Глава 12

– Не груби! – возмущаюсь я. Поднимаю телефон и убираю его в карман.– Не грублю. Тебе просто показалось.Он улыбается и возвращает мне пульт.Ной поднимается и потягивается, закидывая руки высоко над головой и душераздирающе зевая.– После прошлой ночи и сегодняшнего раннего утра я как избитый. Пойду вздремну чуть-чуть. Ничего, Пенни?– Конечно, – отвечаю я. Произношу это слово, а сама пристально смотрю на него, взглядом пытаясь передать: «Пожалуйста, не оставляй меня одну со своим жутким другом». Жаль, но Ной далеко не так хорошо расшифровывает взгляды, как Эллиот. Он просто улыбается и уходит в конец автобуса.Чтобы хоть как-то пережить следующие полчаса, я задаю Блейку вопросы: о гастролях, о Ное, о барабанах… обо всем, что приходит в голову. Чаще всего он что-то ворчит или бормочет в ответ, но все вместе это, пожалуй, может сойти за разговор. Не особо вдохновляющий и не очень приятный, но скрасить путешествие ему все-таки под силу. К тому же так Блейк не очень концентрируется на гонках, и мне даже удается несколько раз его побить (к его большому неудовольствию, конечно).– Так сколько вы с Ноем уже вместе? – спрашивает он.– Эм… чуть больше полугода. Время летит так быстро.– Да уж, можно сказать, целую жизнь знакомы, – иронизирует Блейк. – Знаешь, эти гастроли очень много значат для Ноя. Считай, мечта воплотилась в жизнь.Не совсем понимая, обижаться или нет на «целую жизнь знакомы», я все-таки не могу прийти в себя от изумления. Мы разговариваем! Значит, это сработало! Блейк уже не ворчит так сердито. Игра в гонки реально стоила того, чтобы понять: я произвела на него неверное впечатление, и нужно было лишь исправить это. Всегда надеялась, что полажу с друзьями Ноя, – и ура, это случилось.Улыбаюсь.– Я в курсе. Я знала об этом задолго до того, как сбылась его мечта. Могу поспорить, он даже никогда не думал, как все будет. А ведь его музыка потрясающая. Он потрясающий композитор. То есть я, конечно, не очень много знаю о песнях и вообще о музыке, но…– Вот в этом-то и дело, – перебивает меня Блейк. – Ты вообще ничего не знаешь о музыке.Его интонации меняются. У меня сильно сжимается горло, а лицу становится жарко. Блейк не отрывается от экрана, ведет машину по треку.– Я не сомневаюсь, что ты клевая. Очевидно, Ной абсолютно в этом уверен. Мне просто кажется, что он не подумал о… последствиях личной жизни, когда карьера только начинается.Он откладывает пульт. Вытаскивает из кармана пачку сигарет, вынимает одну, зажимает фильтр в зубах. Неотрывно слежу за ним, чувствуя как меня охватывает ужас от только что произнесенных слов. Сижу, притихшая, жду, пока Блейк скажет еще что-нибудь – что угодно, лишь бы спасти этот разговор.– Хотя гастроли – это весело, да. Ночевки в разных городах, алкоголь, много девушек… – цедит он сквозь сжатые зубы, пытаясь зажечь сигарету.– Не совсем уверена, что правильно тебя поняла, Блейк.Стараюсь оставаться невозмутимой, но слежу за ним углом глаза.– «Блейк» так смешно звучит, когда его произносит английская цыпочка вроде тебя.Блейк закладывает так и не зажженную сигарету за ухо и встает с дивана – идет к холодильнику за пивом. Возвращается и садится так близко, что его ноги касаются моих.– Я просто хотел сказать, когда мы мечтали о гастролях… в общем, в этом автобусе есть только одна вещь, которую никто из нас не хотел бы здесь видеть.Замираю, как громом пораженная. Хочется придумать что-нибудь язвительное, но губы и язык не подчиняются, будто замороженные. Марк, басист, подходит к нам и берет пульт, выпавший у меня из рук.– Не возражаешь, если я тебя сменю?– Давай, действуй, – выдавливаю я. Встаю и иду в заднюю часть автобуса. В последний момент, перед тем как зайти в импровизированную «спальню», я оглядываюсь через плечо на Блейка. Он поглощен игрой.Опираюсь рукой о косяк двери, чтобы не упасть. Только теперь замечаю, что меня колотит. Постепенно дрожь проходит, и я улыбаюсь, вспоминая, что лечение от этой дрожи – тут, совсем рядом.