Глава 36

Меня выкидывает из видения так быстро, что я даже не успеваю, как следует моргнуть. На этот раз мои руки не жжёт от воспоминаний, они скорее причиняют душевную рану. Отрываю пальцы от руки Горана и поворачиваюсь к Якиму, тот безнадёжно глядит на князя, и я без слов понимаю, что помочь уже ничем нельзя. Слишком глубоки порезы, оставленные лихим лезвием. В эту минуту нас находит Фрей. Он цепенеет в дверях, видев израненного отца, и грудь его поднимается высоко, чтобы высвободить поскорее застрявшую там эмоцию.– Нет, – эхом обрушивается на нас его истошная фраза, под которую он бросается к своему отцу. Видения, что посетили моё нутро несколько мгновений назад, заставляют отпрыгнуть в сторону, ближе к Якиму. Мне страшно. Да, именно так. Не кривя душой, я чувствую, как страх пронизывает меня до ломоты. Я боюсь его, именно сейчас, когда узнаю о том, кем он является, я боюсь змея. Задавая себе вопрос, как именно он стал таким, я и не думала увидеть это. «Бессердечная тварь», – как-то сказал он про себя эту фразу. Теперь я понимаю, что она не была преувеличена. – Отец, – тихо цедит Фрей сквозь зубы, осторожно отрывая присохший к его коже кафтан. Грудь Горана словно решето изувечено глубокими колотыми рытвинами. – Смотри на меня, отец, смотри на меня, не закрывай глаза! – потряхивает он лицо князя, выпуская из рукавов дым, но тщетно, тот застаивается на коже, никак не проникая внутрь. Даже магия бессильна.– Цветок у неё. Ты знаешь, что делать.– Нет, нет, – стискивая скулы точно тиски, цедит Фрей. Он едва сдерживает слёзы, едва прячет дрожь, сжимая руки, которые скрипят сейчас от засохшей крови.– Спаси их, спаси людей... – вдыхает свой последний воздух князь, и грудь его замирает, а зрачки стекленеют, затягиваются серой дымкой. Оглядываюсь вокруг. Время здесь тоже будто остановилось теперь. Золото, обрамлённое по всей зале, уже не блестит так ярко, трон тускл, будто сделан из свинца, а запах крови и смрада выпроваживает отсюда всех оставшихся в живых. Сглатывая, наблюдаю за Фреем: он опускает голову вниз, лбом почти касаясь мрамора, обрывисто и резко втягивает носом, будто ему нечем дышать. Мы молчим какое-то время, а потом он поворачивается к Якиму. Из его чёрных глаз сочатся слёзы, настолько беспомощным и бессильным я вижу его впервые.– Уводи отсюда княжну, – барабанит он.– Что? Нет! Нет! Я пойду с тобой! – сжимаюсь я, но напористо продолжаю настаивать. Фрей же не смотрит на меня в этот момент, его пальцы сжаты до белых костяшек.– Уводи её.– Я никуда не уйду, Фрей! Папоротник принадлежит Озису и до тех пор, пока его мирный народ не начнёт жить нормально, я не отступлю!– Нет, ты уйдёшь! – вскакивает он на ноги, окидывая меня злобным видом. – Уйдёшь в Мирград или обратно к своим пернатым – плевать куда, но больше не покажешься здесь! – распаляется змей. Его слова, как острые бритвы, застревают внутри, рассекая раны.– А что, если нет? Убьёшь меня своей магией так же, как и убил людей Озиса в тёмном лесу? Опалишь их своей скверной, очернишь тьмой? – краснею я, залпом отвечая на его гнев. Желваки полоза ходят всё чаще. Я увидела слишком много, чтобы меня можно было остановить. – Да, я знаю, кто ты! Ты сам отдал своё сердце Моране. Это из-за тебя земля Мирграда погибает, она не выносит тебя – змея и подлого убийцу! – слёзы брызжут из моих глаз, обида сдавливает горло.– Прочь, – тихо проговаривает он, чем на секунду заставляет усомниться в искренности этого слова. – Я не держу тебя больше.Не верю в то, что слышу сейчас. Не верю своим ушам, но слова уже вылетели из его уст.– Я соберу войско. Народ Мирграда будет сражаться за папоротник. Когда попадёшься мне на глаза в следующий раз... я убью тебя, – зло вздрагиваю, метая глазами искры, а после скрываюсь за воротами залы.***Шагаю к выходу, скользя по мокрой одежде мёртвых солдат, что целыми стогами разбросаны вокруг. Похоже, в живых не осталось никого, кроме Фрея. Юста мы тоже найти не сумели. Остаётся надеется, что он жив и успел спрятаться до атаки. Но как Велимера смогла убить целую армию змей в одиночку? Наверняка Злата тоже замешана в этом. Вспоминаю о Доре, и она могла быть впутана в тёмные дела своей хозяйки, ведь я уже имела неудовольствие видеть, как легко она справляется с грязными делами, о которые сама Велимера марать руки не желала. Но тихо отравить подсидевшую её невесту это ничто в сравнении с убийством своих же людей, возможно близких или родных.Чем больше я начинаю думать об этом, тем всё сильнее клокочет, наливается яростью моё нутро. Магия разделяет со мной это чувство, она наполняется и ждёт удобного случая. Но выпустить силу сейчас означает выпустить из клетки дикое животное. Оно непредсказуемо и, не научившись совладать с собой, я ни за что не дам ей волю.– Княжна. Княжна, обожди! – запыхается Яким. Бредя за мной на согнутых, он аккуратно придерживает рану на животе, но не замедляет шага. Я опускаю голову, скорее больше от злобы, нежели от стыда. Стараюсь не смотреть на него, попутно заходя в конюшню, чтобы отцепить коня. – Прошу, выслушай старика, – почти утыкаюсь в лошадь, не смею повернуться. Немного отдышавшись, Яким аккуратно заходит со стороны, чтобы видеть меня хоть немного.– Марьяна, он должен был сделать это, должен был спровадить, уберечь, но не ожидал, что ты знаешь слишком много. Пойми, это его бремя. Он не желал такой жизни, был глупым мальчишкой...– Ты пришёл говорить за него, Яким? – ну для чего я говорю сейчас эти слова? Я ли это? Обижаю старика. Жмурю глаза, пытаясь замолчать. Но ведь взаправду говорят: огонь от ветра разгорается лишь сильнее.– Нет. Нет. Я думаю, он и сам в силах сказать тебе всё это, но... скверное сердце можно сломать только изнутри.– О чём ты? – резко оборачиваюсь к старцу, потому как эта фраза прозвучала слишком двусмысленно, чтобы сразу понять её.– Ты теперь в его сердце. Ты надломила ту прочную оболочку, что покрывала его темнотой. Своим теплом, своим светом. Но нужно ещё побороться, не дать завладеть тьме полностью, – он отводит взгляд куда-то на тюки с сеном, протягивая мне небольшой камешек похожий на янтарь. – Возьми его, и в нужный час, спасти он сможет только раз.– Ты Чертополох, – открыв рот, чую, как щиплют меня мурашки, пробегая по всему телу. – Но...– Береги его до поры, Марьяна. Но подумай над выбором хорошенько, когда придёт время им воспользоваться.Как только камень ложится в мою ладонь, Яким исчезает, а человеческая одёжа, бывшая на его теле, падает на мокрую траву. Я остаюсь одна в опустевшей конюшне.