Глава 3 «Подчинится правилам»

Утро.Бабушка зашла к нему в комнату.— Просыпайся, Аят. Сегодня нас ждёт много дел.— Я даже где-то принимаю участие... — с сарказмом отозвался он.— Аят, я понимаю, что ты злишься, но поверь: когда вы начнёте жить вместе, ты увидишь, что перед тобой настоящий мужчина. Мы не хотим тебе зла.— Я не хочу об этом даже думать.— Через пару минут ты должен стоять у входа.— Зачем?— Мы должны выбрать для тебя свадебный наряд, украшения, посмотреть залы. Талат уже всё подготовил, нам нужно только выбрать лучшее из лучшего. Видишь, какой он мужчина? Настоящий альфа! В современном мире таких мало осталось.— Бабушка, я устал... я не хочу... Выберите без меня.— Нет! Поднимайся, приведи себя в порядок — машина уже ждёт. Он должен увидеть, какой у меня красивый внук.Дверь с грохотом закрылась.Нужно было прыгать из балкона тогда... — горько подумал он.Аят устало поднялся с кровати.Вскоре вся семья уже сидела в машине. Они ехали к известному магазину свадебных нарядов.— Талат заплатил немало, чтобы тебе без очереди подобрали дизайнерский костюм. Цени это, — заметила мама.Аят не реагировал. Он смотрел в окно на оживлённый город.Машина остановилась у большого современного здания. Внутри работницы быстро и организованно разложили на столе костюмы для примерки. Семья расположилась на диване, им подали кофе, а Аят зашёл за ширму, где сотрудница помогала ему надеть первый наряд.Он был белым, с тонкой вуалью-плащом, закрывавшей весь костюм. Но женской части семьи он не понравился, и его сразу заменили другим. Аят молчал. Ему не нравилось ничего: видя все эти приготовления, он чувствовал лишь тяжесть собственной судьбы.Второй костюм был чёрным, но сверху крепился веночек из живых цветов с длинной белой вуалью.Этот наряд понравился женщинам — он подчёркивал нежность Аята.Было ещё пять костюмов, но в итоге выбрали второй. Его и купили.В машине мама спросила:— Аят, ты всё время молчал. Тебе правда не нравится этот костюм? Может, нам стоит его поменять?— Мне всё равно, в чём я буду одет для этого животного. И в чём он меня растерзает, — сжал кулаки парень от злости и обиды.Женщины переглянулись, но промолчали.Они подъехали к зданию с белыми колоннами.Внутри потолок был выложен золотой мозаикой, складывающейся в прекрасную сюжетную картину, которая тянулась по всей длинной зале. На ней были изображены девушки в белых платьях, танцующие среди зелёного луга.— Это дом Талата. Здесь проводят праздники. Когда-то мы были здесь на свадьбе его сестры, — сказала бабушка.Женщины шли по просторной зале. Окон не было, но открывался вид на задний двор с банановыми деревьями, пальмами и гранатами на зелёном газоне. Казалось, это был райский уголок.— Да, здесь женились все братья и сёстры Талата.— Вы не задумывались, почему он всё ещё одинок? — спросил Аят, подходя к возвышению с высокой ступенью.— Отец до конца не разрешал ему жениться. Талат очень умный мужчина, и мог бы потерять выгодного партнёра. Но в этот раз сделка показалась ему куда ценнее остальных, и он согласился, — ответила мама.Аят молча слушал.— Вот здесь будет стоять арка, а тут — стулья. За день до свадьбы нужно всё отрепетировать.— Смотри, Аят, какая ткань и украшения лучше для зала? Что тебе больше нравится?На стол выложили множество образцов ткани и вариантов декора.— Мне всё равно, — бросил он, глядя пустым взглядом.— Ну же, Аят. Это твоя свадьба!— Это не моя свадьба! Это ваша! Чего вы все прицепились ко мне? Сначала лишили выбора, а теперь делаете вид, что я могу что-то решать!— Хорошо, Аят. Но знай: так не ведут себя светские люди. Мы не так тебя воспитывали, — ответила бабушка.— Не всё бывает так, как мы хотим. Посмотри на это с другой стороны. Бизнес — это якорь. Никто не знает, что может скрываться за богатой жизнью.Аят молча сел, закрыв лицо ладонями.Женщины обсуждали ткани и цветы для украшений.Так прошёл ещё один день. Аят молча наблюдал, как его медленно, но уверенно готовят к чему-то страшному. Он устал сопротивляться и теперь просто соглашался на всё, что ему предлагали.От изнеможения он провалился в сон.Следующее утро.Его разбудил гул множества голосов. Быстро одевшись, он вышел на первый этаж.Там было полно мужчин и девушек.— Как... — начал он, остановившись.— Аят!!Братья и сёстры радостно бросились к нему, сбив с ног. Все обнимали его, поздравляли, девушки зацеловывали.Аят впервые за долгое время засмеялся.— Наш братец! Мы так рады за тебя! — воскликнули они.Успокоившись, все выстроились в зале. В центре стоял Аят.— Мама сказала, что ты был грустным, поэтому мы приехали тебя поддержать! Мы будем на твоей свадьбе и поможем тебе. Ты у нас такой молодец!Сестра обняла его.— Я так благодарен, что вы приехали ко мне! Я рад видеть вас всех рядом снова!Все одиннадцать человек обняли его.Позже мама и бабушка распределили обязанности между детьми. Аят и третья сестра тихо вышли в сад, пока остальные суетились, помогая друг другу.— Аят... я знаю, что произошло... — тихо сказала сестра, держа на руках ребёнка.— О чём ты?— Можешь не притворяться. Мы знаем, что с тобой. Потому и приехали. Мы в курсе причины свадьбы... и того, кто этот... альфа. — Она тяжело вздохнула. Ребёнок спокойно играл с её браслетом.— Я не хочу всего этого. Я слишком молод. Я не знаю многого, я не готов. Просто не готов. Мне страшно оставаться с этим человеком. Он пугает меня, — признался Аят.Сестра обняла его. Аят тихо заплакал.— Мой муж знает Талата. Это очень тёмный человек. У него множество связей с контрабандой. Его бизнес — болото, и я не хочу, чтобы он втянул нас в это кровавое дело. Я пыталась говорить с дедушкой и отцом, но уже поздно. Мы не знаем, как помочь тебе... — её слова прозвучали тяжело.— Ничего... я почти уже смирился. Главное, что вы будете рядом. Тогда мне не будет так страшно. Если от этого зависит наш бизнес, значит, я сделаю это... — Аят взял на руки ребёнка и стал играть с ним.— Не такой судьбы мы хотели тебе, когда ты был маленьким. Но мы семья, помни: если что-то случится, мы защитим тебя. Нас много, а он один, — улыбнулась она.— Спасибо вам, — тихо сказал он, вытирая последнюю слезу.Весь день они провели вместе. Аят немного отвлёкся от проблем: разговоры, воспоминания вернули его в те дни, когда он мог ни о чём не волноваться.