20

Раннее утро в бейлике Бахтияр было тихим и прохладным. Солнце едва поднялось над горизонтом, лучи мягко касались крыш деревянных домов и шатров, раскинувшихся на фоне гор. Легкий ветерок трепал ткани, развешанные во дворах, и приносил запах свежей травы и весенней росы. Эльнара сидела у окна, укрывшись лёгким платком. Её взгляд был устремлён в даль, где туман ещё не рассеялся над полями. Уже несколько дней она чувствовала себя странно — то усталость, то головокружения, то тошнота, возникавшая внезапно и без причины. Сегодня же с самого утра её преследовало ощущение нехватки воздуха, тело казалось тяжёлым, а сердце билось чаще обычного. Она положила руку на живот и вздохнула. Мысли путались. Возможно, это просто переутомление? За последние дни она много времени проводила у брата, заботясь о нём, готовя лекарства, травы и отвары. И всё же внутри зрело какое-то другое, необъяснимое чувство. Как будто её тело знало то, что разум ещё не осознал. Саида Хатун, её верная подруга, вошла в комнату с подносом.— ты опять не притронулась к еде, Эльнара — тихо укорила она, ставя перед ней чашу с теплым молоком и лепёшкой с мёдом — тебя тошнит даже от запаха базилика это уже не простая усталость— я знаю — прошептала Эльнара, опуская взгляд — но что это может быть у меня нет ни жара, ни болиДевлет внимательно посмотрела на неё — Позволь мне поговорить с Хафизе Хатун она многое знает о женских недугах —Эльнара кивнула. В глубине души она уже начинала догадываться. Но сама себе боялась признаться в этом. Тем временем на окраине бейлика всадники пересекали ворота. Осман Бей ехал впереди, мрачно глядя перед собой. Рядом с ним — Орхан, лицо которого отражало тревогу. Позади скакали Бала Хатун, Фатьма, Алаэддин и Гонжда. Их прибытие не было обычным визитом. Это было раскаяние. Позднее и тяжёлое.— мы были несправедливы — проговорила Бала, придерживая поводья — надеюсь, Аллах даст нам шанс всё исправить— я должен сам попросить прощения, — сказал Орхан, сжимая рукоять сабли — я был слеп— молчи, брат — вмешался Алаэддин. — пусть говорит твоё сердце, а не языкКогда слух о прибытии семьи Османа дошёл до двора, поднялся шум. Люди спешили сообщить Эльнаре, но та уже стояла во дворе, опершись на Саиду Хатун. Её лицо было бледным, глаза — расширенными. Она не ожидала их увидеть. Её взгляд остановился на Орхане. На мгновение всё вокруг исчезло — люди, голоса, весенний воздух. Только он. Тот, кого она любила, и чья семья отвергла её. В груди что-то щёлкнуло. Она сделала шаг вперёд, затем ещё один... и внезапно её ноги подкосились. Девлет закричала, подхватив её, но Эльнара уже падала. Орхан метнулся к ней, как будто инстинктом. Он подхватил её на руки.— Эльнара — вскрикнул он — Эльнара, очнисьСаида, Алаэддин и Хафизе Хатун подбежали. Их лица были полны тревоги. Орхан, дрожащими руками, прижимал Эльнару к груди, глядя в её побледневшее лицо.— быстро, отнесите её в комнату — распорядилась Бала, входя во двор. Несколько минут спустя Эльнара лежала на мягком ковре, накрытая покрывалом. Хафизе внимательно осматривала её, положив руку на лоб, проверив пульс, осторожно нажимая на живот.— это не болезнь — сказала она, и все замерли — это чудо Эльнара носит под сердцем ребёнкаМолчание воцарилось в комнате. Даже Орхан отпрянул, будто не веря в услышанное.— что ты сказала — прошептал он.— она беременна — повторила Хафизе — и, судя по всему, срок второй месяц. Бала закрыла рот рукой. Алаэддин опустил голову. Фатьма впервые за долгое время не знала, что сказать. Орхан сел рядом с Эльнарой, взял её руку.— моё дитя — шепнул он — она ждёт моего ребёнка— Аллах послал нам шанс — сказала Бала. — шанс всё исправитьСлёзы медленно покатились по щекам Орхана. Он наклонился и поцеловал руку Эльнары — прости меня, прости за всё я здесь я не уйду — Орхан нежно шептал эти слова. Эльнара слегка зашевелилась, глаза дрогнули, и она слабо прошептала:— ОрханКогда Хафизе Хатун вновь произнесла прекрасную новость «ты беременна…», — в комнате царила радость за их маленькую семью. Несколько секунд никто не мог пошевелиться. Все, кто ещё мгновение назад был полон тревоги, теперь смотрели друг на друга, словно не веря в услышанное.— беременна — неверя повторила Саида Хатун, а в её глазах вспыхнули слёзы — Аллах ВеликБала Хатун, впервые за долгие недели, улыбнулась искренне и тепло. Она подошла ближе к изголовью Эльнары и нежно коснулась её плеча.— дитя в твоём сердце новая жизнь это благословение это знак милость Аллаха снизошла на нас — первая слеза покатилась по щеке женщины. Фатьма Хатун расплылась в широкой улыбке и, не удержавшись, бросилась обнимать Саиду Хатун. Даже которая от приезда сдержанная Гонжда позволила себе прослезиться.— я стану тётей — прошептала она, с удивлением глядя на Орхана. Алаэддин, стоявший чуть в стороне, улыбнулся брату и положил руку ему на плечо.— ты станешь отцом, Орхан это великая радость — Алаэддин отошёл и обнял свою жену. Осман Бей посмотрел на Эльнару, затем на сына, и, кивнув, произнёс.— новый виток рода новый шаг вперёд Аллах раньше благословил ваш союз ещё до никяха а сейчас подарил вам вновь радость Орхан всё ещё держал руку Эльнары, словно боялся отпустить. Он смотрел на её лицо с благоговением, будто только сейчас по-настоящему осознал, что ждёт их впереди.— наш ребёнок — выдохнул он — он будет символом новой эпохи любви, которая прошла через всёСлухи о радостной вести быстро распространились по бейлику. Женщины приносили в дом Эльнары подарки — сушёные фрукты, тёплые ткани, детские амулеты на удачу. Старейшины присылали благословения, муэдзины молились за здоровье матери и будущего малыша. Вечером, во дворе дома, где ещё утром витала тревога, собрались все близкие. Горели костры, дым от благовоний струился вверх, в небо. Женщины пели колыбельные, словно убаюкивая ещё нерождённого ребёнка, а мужчины переговаривались о будущем с доброй надеждой в голосе. Атмосфера праздника была почти священной. В центре внимания, помимо Эльнары, оказался и её брат — Далил Бей. Ещё недавно он едва мог встать на ноги, болезненно реагируя даже на свет и шум. Но сегодня, будто по воле самого Всевышнего, он чувствовал необыкновенную лёгкость. Его лицо порозовело, глаза сверкали, а голос стал твёрже.— что со мной происходит — с удивлением прошептал он, поднимаясь с подушек без посторонней помощи. Саида Хатун бросилась к нему, испугавшись, что он переоценивает свои силы. Но Далил уверенно встал и выпрямился.— я не чувствую боли — сказал он, глядя на свою сестру — как будто как будто всё тяжёлое ушло сердце стало легче как раньшеЭльнара, стоявшая рядом, не сдержала слёз. Она подошла и обняла брата. — Это знак, брат. Мы вместе исцеляемся. Ты встаёшь — и я крепну с тобой. Осман Бей наблюдал за этим моментом с благоговейной тишиной. Он кивнул Алаэддину, и тот прошептал:.— Аллах дарует исцеление через любовь этим двум было суждено выстоять через всё — и стать символами новой жизни — добавил Орхан, глядя то на Эльнару, то на Далила.— моя сестра станет матерью — с гордостью сказал Далил, севший уже не от бессилия, а с достоинством — а я снова смогу встать рядом с ней ради неё ради её ребёнка— ради будущего бейлика — поддержал Осман — ради будущего, что рождается вместе с этим ребёнкомИ в тот вечер, под звёздным небом, в окружении родных и друзей, Эльнара, хрупкая, но сияющая изнутри, ощущала, как любовь, которую она дарила, теперь возвращается к ней сторицей. Она прижимала руки к животу, а рядом стоял Орхан, не отпуская её ни на миг. А чуть поодаль — Далил, с гордо поднятой головой, уже не больной, а снова воин, снова брат. Радость наполнила каждый уголок дома, каждый взгляд, каждое прикосновение. Надежда расцвела снова — и с ней расцвела весна в бейлике Бахтияр.