Глава 16

Моё тело окутал ветер, он словно придерживает, борется с моим падением, но меня всё же тянет вниз. Я не вижу ничего, кроме серых облаков и тумана, который я прорезаю собой, падая всё быстрее. Горло сжато, я не могу даже как следует крикнуть. Шевельнуться тоже не могу. Понимаю, что нависшая в небе дымка, это последнее, что я вижу. Слёз нет, вместо них о щёки бьются капли начавшегося дождя.Я собираюсь с духом, чтобы закрыть глаза и приготовиться к больному, но быстрому удару. Смыкаю очи, стараясь не дрожать, и уже чувствую, как становится холодно коже, как руки прижимаются к телу, а затем что-то шероховатое, мягкое обвивает меня с ног до головы. Становится темно, я слышу шелест ветра, но несмотря на ледяные тиски, что жмут меня всё крепче к себе, теперь могу сделать неглубокий вдох. На губах ощущаю аромат розмарина, разом прихожу в себя. Духи небесные, я ещё не умерла, это Фрей, это он! – Мгновение и земля сотрясается от тяжёлого удара, я же чувствую небольшой толчок, даже не стряхнув головы. Змей мякнет подо мной, немного извиваясь. Болезненно шипит, и вот уже хладнокровное животное обретает человеческие черты.Кафтан Фрея небрежно расстёгнут, из-под него торчит белая рубаха, а мантия вырвана из запонок и скинута с одного плеча. Он поднимается, прихрамывая на одну ногу. Дышит часто и, немного отдалившись, находит под собой опору, упав на ствол чёрного клёна.– Фрей! – визжу нечеловеческим голосом, первый раз назвав его по имени, но он игнорирует, продолжая заваливаться на деревья. – Фрей, постой! – бегу к нему что есть сил.– Оставь меня... – задыхается он.– Ты ранен! Давай я помогу.– Хватит. Помогла уже... – решаюсь дотронуться до его плеча, он весь дрожит. Замечаю много ссадин на нём и не могу вот так смотреть на его боль.– Фрей, я хочу помочь...– Я сказал, оставь! – разрезает он своим криком весь лес, собрав для этого оставшиеся силы. Его глаза сверкают металлом, и он вновь уходит в глубь леса, оставив меня совершенно одну в грядущих сумерках. Краем глаза замечаю вспорхнувшую с дерева ворону, наблюдавшую за перепалкой между мной и змеем. Мне кажется, она следит за нами.***Ночь невероятно холодна. Отправляюсь на поиски сухого хвороста, чтоб разжечь костёр. Дело трудное: почти все коряги, найденные мною, либо гнилые, либо насквозь сырые от нескончаемых дождей. Пинаю ветки ногами и бурчу себе под нос, браня собственную беспомощность. К счастью, набредаю на недавно брошенный кем-то шалаш. Ну вот, вопрос с ночлегом я почти решила. Остаётся надеяться, что он действительно ничей. Не хотелось бы в потёмках встретиться с его хозяином. Луна сегодня невероятно огромная и яркая, хотя, может, мне только кажется, потому, как чаще всего её закрывают дождевые тучи.В тишине слышу какой-то шорох. Замираю от жути на месте, уповая, что это ходит Фрей. Шум становится всё громче, и мне даже видится та самая паучиха. Наверняка выследила меня и теперь готовится напасть. Хватаю мокрую корягу, которую нащупываю под ногой, и хорошенько размахиваюсь.– Кто здесь? А ну, покажись! У меня дубина – забью до смерти! – ругаюсь я, нарочно делая голос грубее, а у самой трясутся поджилки и подбородок ходуном. Ветки хрустят под чьим-то весом, шелест доносится на вытянутой руке от меня, и вот уже я решаю кинуть в темноту эту тяжеленую палку, как при лунном свете замечаю лошадь.– Буря, – выдыхаю я с облегчением. Бросаю корягу на землю и тереблю её за гриву. – Нашла меня! Ну ты молодец, – лошадка фырчит, подминая мордочкой край моего рукава. – Небось голодная, а яблоки и овёс на себе везёшь. Давай-ка, ужинать будем.Накормив Бурю, нахожу в мешках тёплое бархатное платье и плащ-корзно с меховой опушкой. Переодеваюсь прямо на улице, зябнув в этой промозглой сырости, и скорее залажу в шалаш, подложив под себя тканые мешки с одеждой. Без костра, конечно, как-то совсем скудно, но зато усну, не привлекая ничьё внимание. Ещё немного думаю о том, куда девался Фрей, кто была эта Морана и где я успела перейти неуёмной дорогу, раз она взялась охотится на меня. Странно всё это, вроде паук – премерзкое чудовище, а глаза... как человеческие. Глубоко зеваю и вскоре отхожу в крепкий сон.Этой ночью мне снится Олег, он тянет меня за руку, кричит, пытается от кого-то спасти. На нём боевая кольчуга, подвязанная металлическим кушаком. Он держится за рукоять своего меча, ещё спрятанного в ножнах, будто готовится отдать команду к атаке своей дружине, ровно стоящей позади него. Небо полыхает заревом, чую запах гари и взвизгиваю, подпрыгнув на мешках. Сердце бешено стучит, прижимаясь вплотную к рёбрам. Ещё немного остаюсь под навесистыми жухлыми ветвями, заставляя себя понять то, что за всё время, проведенное у полозов, я много раз вспоминала об отце, жалела тот момент, когда нарочно спряталась от него вместе с раненным Юстом, но ни разу я не думала об Олеге. Не думала о его переживаниях и о том, что скорее всего он не находит себе места, обшаривая все леса в округе.От липкого холода я почти не чувствую рук. Ещё не окрепла от хвори, а уже вновь охлаждаюсь. Так дело не пойдёт, пора придумать, как согреться.Тру глаза, выходя из шалаша. Вдоль леса туманом стелется дым. Запах гари ощущается в горле всё ярче, будто кто-то устроил пожар. Смотрю, как мирно спит Буря, устроившись калачиком возле облезшей коряги, и заостряю внимание на одежде, которую вчера пришлось одевать в темноте. Заморский крой платьев облегает талию и плечи, рукава заострены к среднему пальцу. Чёрный бархат лишь сильнее подчёркивает мою худобу. Никакой вышивки из речного жемчуга или самоцветов. Есть небольшие тонкие узоры серебром, в остальном без излишеств. Плащ тоже строг и чёрен, как древесный огарок. Единственное: опушка меха светлая – песцовая. В общем одета под стать своему женишку. То ли сам выбирал во что меня наряжать?!Только успеваю подумать о Фрее, как вижу его тёмный приближающийся ко мне силуэт. Явились – не запылились. Замечаю мрачность его лица и ни единой царапины на нём. «Зализывать» раны уходил, значит. Он подходит вплотную, нагло хватает меня за плечи и трясёт, точно мешок.– Отвечай воровка, кто ты такая? Зачем украла папоротник? – теряюсь, прижимаю голову к шее, не могу проронить и слова. Что на него нашло? – Отвечай, иначе я развяжу тебе язык по-другому!На лбу у змея прорисовывается лунница – древний божественный знак, а глаза скрывает сумрак. Ох, недоброе это предвестие. Над нами тут же сгущается туча: оглушает гром, искрит молния.– Я не крала! – наконец собираюсь с ответом и дрожу то ли от холода, то ли от ужаса. – Не крала цветок! – повторяю уже громче.– Кто ты такая? Откуда взялась в моём лесу? Живо, отвечай! – обрушивает он свой гнев на меня под хлёсткие удары грома. Испуг закрывает мне рот, лишь танцующие от холода зубы барабанят без устали. Ничего не могу поделать с собой, я словно онемела.– Отпусти, – еле удаётся промямлить. – Фрей впивает свои пальцы мне в плечи ещё больнее. – Княжна я! – обрываю я, не в силах больше терпеть острую боль. Хватка Фрея вмиг слабеет, чернота, покрывающая глаза от белков до радужки, рассеивается, а туча исчезает сама по себе, не успеваю я и двух раз моргнуть. Он замолкает, тяжело выдувая из носа воздух, явно разочарован моим ответом. Скорее хватаюсь за ворот своего плаща в попытке согреть трясущиеся руки.– Княжна, значит... – с каким-то виноватым облегчением проговаривает змей. – Да что же ты за княжна такая, которая одна по лесу в ночи бродит?– Я спать ложилась! – всхлипываю, не способная скрывать подступившие к горлу слёзы. – Сказку про полозов слушала, а дальше, как в тумане всё... как цветок рвала – не помню, не воровка я!Змей замирает на месте, поджимая губы, мгновение раздумывает над чем-то, а после настойчиво перехватывает мои руки в свои ладони и, сжимая их, дует горячим дыханием. Теперь же он виновато смотрит, словно хочет извиниться, но не умеет, не делал этого не разу.– Одно ты украла точно, Марьяна.– Что же? – опрометчиво затаиваю дыхание разглядывая его черты лица и линию губ.– Мой покой.