ещё некоторое время. Ты успеешь занести колчан к себе в покои, никто не заметит. Но потом вернись обратно, чтобы отец видел, что всё это время ты находилась рядом.– Я поняла тебя. Хорошо.Олег ещё раз оглянулся по сторонам, будто услышал, что его зовут.– Мне пора, увидимся вечером.– Стой! – тревожно хватаюсь за его плечо. – Что будет с тобой?– Ничего. Пока мы находимся в Мирграде, наши с тобой отцы будут искать любые причины, чтобы женить нас друг на друге.– И ты уйдёшь?– Лесной воздух полезен мне теперь, – подмигивает он левым глазом. – Ну пока, – ободряюще хлопает меня по спине Олег и соскакивает с подоконника, а я ещё некоторое время заворожённо обдумываю, как он не разбился, спрыгнув с такой высоты.***Шум собравшейся внизу толпы всё больше заставляет меня волноваться. Я чувствую себя словно не в своём теле. Не успев вернуться в отчий дом, я вновь тороплюсь сбежать отсюда. Задумываюсь об отце и о том, как он поступит, когда узнает, что его старшая дочь пренебрегла его твёрдым словом. Но иного выхода нет. Гогот гостей в столовой разгорается всё шибче, а полночь уже совсем близко. Надеваю до жути неудобное парчовое платье, от которого совсем отвыкла. Должна признать, что заморские платья хоть и не отличаются красотой и излишествами, но ходить, держаться на лошади и даже бегать в нём намного удобнее, чем в этом негнущемся, похожем на самовар наряде. Приходится вновь заплетать ленты в две тугие косы, показывая всему честному люду, что совсем скоро меня женою нарекут. Укладываю парочку сладких пирожков, которые стащила у поварихи за завтраком и маленький бурдюк с водой.Хмельные напитки за большим столом текут рекой, а горячие блюда в изобилии ломятся со всех краёв. Изрядно охмелевшие гости встречают меня, будто на свадьбе стуча обратной стороной ложек по глиняным тарелкам.Подыгрывать Олегу не придётся, ведь мне и без того здесь не по себе. Он встречает меня глазами с самого моего появления и не сводит их даже тогда, когда я сажусь по правую руку от отца. Будущие сваты и Олег сидят напротив. Воевода Захар, отец Олега, довольно наглаживает усы, переглядываясь с князем, а когда нам разливают напитки, то он не в силах удержаться задаёт мне вопрос:– Почему княжна не весела сегодня? Так и норовят льдинки в глазах растаять. Выше нос, на днях женою станешь, ведь ленты всё же надела.– Даже самая прыткая кобыла повод наденет, если силком измученная, – от этих слов отец едва не поперхнулся, а зал погряз в молчании. И только Олега мне удаётся рассмешить этими словами. Он незаметно подмигивает мне, даёт знак, что совсем скоро всё начнётся.– Марьяна, – грозно вторит отец, медленно вставая с резного трона. – А ну извинись!– Нет-нет, Игорь. Не стоит, – обратно усаживает Захар рассвирепевшего князя. – Я бы хотел, чтобы Марьяна объяснила сказанные ею слова, – с интересом ждёт Захар. Быстро надумываю, с какой силой мне нужно обидеть Олега, что больнее всего ему слышать от невесты?– Я не люблю вашего сына! И лучше умру, чем пойду за него замуж, – слова сами вырываются у меня из уст. Не знаю, получилось ли у меня правдоподобно сказать всё это, но гости разом охнули от подобного невежества, а раскрасневшийся отец надавил на деревянную ложку с такой силой, что она треснула пополам.– А кого же ты любишь тогда, княжна? Этого змея, что в своё время убивал наш народ? За ним ты таскалась по лесам, когда я нашёл тебя?– Олег! – теперь уже вскакивает воевода. – Довольно!Жар, что окидывает нас обоих, настоящий! Мы бранимся, высказываем друг другу всё в лицо искренне, сбрасываем с себя то, что было не сказать раньше. От этого все вокруг верят нам, но мы не забываем, что всё это лишь представление.– Любишь диких зверей, Марьяна? Ну тогда посмотри на меня, чем не хорош?Олег всем телом облокачивается на стол, отшвырнув свой стул ногой, и открывает рот, из которого прорезаются клыки. Он рычит, глаза как рубин, а на коже редеет бурый медвежий подшёрсток.– О духи! Ты оборотень? – прожёвываю эти слова, хорошенько напугавшись такого зрелища. Он ломает стол надвое, продолжая всё больше походить на медведя. Люди с воплями и криками жмутся к стенам столовой, пытаясь выбежать вон из терема.– Олег... что это... – падает с ног Захар, не веря своим глазам. – Сынок...Пока Олег нарочно крушит нашу столовую, мы выбегаем на улицу прямо к конюшням. Солдаты со страху хватают оружие и нападают на оборотня, тот с перевесом отбивается, мощно занося когтистые лапы. Выломав двери в сени, он ещё немного рычит во дворе, а затем убегает с него прочь, скрываясь в садах, чтобы оттуда прямиком сбежать к озеру, ближе к лесу.– Нет! Это мой сын! Не калечить! – распаляет глотку воевода, и они вместе с отцом и множеством солдат бегут прямиком за ним. Дух захватывает что есть сил, но нет времени мешкать. Я заворачиваю в конюшни и в первом стоге нахожу закопанный лук и полный колчан отравленных стрел, острия которых сияют в темноте чёрной смолью. Несусь в свои покои, пока дорога чиста, и ставлю всё это за дверь, между делом убирая стебли соломы, и поглядывая в окно.– Ты хочешь сбежать к своему суженному, Марьяна?Жмурю глаза, немного присев от страха, что меня обнаружили, но опасения и дикий ужас, что охватывает до бёдер, проходит, когда я понимаю, кто вздумал пугать меня в такой час. Снова.– Ты чего не спишь, глупышка? – обращаюсь к Даринке, тонко выдохнув застрявший в горле воздух.– Так гул стоит такой, что за душу берёт. Няньки подсматривать убежали на озеро, а я вот, одна опять. Так ты сбежать хочешь? – Смущённо опускаю глаза вниз, но сестрица лишь широко улыбается, немного пятясь босыми ступнями к комнате. – Мама говорит, что нужно всегда слушать своё сердце. Видимо, твоё уже сделало свой выбор. Ступай обратно и не печалься, я не выдам твою тайну.Хочу напоследок обнять Даринку так крепко, как могу, но та уже скрывается в тёмных сенях так же быстро, как появилась.Ещё пара минут, и вижу возвращающуюся обратно толпу. Тороплюсь ко двору, где на меня тут же набрасывается отец.– Что ты наделала? Как он стал таким? – трясёт меня за плечи тятя.– Я не знаю. Мы были вместе всё время как встретились...– Что стало с моей дочерью? С моей маленькой Марьяной... вместо неё ко мне вернулось ходячее проклятье! Прав был Захар, не стоило ждать до снега, надо было женить вас по весне ещё. Давно б была уже тиха и послушна! Но ничего! Я созову к тебе женихов со всего континента!– Что? Нет, – блею я, хватаясь за голову. От ярости отца отделяет лишь небольшая крупица доброты ко мне, теплящаяся где-то в его груди. – Всё! Жди моего слова, княжна мирградская, а до той поры из покоев своих ты не сделаешь ни шагу!