Зависть и маски

После матча имя Ивлин Роузмонт не сходило с уст учеников. В коридорах оборачивались, в библиотеке шептались, а за завтраком даже старшекурсники обсуждали её безумный трюк.— «Ловец на метле, вставший, как акробат» — теперь это легенда, — усмехался Джулиан, накладывая себе кашу.— Да, легенда, которая чуть не разбилась, — заметил Феликс, но глаза его всё равно светились гордостью.Ивлин только улыбалась. Её кулон от родителей и серебряное перо от Люциуса казались теперь символами её места в этом новом мире.На уроках к ней начали подсаживаться и другие ученики. Особенно удивительно оказалось, когда к ней подошли сестры Блэк.— Ты смелая, — сказала Андромеда, её голос звучал ровно, но в глазах читался интерес.— Безрассудная, — поправила Нарцисса, но взгляд её был скорее уважительным, чем осуждающим.Беллатрикс только усмехнулась:— Если бы я была на твоём месте, я бы тоже рискнула. И разнесла бы соперника в щепки.С тех пор они всё чаще сидели рядом на занятиях. Особенно на зельях и заклинаниях: Беллатрикс язвила, Андромеда рассуждала логично, Нарцисса же сдержанно анализировала. Ивлин ощущала, что сёстры по-своему приняли её в свой круг.Но не все были столь дружелюбны. У Люциуса всегда был свой круг — трое мальчиков, тянувшихся за ним, словно тени:    •    Кассиан Фонтен — высокий, худощавый, с постоянно насмешливой улыбкой;    •    Орион Слейт — крепкий и грубоватый, любил поддевать и хвастаться;    •    Мальрик Войс — худощавый, с цепким взглядом и тягой к злым остротам.Они часто сидели рядом с Люциусом и явно считали себя вправе оценивать всех остальных.— О, смотрите, это наша знаменитая акробатка, — протянул Кассиан на перемене. — Может, ещё и на парту встанешь? Для демонстрации таланта?Ивлин даже не обернулась.— Отстаньте.— Ха, она теперь думает, что выше всех, — добавил Орион. — Ловец, победительница, любимица профессоров.— Осторожнее, — усмехнулся Мальрик. — Так возомнить о себе можно.Ивлин спокойно повернулась к ним. Янтарные глаза сверкнули, но голос был мягким:— Я сказала: отстаньте. У меня нет времени на ваши детские игры.И она развернулась к Джулиану, Феликсу и Серафине, продолжив разговор о домашнем задании.Друзья Люциуса переглянулись. Люциус всё это время молчал. Он лишь слегка склонил голову, наблюдая за ней с холодным интересом.Вечерами она проводила больше времени со своими друзьями. Смеялась с Феликсом, обсуждала книги с Джулианом, спорила с Лидией и Серафиной. Но при встрече с Люциусом невольно включала свою особую манеру — спокойную, уверенную, слегка насмешливую.— Ты слишком часто позволяешь себе спорить, — сказал он однажды после урока заклинаний.— А ты слишком часто позволяешь себе указывать, — ответила она, улыбнувшись.В его глазах мелькнуло раздражение, но и что-то похожее на уважение.Слухи не утихали. Кто-то завидовал, кто-то восхищался, а кто-то искал повод уколоть. Но Ивлин шла вперёд, не позволяя сплетням и насмешкам затмить то, что было для неё важным: её друзья, её умения, её собственный путь.И где-то в глубине души она понимала: внимание Люциуса становилось всё заметнее. Пусть он ещё прятался за ледяной маской, но с каждым днём она чувствовала его взгляд всё яснее.