Экстра [Анова - Вторая часть]

И вновь два месяца... 50к символов, 23 страницы и 7895 слов... Пипец какой-то.

Эта часть вышла весьма тяжёлой, даже очень. Дела, работа, сам процесс написания и прочее. Я хотел ещё немного написать, но понял что пока что надо остановиться и дать вам хоть что-то почитать. Благо я создал второй фик, где я буду быстрее писать продолжение, так что вам не придётся ждать несколько месяцев новые главы Себера, имея альтернативу.

Надеюсь что в следующем месяце я напишу намного быстрее, особенно последнюю и заключительную часть экстры.

А так — Приятного чтения. А также особая благодарность моему соавтору и редактору в одном лице, что помогал с работой и мотивировал дальше писать, а так же остальных.

Ночь.

Тихая, спокойная и умиротворённая. Я всегда помнила её такой перед каждой подготовкой ко сну. Хотя в разные времена года ночи бывают разными. Весной и летом они были ещё полны света, хоть тот постепенно угасал вслед за Та'Карой, за которой следовала Тей'Кана, погружая всё во тьму. Осенью и зимой же ночь наступала очень рано, оставляя землю и небеса во власти тьмы.

И каждую ночь я смотрела на небеса, всматриваясь в звёзды и созвездия, что появлялись в них с немым восхищением. А после этого уходила спать, шёпотом желая спокойной ночи всем, даже самой богине.

Мне это нравилось. Я помнила их как светлый огонёк, что озарял мой разум в те моменты, когда мне становилось страшно и плохо. И это помогало, пока... не случилось то, из-за чего я вскоре изменюсь до неузнаваемости.

Ночь... Что подобно гнилой ране останется в моей памяти до конца моей жизни...

∆∆∆∆∆∆∆∆∆∆∆

Сон был прерван громким, звонким криком. Такой резкий, пугающий, как мамин крик, когда она когда-то увидела меня всю в крови. Я тогда испачкалась, когда пыталась помочь папе разделывать тушу. В тот день она была очень зла на папу.

— А-а-а-а!! — испуганно пискнула я, подпрыгнув на месте, как испуганный заяц, а потом спряталась под одеялом.

— Что случилось? Кто кричал? — резко поднялся братец, с сонными глазами осматриваясь вокруг. Сестра, мама и папа тоже проснулись от этого ужасного крика, который так меня испугал.

Он был слишком страшным...

— Мама... — позвала я маму, боясь, что крик повториться, напугав меня ещё больше.

— Я здесь, милая, — взяла меня на руки мамуля, прижимая меня к себе. Я тут же крепко обняла её! И мне становилось спокойнее, теплее и приятнее. Я чувствовала себя с ней в безопасности, словно она защитит меня от всех проблем! Как и папа с сестрёнкой и братишкой!

— Ох... Что случилось-то? Почему все встали так рано? — сказала старшая сестра, глубоко зевая и протирая глаза.

— Не знаю. Я сейчас пойду проверю, что там происходит. Вы пока оденьтесь и приведите себя в порядок, — сказал папа, выходя из юрты. Братец и сестрица оглянулись, потом посмотрели на нас с мамой.

— Так ладно, дети, одевайтесь, я пока подожгу костёр и факела. Хирара, ты одень заодно Анову, хорошо?

Хирара кивнула, но я отпускать свою маму не хотела, усилив объятия.

— Не отпускай меня! Прошу!

— Доченька, всё будет хорошо, просто оденьтесь, и я тебя снова возьму на руки. Договорились? — я с неохотой покивала, отпуская маму.

— Так... Где там наши вещи? — пробурчала под нос Хирара, она протянула мне одну руку, я тут же взяла её, другой она принялась разбирать вещи. Все бегали туда-сюда как муравьи, пытаясь успеть сделать всё и вся. Братец быстро одевался, пока мама освещала комнату ярким и приятным светом. А сестрица, найдя наши тёплые вещи, начала меня переодевать.

— Эм... А что за крик был? У кого-нибудь есть варианты? — произнёс братец, одетый в тёплую шубу, в руках которого был его любимый бумеранг.

— Не знаю... Может, зверь какой забрёл? — ответила сестрица, надев на мне шапку с помпоном на конце.

— Зверь? Брехню не неси! Будь он, наши Моро за милю бы его учуяли! — фыркнул братец.

Дур приоткрыл глазки, глянул на него и вновь закрыл. Мили же бегала туда-сюда, не находя себе места.

— А у тебя будто есть вариант получше? — нахмурилась сестрица.

— Да уж, лучше чем у тебя!  — огрызнулся братец.

Почему они опять начинают ссориться? И так страшно, а тут они начали ругаться.

Неужто это из-за меня? Но ведь я крикнула из-за другого крика! Я же просто испугалась!

Из-за этого я начала плакать, чувствуя вину на себя.

— А ну прекратили! Что вы тут устроили?! — подошла мама, взяв меня на руки и прижимая к себе, поглаживая меня по голове. Я начала медленно успокаиваться, вновь обнимая мамулю. — Анова и так испугана, а вы тут решили устроить ссору прямо на её глазах?!

Её глаза были злыми и недовольными, смотря на старших брата и сестру. Те опустили головы, смотря в пол, чувствуя вину за это.

— Прости... — сказал братец.

— Извини, мам... — сказала сестра.

— Ладно, забыли. Сейчас нам надо... — но не успела мама договорить, как вновь прозвучал крик.

Но уже не тот, что раньше. Он был в разы сильнее, дольше, более злобный и пугающий. Ни на что похожим, будто сам монстр вышел из тёмного леса, о котором мама часто рассказывала братику, когда тому было столько, сколько и мне. Он тогда был очень непослушным и вредным, отчего мама рассказывала ему такие истории.

Я от страха спрятала лицо, прижавшись к маме сильнее.

— Это что ещё было?!

— О боже... Оно было совсем рядом с нашей юртой...

— Так! А ну не паниковать! Все быстро ко мне, живо! — выкрикнула мама приказным тоном. Я слышала, как их острые ножки шли к нам, становясь рядом.

— Что нам делать, мам? — спросил братец.

— Ждём отца, без него никуда не пойдём! Всем ясно? — никто не ответил. — Спокойно, дорогая... Всё будет хорошо, — нежно и ласково говорила мама, поглаживая меня по спинке.

Мне и вправду становилось хорошо, но потом мне стало ещё тревожное, когда послышался звук горна.

Папа говорил, если орёт горн, значит, на нас напали.

И раз он кричит, то это значит...

— Ох, Тей'Кана... На нас напали... — испуганно проговорила сестрица.

— Зараза... Ма! Нам надо уходить отсюда! Здесь небезопасно! — обернулся братик на нас с мамой, смотря большими, нахмуренными глазами. Сестрица посмотрела то на него, то на нас испуганными глазами.

Кто на нас напал? Зачем они напали на нас? Мы же им ничего плохого не сделали! Так почему же?!

Страшно... Как же страшно. Что же там с папой? С ним же всё в порядке?

— Мама... — от всего этого хотелось плакать и прижаться к маме.

Она меня услышала, продолжая поглаживать меня.

— Так! Хватит! Мы никуда... — но не успела она договорить, как что-то столкнулось со стенкой, громко ломая её. Мама сильнее прижала меня к себе укрывая, всеми руками, как тёплое одеяльце. Я ничего не видела, ведь из-за громкого звука я спрятала лицо в груди матери, испугавшись шума.

Сестрица закричала, братец выругался скверным словом, за которое мама могла бы дать ему подзатыльник. А также раздался испуганный возглас моей мамы, я почувствовала, как её сердечко начало биться чаще.

Ей было страшно, я это чувствовала. Как и холодный воздух, что обдувал мой затылок.

Хотелось попросить согреться, но голос не вышел наружу.

Я почувствовала взгляд — злобный, голодный, полный опасности и желания... убивать.

Моё сердечко само начало стучать так быстро, что я слышала его где-то в ушках. Хотелось сжаться и спрятаться от взгляда, чтобы он больше не смотрел на меня так! Но в то время мне было любопытно взглянуть, что же за спиной.

Света не было, холодный ветер сдул огонь с факелов и костра, погружая нашу юрту во тьму. Лишь бледный свет луны да наше ночное видение дали мне возможность увидеть, кто пришёл к нам, разрушив стенку юрты.

И приоткрыв глаза, обернувшись назад, я увидела чудовище...

Большое, как взрослый гризли, намного выше, чем папа, имея все шесть рук, он был цвета земляники, только темнее. Его рот был широким, а губ и щёк не было, лишь белоснежные, как снег, острые зубы. А глаза были чёрными, из которых вытекала чёрная жидкость, капая на пол. В центре глаз были белые точки, которые смотрели...

На меня...

— М-мама... — запищала я, как маленькая Хару. Тело начало трясти, когда чудовище пошло в нашу сторону. А потом оно издало настолько громкий рёв, что я перестала слышать что-либо, кроме свиста в своей голове. В глазах всё поплыло, как на поверхности чистой водички. А когда вернулось, монстр прижался к земле, как кот, готовый тут же прыгнуть на нас.

Где же папа? Почему его нет рядом с нами?!

Вдруг я резко отдаляюсь от матери, не успев схватиться за её одежду. Её руки держали меня на расстоянии, а потом тут же отпустили, отдавая на руки кому-то другому. Я не видела, кому именно, пытаясь дотянуться до своей матери, закричав громко, насколько могла. Но услышать свой голос я не могла, в голове оставался этот звонкий писк.

Монстр резко выпрямился, прыгая прямо на маму, выставив лапы вперёд, открывая большой зубастый рот, готовый вот-вот откусить маме голову, что оказалась на его пути.

Но потом, в этот момент звон пропадает... А мама резко оказывается слева от него, нанося сильный удар по морде, отправляя его в другую стену. Послышался хруст, стенка юрты заскрипела, монстр опёрся на неё головой, от чего та прогибалась под его весом. Потом, мама оказалась над ним, не давая и шанса подняться, занося свою острую ножку. И прицелившись в затылок монстра, что лежал на животе.

Бац! Её ножка прошла сквозь голову монстра, выходя через рот. Монстр перестал двигаться, а мама вытащила ножку, покрытую неизвестными жидкостями и разными кусочками от его головы, кроме крови. Она потрясла ножку, выбрасывая бяку с неё, а потом подбежала ко мне, взяв на руки. И только оказавшись в их объятиях, я тут же, как клещ, вцепилась в неё, не желая больше отпускать.

Я была очень рада! Мама победила этого монстра! Она самая сильная и лучшая, как папа! Но одновременно мне было очень грустно и обидно, что мама оставила меня позади! Теперь я не отпущу тебя! Никогда!

— Мама! Ты как? — вдруг подошла старшая сестра к нам. Посмотрев повнимательнее, я заметила, что мы сидели на полу, а мама держалась за живот.

Точно! Маме же нельзя часто двигаться! Она быстро устаёт и слабеет!

Нет! Нельзя! Мама не должна напрягаться! Нужно найти папу!

— Всё… в порядке, нужно просто отдохнуть... — тяжело дышала мама. Братец бегал туда-сюда, не зная, что делать. А сестра сидела рядом, поддерживая её.

Я не знала, что мне делать, как мне быть и как помочь матушке.

— АМОРА!! — громко крикнул знакомый голос. Обернувшись, я увидела, что на пороге стоял отец, держа в руках несколько топориков, покрытых чем-то красным. Он тут же подбежал к нам, взяв нас с мамой на руки. Он выглядел таким большим и сильным, будто статуя, что защитит нас от напасти.

— Вы все целы? Никто не ранен? — смотрел на нас всех с обеспокоенными глазами.

— С нами всё хорошо. Мама нас защитила... — успокоила папу сестра, смотря на монстра.

— Чёрт! У меня же было оружие! Я мог бы защитить нас всех! Но в последний момент струсил! — зарычал Митсу, опустив голову и крепко сжимая кулачки.

— Сын, не кори себя за это, ты слишком мал и юн, чтобы в первом же бою наброситься на врага... И тем более на него, — ответила мама. Папа подошёл к мёртвому телу и ногой перевернул его. Другие поднесли факелы поближе, освещая его.

Сестра и братец охнули, увидев его при свете огня.

— Ворки... — прорычал ближайший воин, стоя рядом с нами. Он опустился на одно колено, осматривая тело. — Шайба! Ещё и прокажённый!

Юрта погрузилась в тишину. Я смотрела на всех, не понимая, что происходит.

Почему Ворки здесь? Зачем они напали на наше племя? И почему он выглядит как монстр из страшных маминых сказок? Отец же описывал их совсем по-другому! И что за прокажённые? Неужели этот монстр болен чем-то?

Ох... Головушка начала болеть, слишком много вопросов, а спрашивать вообще не хотелось. Сейчас им было не до меня и моих вопросов. Да и мамочке плохо, так что нельзя отвлекаться! Нужно согреть её! Дать тепло и любовь, чтобы ей было легче!

Я так и сделала, обняв её как могла. Мама обняла в ответ, прижав меня к своей груди, чувствую, как её сердце постепенно успокаивается.

Тем временем вокруг всё шло своим чередом.

— Прокажённый? Что он имел в виду?

— Не знаю, Митсу. Возможно, он был болен чем-то похожим на бешенство? Или...

— Сейчас не время об этом думать. Хирара! Ты ещё не оделась, немедленно одевайся и собирай вещи. Живо! — повысил голос отец, заставляя старшую сестру выполнять указания.

Дальше я видела, как сестра быстро одевалась, пока братец собирал вещи в сумки и мешки, ставя их у входа. Когда все были готовы, отец вышел первым из юрты. Звуки борьбы, криков и рёва, а также оглушительные хлопки усилились, как только мы оказались снаружи.

Подняв взгляд, я увидела яркий свет, горящий вдалеке. Сначала подумала, что это огромная лампа светит нам, но, присмотревшись, поняла, что это не так.

Наше поселение горело. Огонь был повсюду, он, как дикий зверь, набрасывался на ближайших беззащитных — юрты и палатки.

Глаза не могли закрыться или отвернуться. Точнее... я сама не могла, видя, как мой родной дом горит у меня на глазах. Словно тело застыло, как ледышка, не позволяя мне двинуться. Веки никак не закрывались, чтобы не видеть этот ужас.

— Не смотри! — устало сказала мама, закрывая моё лицо от страшного вида, а потом отворачивая и прижимая мою голову к себе. Мне оставалось лишь слушать отца, который повернулся к другому взрослому.

— Сарус, мне придётся оставить, на тебя командование ополчением. Я не могу оставить семью одну, пока не отведу их к Милоре. Как только оставлю их в безопасности, сразу вернусь к вам.

— Хорошо, но эти двое будут вас сопровождать.

Папа молча кивнул с серьёзным лицом, затем повернулся в другую сторону.

— Хирара! Митсу! Ни шагу от меня! Уходим к Милоре! — после этих слов папа побежал вперёд.

Я не могла видеть, что происходило вокруг, только слышала лавину громких и страшных звуков отовсюду.

Крики были полны грусти, страдания и ужаса, а также ярости и гнева. Женские — звонкие, как голос матушки, но без светлых эмоций. Другие напоминали голоса отца, но более высокие или глубокие и грубые. Я чувствовала их, как холодную воду, что однажды облил меня братик ради шутки — она пробирала меня до костей, вызывая неприятные ощущения. Иначе я не могла их описать. Никогда раньше такого не чувствовала, а теперь... было больно, но в другом смысле.

Вроде... Папа говорил, что боль бывает не только «физическая», а какая та ещё… Оно больше подходит, хоть я не помню слова…

Но были и другие крики — рёв монстров, а также странные, необычные, но очень знакомые звуки. Я не хотела знать, кто их издаёт, но попытки не вслушиваться не помогли. Я поняла, что это было.

Звук чего-то рвущегося, похожий на то, как рвут кожу. Во время этого кто-то истошно кричал, будто изрыгая боль, а потом резко замолкал. Другие звуки были похожи на свист, глухие стуки, после которых кто-то рычал или кричал и снова замолкал.

Мне хотелось плакать, просто заплакать от всего этого — от увиденного, от чувств, что лежали холодным камешком в животе, вызывая противную и мерзкую боль. Закрыть уши, ничего не слышать, спрятаться и лежать где-то, пока это всё не закончится.

Но, видя, как маме стало плохо, я не могла сделать то, что хотелось больше всего. Ей было хуже, намного хуже, чем мне! А может, и не только ей! Также братцу или сестрёнке в её животике!

Давай, Анова! Будь сильной! Ты должна держаться, чтобы мама не видела в тебе слабость! Дай ей уверенность, что всё будет хорошо!

Обнять крепко-крепко! Но сначала вытереть слёзы и состроить серьёзное, но уверенное лицо, как учил братик!

Замечая мои действия, мама посмотрела на меня полузакрытыми глазами, посмотрела на мою серьёзную мину, и спустя несколько секунд улыбнулась, поглаживая меня по голове.

Мне стало одновременно легче и приятно.

— Не волнуйся, мам! Всё будет хорошо! — сказала я.

— Конечно. Всё будет хорошо...

— ОСТОРОЖНО! — закричал Митсу, заставляя отца отпрыгнуть от чего-то. Послышался удар о землю, будто кто-то большой приземлился там, где сейчас был папа, поднимая снег верх.

Обернувшись, я увидела такого же монстра, что был в нашей юрте — большого, мощного и страшного, издавшего громкий рёв. Он собирался напрыгнуть на папу, который, отведя нас с мамой в сторону, выставил свои топоры вперёд. Но что-то длинное, округлое и изогнутое быстро пролетело мимо нас и попало прямо по голове монстра, как только он прыгнул. Папа отпрыгнул в сторону, позволяя телу упасть на землю и больше не двигаться.

Я внимательно посмотрела — это был бумеранг братика!

Братик защитил нас!

— Молодец, парень! Среагировал молниеносно! — сказал взрослый лунатак, похлопывая братика по плечу. Тот хлопал глазами как Хару, а потом заулыбался. Ему было приятно, и мне за него тоже!

Папа подошёл, вытащив бумеранг, вытер черноватую мерзость об плечо, а затем отдал брату.

— Ты молодец, сын, — сказал папа. Братик закивал, нахмурившись.

— Благодарю, отец, — ответил он.

— Вождь... — привлёк внимание другой взрослый со шрамом на правом глазу. Он поднял металлическую палку с двумя трубами, соединёнными между собой, прижал его к груди и опустил голову. — У нас ещё гости.

Обернувшись, мы увидели, как с крыш нескольких юрт спрыгнули ещё трое.

Все были в крови... А один держал оторванную ручку — маленькую, тонкую, как палочка-выручалочка, похожую на ручки братика...

Мамочки... Неужели он...

— Ах ты, тварь прокажённая... — прорычал взрослый со шрамом, целясь посохом в монстра с ручкой. — Ты заплатишь за это!

Раздался сильный бабах! Такой резкий и громкий, что пришлось закрыть уши, пытаясь заглушить писк в голове.

Но видеть, что было дальше, меня это не мешало. Голова чудовища с ручкой резко наклонилась назад вместе с телом и упала на спину. Два других не обратили внимания и вновь заревели, приближаясь к нам.

Когда они дошли до середины, папа засвистел. Каждому в морду прилетела паутина, закрывая их рты. Чудовища остановились и начали рвать паутину своими длинными чёрными когтями.

Через пару секунд писк в моих ушах прекратился.

— Дур, убить! — сказал папа, указывая топором на ближайшего монстра. Послышался топот и хруст снега, затем на голову монстра рухнул наш Дур! Раскрыв свою зубастую пасть, он начал его кусать повсюду, отрывая кусочки и бросая на снег, быстро двигаясь и уходя от огромных рук монстра.

Со вторым монстром разбирался другой взрослый — раня его длинным копьём. Сначала ноги, заставляя того упасть на колени, потом руки, которые перестали двигаться. Затем голова была проткнута копьём. Снег вокруг окрасился в жуткий чёрный цвет — цвет крови чудовищ. Второй монстр тоже был убит, лишившись головы.

Второй взрослый подошёл к третьему монстру, который медленно двигал ногами и руками в разные стороны, будто майский жук, пытающийся подняться. Он опустил палку, и тот издал новый хлопок.

Тело перестало двигаться.

— Шайба... Нам очень повезло, что эти прокажённые не умеют нормально драться. Иначе нам бы пришёл конец, — сказал взрослый со шрамом, подходя к нам. Его посох был изогнут, он достал из него две красные, округлые и маленькие капсулы и выбросил их на снег. Затем достал ещё две из кармана и вставил их внутрь труб.

Щелчок — и палка снова стала прямым.

— Верно говоришь... Но сейчас их очень много, а нас мало. Вряд ли мы сможем их сдержать, — ответил папа.

— Пап! А разве у тебя нет браслета? Ты не пробовал им воспользоваться? — спросила сестра, подойдя.

— Пытался, но он просто перестал работать. Возможно, враг знал о нём и применил что-то, чтобы отключить его. Но в таком случае, это всё равно привлечёт внимание людей.

— Мне кажется, враг об этом тоже знает, раз направил на нас целую орду безумных тварей из наших бывших сородичей. Хочет поскорее всё закончить и свалить, пока оперативники людей не пришли за ним, — рассуждал взрослый со шрамом.

— Но зачем? — спросила сестра.

И вправду... Зачем?

— Сейчас об этом бесполезно думать. Нужно бежать дальше, до Милоры осталось совсем немного. Так что побежали! — сказал папа, и вся наша группа ринулась вперёд.

Монстры больше не встречались, позволяя нам бежать спокойно.

Я посмотрела на маму, что лежала на крепких руках папы. Её глаза были закрыты, дыхание медленное и спокойное. Мама очень крепко заснула, и громкие звуки, гром палки её не разбудили.

И правильно — ей нужно отдохнуть и набраться сил.

Папа побежал дальше, а за ним все остальные.

Шум вокруг продолжал давить на мою головку, делая мне больно и неприятно. Но я держалась, не обращала внимания на всё вокруг, смотря только на маму и следила за её состоянием. Чтобы ей не стало хуже, я следила за каждым изменением в её теле и лице. Если я это замечу, то немедленно скажу папе об этом! А пока дарим тепло и охраняем её покой!

Но сколько бы ей ни было плохо, она была крепкой и волевой женщиной, что держалась молодцом. Ей просто нужно отдохнуть, вот и всё.

Ой... Мысли какие-то... Заумные. Тьфу-тьфу-тьфу! Соберись! Нет времени на них!

На нашем пути встречались другие монстры. Но некоторые либо не обращали на нас внимания, либо... поедали взрослых, детей и стариков, что как брошенные игрушки лежали на снегу, окрашенном в красный, как мякоть помидора, цвет. Их глаза были пустыми, мутными и без блеска, словно искорка жизни в них исчезла. Такие же глаза были и у рыб, что приносил отец с братиком с рыбалки. Когда они ещё живы, их глаза как у всех нас, но потом, когда переставали двигаться, их глаза теряли блеск.

Я тогда не знала, почему они переставали двигаться, а их цвет пропадал. Потом папа объяснил, что с ними происходило. Хоть было видно, что папе было тяжело поначалу — говорить мне или нет. Но потом всё же сказал.

"Такое происходит, когда живое существо умирает. После смерти их душа уходит из тела, а оно, лишившись её, теряет свою целостность, распадается, отдавая всего себя этому миру."

Было интересно слушать объяснения папы! Но тогда у меня возник вопрос: а почему мы едим их, если те вскоре начинают распадаться?

"Потому что мы часть этого мира, мы берём то, что нам необходимо. Такова природа."

Но... Являются ли эти монстры... частью нашего мира?

Нет!

Резко возникает мысль. Голова внезапно заболела, отчего я ойкнула от неожиданности. А потом резко перестала, словно её никогда и не было.

Что это было?

— Вот туда! — резко заговорил взрослый со шрамом. Я внезапно поняла — я не помню путь к дому Милоры, ничегошеньки…

Осмотревшись, я увидела, что отец был немного покрыт то чёрной, то красной кровью, будто папа не только монстров убивал, но и кого-то ещё. А его руки, как и стальные топорики, были полностью покрыты обеими цветами. Осмотрев других, я видела, как брат и сестра тяжело дышали, тоже покрыты, но намного меньше чёрной крови. А сестра и вовсе держалась за руку, из которой шла её кровь.

Оба взрослые рядом с нами, как и отец, не дышали так тяжело, но было видно, что им тоже не лучше. Потрёпанные, их одежда была порвана в некоторых местах, а у одного всё лицо было заляпано в чёрной жиже.

Почему... они такие? Когда они успели с кем-то подраться? Почему я этого ничего не видела и не слышала?

Ничего уже не понимаю. Сначала всё было хорошо, а теперь они такие. Что происходит?!

Стоп! А как мама?!

Я посмотрела на неё. Та продолжала спокойно спать, медленно поднимая и опуская грудь при вдохе и выдохе. Ничего такого страшного в ней не изменилось, отчего мне стало в разы легче.

И, поняв это, я посмотрела в сторону, куда указывал взрослый со шрамом.

Там была юрта нашей шаманки. А вокруг неё, на небольшом расстоянии, окружала светло-голубая, прозрачная плёнка. Вокруг юрты уже находились другие жители нашего поселения. Я видела, как они помогали друг другу, залечивая раны и укутывая друг друга в теплые одеяла. А чуть дальше от них увидела, как стояла Милора! Держа в руках посох, направленный в неизвестном направлении.

Я обрадовалась: мы наконец-то пришли! Мы теперь будем в безопасности!

Папа и остальные побежали в сторону плёнки на всех порах, лишь бы успеть добраться.

Но улыбка с моего лица пропала, когда я увидела монстров, что били по плёнке, пытаясь сломать её и войти внутрь. Их было много, очень, а их удары вызывали всполохи света, на которые они будто специально не обращали внимания.

Увидев их, папа и другие спрятались за поломанной юртой, от которой осталось лишь стенка.

— Шайба... Их слишком много, нам не пробиться через них, — фыркнул взрослый со шрамом, поднимая гром палку.

— Сколько у тебя патронов? — повернулся к нему другой взрослый.

— 12 штук. Хватит на парочку тварей, а потом уже придётся в рукопашную, — сплюнул он.

— А часть из них отвлечь нельзя? — спросил братец.

Никто не ответил.

— Ну... — вдруг вышел чуть вперёд взрослый со шрамом, перехватывая гром палку в иное положение. — Думаю, тут мы и разминёмся.

— Ты что удумал, Мирук? — отец глянул на него, не понимая, что тот решил сделать.

— Даю вам возможность перейти на ту сторону. Только вам надо встать настолько близко, насколько это возможно. А как путь будет свободен — бегите к ней изо всех сил!

— Ты!... — папа хотел было на него выругаться, но остановился, закрыл глаза и сжал кулаки. Потом разжал и открыл глаза, смотря на него: — Спасибо тебе...

— Не стоит, вождь. Просто возвращаю долг за спасение моей шкуры, — усмехнулся он, после чего глянул позади отца. — Хако, одолжишь копьё?

Тот не ответил, лишь кинул ему копьё. Папа сразу же отдал ему парочку своих топориков.

— Всё! Пошли! — сказал папа, тихонечко идя вдоль разрушенных юрт и палаток, приближаясь ближе к монстрам. И как только оказались очень рядом с ними, стоя у стенки другой юрты, папа выглянул и показал большой палец.

Потом он присел, как и другие.

Прозвучал новый бабах, короткий свист, и затылок откидывается вперёд. Один из монстров перестал двигаться, медленно упал на плёнку, а потом скатился с неё. Ближайшие к нему остановились, посмотрели на мёртвого и обернулись назад, где стоял Мирук — как папа назвал взрослого со шрамом.

Увидев их взгляды, тот с весёлым голосом прокричал:

— Эй! Уроды прокажённые! Хотите кушать? Так вот я! Только шайба что получите! — вновь хлопок, и ещё одна голова отлетает в сторону, а потом тело падает без движения.

Монстры закричали, а потом тут же побежали за ним. Тот уже сам бежал со всех ног, с одного прыжка оказавшись на крыше юрты. Он обернулся, ухватился за гром палку и сделал новый бабах, а потом убежал, когда монстры начали подниматься к нему.

- Вперёд! — папа тут же встал, охватив братика и сестрёнку нижними руками. Он вышел на дорогу и со всех ног побежал вперёд, к плёнке. Мы все спокойно прошли сквозь неё, оказавшись в безопасности. Дядя с топориками тоже успел, шагая рядом с нами.

- Милора! — крикнул папа, отпуская братика и сестрёнку и подбегая к нашей шаманке.

Увидев нас, она пошла нам навстречу. Как только папа подошёл к ней, она дотронулась до лба матери и, глядя на неё, была хмурой и внимательной несколько секунд, а потом посмотрела на папу.

- Она в порядке, просто много сил потеряла, даже слишком. Оставь её у остальных  — там ей помогут.

- Спасибо...

- Благодарить будешь потом, когда переживём весь этот кошмар. — Она направилась вперёд, пройдя мимо брата и сестры, затем остановилась, оглядываясь по сторонам.

- Тебя сразу отправить к остальным? — обратилась она к нам.

- Да, — ответил папа.

- Хорошо. Иди, я пока всё подготовлю. — После этих слов папа развернулся, и мы все вместе отправились к её юрте, где собрались выжившие.

Взрослые тёти, увидев нас, подбежали и осмотрели братика и сестрёнку, затем увели их к другим раненым. Одна из них подошла к нам, смотря то на нас с мамой, то на папу.

- Позаботьтесь о них, — сказал папа. Тётя кивнула и взяла меня с мамой на руки.

- Пап! — крикнула я, ухватившись за край его одежды, когда он разворачивался. — Не оставляй нас опять! Прошу!

Мои глаза наполнялись слезами, холодные капли катились по щекам, вызывая неприятные ощущения. Но мне было всё равно! Я не хотела, чтобы папа уходил! А вдруг маме снова станет плохо? А его рядом нет? А если с ним что-то случится?! Я не хочу терять папу! Никого не хочу терять!

Но папа посмотрел на меня добрыми, тёплыми глазами, такими, какими всегда смотрела на нас мама. Он подошёл, взял меня за руки и поцеловал в лобик, вытирая слёзы с моих глаз.

- Не бойся, Анова, папа скоро вернётся и на этот раз вовремя. Просто посидите здесь, скоро к нам придёт помощь. А мы с другими взрослыми разберёмся с этими монстрами, хорошо? — и, не дождавшись ответа, отпустил мои руки и побежал.

- ПАПА!!! — кричала я, глядя, как он удаляется всё дальше и дальше.

Я хотела побежать за ним, но внезапно почувствовала, как кто-то меня ловит.

Это была мама.

- Пусть идёт. Сейчас он нужен в другом месте, — сказала она тихим, но твёрдым голосом, прижимая меня к себе. Я пару секунд смотрела на папу, стоявшего рядом с шаманкой, затем обняла маму.

- Госпожа, поберегите силы для разговора потом, сейчас вам необходим отдых, — сказала тётя, заходя внутрь юрты. Внутри было тепло и светло от горящих факелов и костра. Там лежали и другие хаку, укутанные одеялами, спящие у костра. Рядом с ним нас положили в свободную лежанку, накрыв обоих тёплым одеялом.

Осмотрев нас и не увидев ничего плохого, она ушла.

- Мам... Он точно вернётся?

- Конечно вернётся... Он сильный, он не раз выходил из разных передряг. Верь в него, хорошо? — она поцеловала меня в лобик и улыбнулась.

- Хорошо... Лишь бы вернулся домой... — тихо сказала я, прижавшись к её груди.

Тепло... Уютно... Хочется поспать, глазки закрываются...

Но вдруг я услышала незнакомый звук над нами, а затем он продолжил идти в сторону, откуда мы пришли.

А потом пронзительные испуганные крики.

- Мам? — сжимая ткань её тёплой шубы, я испуганно смотрела на выход, слыша голоса других взрослых.

Вдруг почувствовала, что мама начинает вставать, держа меня на руках.

- Мама! Тебе!...

- Всё хорошо... — не дала договорить мама, медленно вставала с лежанки. — Мне лучше, правда.

После слов мамы раздался громкий, большой бам! Словно камень упал с неба. Мама, хоть и медленно, но уверенно пошла к выходу, отодвигая ткань в сторону и давая нам увидеть того, кто приземлился.

Это было огромное чёрное чудовище. Тело ящерицы, крылья летучей мыши, шея змеи с длинной мордой, похожей на щучью, но страшнее, и острые зубы, которых было очень много, как и глаз — около девяти таких на его морде. Мелкие белые точки двигались в разные стороны, как испуганные букашки, пока все не остановились на папе, шаманке и взрослом по имени Хако. Они держали по топору, пока Милора направляла концом посоха на крылатого монстра.

Таких вроде называют... драконами? Или вивернами?

Монстр опустил морду на землю, а потом открыл пасть, из которой вышел такой же чёрный, как монстр, незнакомец. Лишь белая улыбающаяся маска была видна на нём. Я могла его увидеть лишь благодаря ей, потому что он слишком сливался с фоном крылатого дракона. Затем монстр будто втянулся в спину незнакомца, исчезая из вида и позволяя нам полностью разглядеть его. Высокий, очень высокий незнакомец — выше всех монстров, что были рядом с ним, на голову! Даже отец был меньше этого страшного незнакомца, чья маска смотрела на всех своими чёрными безглазными отверстиями.

— Так, так, так... — начал страшный человек в чёрном, медленно ходя туда-сюда. Монстры перестали биться об плёнку, стоя на месте и смотря в никуда. Его голос был жутким, скрипучим и... неправильным. Словно сам злой дух пришёл к нам, чтобы навести беду. — Посмотрите, кто тут у нас собрался! Сам вожак, его шаманка и прочие нелюди, спрятавшиеся за спинами своих любимых защитников... Как это трогательно... Аж блевать захотелось.

Милора направила на него посох, а папа вместе с Хако подняли топоры на незнакомца.

— Стой на месте, демон! Иначе испытаешь на себе гнев духов наших предков! — зашипела Милора, чей посох начал угрожающе искрить.

Но незнакомец в чёрном лишь рассмеялся, увидев их угрожающие стойки.

— Ой, да ладно вам! Можете даже не пытаться храбриться — всё равно ваш барьер не защитит вас от смерти. Вы в любом случае все сдохнете... Хотя нет, погоди, ошибочка вышла.

Он опустил голову, вертя ею и извиваясь телом, словно искал что-то у себя, пока не достал сложенную бумажку, которую раскрыл. Прокашлявшись и глубоко вдохнув, он продолжил:

— Большинство из вас умрут, кроме... — он медленно поднял голову, вытянув руку с указательным пальцем вперёд. Медленно, словно лучник, он направил палец на отца.

— Тебя.

Потом на Милору.

— Тебя...

А затем на нас.

— И их...

— Только попробуй их тронуть! Я тебе выпотрошу, как собаку! — злобно прорычал папа.

— Ну чего ты сразу? Я буду с ними ласково и нежно, только пару конечностей поломаю, чтобы не сопротивлялись. А как придём в одно место, мы с вами хорошо проведём время! Хотя, я ещё парочку оставлю для компании.

— Никто с тобой не пойдёт, ты, чёртов демон! Ты заплатишь за то, что сделал с нашими собратьями!

— А? А! Ты про этих? — он схватил одного из монстров за голову, заставляя его подойти к себе. Второй рукой сжал его пасть, прижимаясь лицом к нему и обращаясь к Милоре: — Правда, милашки? Жаль, что они толком не были готовы, слишком много времени и сил требует, чтобы из них что-то толковое получилось.

После этих слов голова монстра взорвалась, как арбуз, разбрызгивая чёрную жижу по плёнке и другим монстрам, стоящим рядом. Потом он взял тело, как игрушку, разрывая на части, словно бумагу. Но вместо чёрной жидкости была обычная красная кровь.

Я испугалась, а потом мне стало плохо. Хотелось выплюнуть всё, что было в желудке. Но я сдержалась, хотя и чувствовала себя нехорошо. Взрослые тоже видели этот кошмар.

— Даже кровь и органы толком не успели пройти процесс трансформации. А я ведь на них убил целых шесть месяцев. Весьма волевые ребятки попались, но ничего — как с вами закончу, сделаю из них конфетку, и вы присоединитесь к их числу!

— Можешь даже не мечтать об этом. Через барьер тебе не пройти, а если и попытаешься — у нас хватит времени дождаться помощи, — ответил папа.

— Ты про оперативников? Например... таких? — его рука резко взлетела вверх, бросая маленькое круглое двухцветное что-то. Оно упало прямо у ног отца, заставляя его сделать шаг назад.

Присмотревшись, я вскоре отвернула взгляд, поняв, что это.

Голова человека в чёрном шлеме.

Мамочки... Он убил людей? Тех, кто летел к нам на помощь? Получается, нам никто больше не поможет?

Нет! Алекс придёт к нам на помощь! Он же обещал, что прибежит, если нам будет угрожать опасность! Нужно немного подождать — и тогда незнакомцу не сдобровать!

— Ну и своего героя можете даже не ждать.

А? Что?

— Что? — озадаченно произнёс папа, подняв голову на страшного незнакомца.

— Повторяю для особо глухих. Ваш геройчик не придёт на помощь, он сейчас очень далеко и занят более важными делами. Так что мы с вами здесь одни — я и вы, — показал он пальцами на себя, потом на отца с Милорой.

— Ах да... Чуть не забыл, это не твой дружок случайно? — рука вновь взлетела вверх, подбрасывая новую голову, которая упала рядом с отцом.

— Сарус... — тихо прошептал папа, глядя на голову своего друга, который был с нами, когда отец уводил его из юрты.

Папа говорил ему возглавить ополчение для защиты племени. Но если его голова здесь... значит, они все тоже мертвы? Все, кто пытался нас защитить, убиты этим страшным незнакомцем? Герой не придёт, и помощь от людей тоже не будет? Осталась лишь наша шаманка и папа, они сильные, но смогут ли они нас защитить?

Нет! Не смей сомневаться! Люди так это не оставят! Герой придёт! А Милора с отцом смогут его сдержать! Нет! Победить! Они смогут победить его! Он просто пугает папу и всех нас, чтобы мы боялись! А на самом деле он трус!

Главное — верить!

А страшный незнакомец продолжал говорить: мерзко, весело, злобно, как настоящий демон.

— Всё! У вас нет никого, кто мог бы прийти на помощь! Так что давайте, не трепите мне нервы — лучше сдайтесь сразу. И тогда я подумаю, на счёт того, чтобы сделать это с твоей семьёй и народом быстро и безболезненно…возможно.

Вдруг он внезапно замер, медленно повернув голову в нашу сторону.

В нашу, с матерью, сторону.

И его взгляд остановился...

На мне.

Сразу стало не по себе, а по спине словно холодный ветер подул.

Я увидела его глаза... точнее — зрачки, как мне мама объясняла.

Маленькие, серые зрачки с крошечными чёрными точками внутри. Белков не было, лишь чёрное пустое пространство.

Будто яма, смотрящая на меня в ответ.

А потом его рука медленно поднялась, указывая в мою сторону.

Отец обернулся. Его лицо было испуганным, когда он увидел нас, стоящих у порога юрты.

— Можешь отдать младшую дочь в обмен на жизнь своего племени. Заберу только её, а вы сможете дальше влачить жалкое существование. Что будет с вами дальше — меня особо не колышет. Может, выживете, а может и нет, как получится, — размахивал он рукой в такт словам, словно говорил о чём-то простом.

Я прижалась к матери, чувствуя, как сердце начало быстро и сильно биться.

Нет... не надо, прошу. Не отдавайте меня ему!

Мама крепко прижала меня к себе, немного отворачивая в сторону, подальше от страшного незнакомца.

— Мама... — посмотрела я на её испуганное лицо.

— Не волнуйся, доченька. Я тебя никому не отдам, даже если это будет стоить моей жизни. Никого из вас не отдам, — сказала она, целуя меня в лобик.

Это немного меня успокоило, ведь мама никогда не отдаст меня и моих брата с сестрой.

Отец — тем более.

— Ты никого не получишь... Думаешь, сможешь прийти, начать убивать моих соплеменников,  после этого ставить ультиматум? Ты кем себя возомнил?! Я лучше умру, чем пойду с тобой или отдам кого-то тебе!

Тишина. Незнакомец молчал, смотря на отца, затем начал медленно вертеть головой из стороны в сторону. Пока не остановился и не опустил голову вниз, сцепив руки за спиной.

— Ну... я дал выбор, ты его сделал, так что... — замолчал он и медленно подошёл к плёнке, поднял руку и сжал кулак.

А потом ударил.

Раздался громкий хлопок, плёнка дёрнулась, задвигалась, как желе, но вернулась в прежний вид. На месте удара образовалась огромная трещина.

Потом ещё один удар.

Ещё один.

Трещина становилась всё больше и больше.

— Адур! Хако! Бегите к остальным! Защитите их, а я возьму на себя этого ублюдка... — кричала Милора, но не успела договорить, как барьер лопнул, словно воздушный шарик.

Хако, стоявший рядом с папой, вздрогнул, а потом упал. Его голову пробила длинная чёрная игла. Папа только и мог, что повернуться к нему, а потом обратно — чтобы защититься от удара незнакомца. Сила была такой огромной, что отбросила папу в нашу сторону, он кувыркался в воздухе.

— ОТЕЦ! — услышала я голос братика, а потом и его самого, который бежал с сестрой к папе.

— Папа! — закричала я, пытаясь слезть с матери и побежать к отцу. Но она меня не отпускала, крепко держа на руках. Однако сама вышла из юрты и подошла к папе.

— Шайба... Аргх... — кряхтел папа, кое-как вставая. Братик и сестрица взялись за его руки, помогая ему подняться.

— Ты как, дорогой? — подошла мама, тоже помогая.

— Жить буду... Только руки онемели, — ответил папа, вставая на ноги.

— Берегись!! — резко закричал отец, закрывая нас собой. Перед нами, словно призрак, возник незнакомец с поднятым кулаком. Я закрыла глаза, ожидая удара, но через несколько секунд услышала лишь свист. Открыв глаза, я увидела, как белая светящаяся нить схватила за руку незнакомца и унесла его подальше от нас.

Это была Милора, держащаяся за белую нить рукой. Незнакомец упал рядом с ней и сразу же получил посохом по маске, отчего его отбросило на немалое расстояние.

— Сейчас твой противник — я, — произнесла она, выставляя посох в его сторону.

Стоп, а как я вообще их слышу, если они очень далеко? А другие тоже слышат их? Или это только у меня такое?

Ничего не понимаю.

— Вот ведь… старуха, — покряхтел незнакомец, вставая и поправляя маску. На нём не было ни одной трещины, но было видно, что удар не прошел бесследно. — Ладно… пусть будет по твоему.

Его руки стали длиннее и острее, превращаясь в изогнутые ножи. Затем он исчез, появившись рядом с Милорой, и начал размахивать этими ножами. Но она уверенно отбивалась посохом от его атак, несмотря на то, как тот кружился вокруг неё, словно энергичный Хару. Как только они поступили друг от друга, Милора тут же стукнула посохом по земле. Посох вспыхнул зелёным светом, а рядом с шаманкой из-под земли поднялись огромные валуны. Затем валуны треснули и рассыпались на более мелкие кусочки.

Когда у неё появилось большое количество мелких и средних камней, она начала махать посохом, отправляя по несколько камней при каждом взмахе. Они летели быстро, очень быстро, как хакуки, заставляя гадкого незнакомца прыгать туда-сюда. Но как только камни закончились, незнакомец тут же ринулся на неё.

Но досмотреть, что было дальше, мне не не дали. Отец встал перед нами с мамой, хватая нас — братика и сестрёнку.

— Нужно уходить, пока монстры стоят на месте, — сказал папа, уводя нас к юрте Милоры. Там взрослые начали собирать раненых и уносить их внутрь, пока мы шли в их сторону. Позади слышались громкие хлопки, словно что-то свистело и тут же переставало издавать звук. А также разные яркие вспышки, видные на земле.

Маме было тяжело, она глубоко дышала, и её глазки постепенно закрывались, но тут же она их открывала, борясь с усталостью. Сестрёнке было лучше, но ей тоже было неприятно — она постоянно вертелась, смотря испуганными глазами, держась за отца, как я в первый раз прижималась к маме или папе, когда увидела яркую вспышку в небе, а потом, как мама объяснила, — громыхнул гром.

И сейчас я прижималась к маме, а сестрёнка — к папе, который её приобнял и не отпускал.

Братик же не боялся: он ходил рядом, смотрел смело и серьёзно на всё вокруг, держа свой бумеранг, готовясь бросить его, если увидит монстра или злого незнакомца. Но монстры стояли, а незнакомец сражался с Милорой, мерзко смеясь и что-то говоря ей. Я не слушала, лишь смотрела вперёд на юрту, куда занесли последнего раненого.

Надеюсь, мы сможем спастись. Все мы — родители, братик, сестрёнка, Милора и остальные!

Что бы ни задумал папа, я верю, что он нас всех спасёт!

— Но как? Мы окружены монстрами, а Милора сейчас сражается с ним! — сказала сестрёнка, указывая на драку позади нас.

— Она их задержит, пока мы не уйдём. Нам лишь нужно найти у неё камни телепортации.

— Камни телепортации? Откуда они у неё? — спросила мама.

— На случай непредвиденных обстоятельств, если нашему народу грозит опасность, а она не сможет помочь. Поэтому она хранила их в секрете от всех, кроме меня и старейшин.

— Но почему... — хотела спросить сестрёнка, но отец её перебил.

— Потому что безопаснее всего хранить их именно у неё. Меньше риск потерять, а добыть новые крайне сложно, не говоря о создании.

— А как же Милора? Она с нами не пойдёт? — подняла я головку, глядя на папу.

— Она придёт, как только мы окажемся в безопасности. Поверь, её не так просто сломить, — ответила мама. Я снова положила голову на её грудь, чувствуя, как наши сердца стучат в унисон, пока мои глаза смотрели на юрту, к которой мы подходили.

Хочу, чтобы всё это поскорее закончилось.

Когда мы были совсем близко к юрте, внезапно перед глазами вспыхнул свет, заставив закрыть глаза от боли. Голова закружилась, звенело в ушах, что-то сильно толкнуло нас с мамой, отчего мне стало немного легче. Потом мы упали — вернее, мама упала, крепко держа меня, чтобы я не ушиблась. Было больно, очень больно от этого яркого света. Я не слышала, как плакала, просто держала закрытые глаза, через которые текли слёзы.

Ох, Тей’Кана! Пусть эта боль уйдёт! Пожалуйста! Я больше не могу её терпеть!

— Анова! — неожиданно услышала я голос мамы, почувствовав, как она поднимается. Она убрала мои руки с глаз и полезла под одежду, доставая мой амулет и положив его на руку. — Повторяй за мной! Салурус Небус! Быстрее!!

Я сделала так, хоть ничего не слышала, кроме маминого голоса. Вдруг амулет стал холодным, по телу пробежала приятная дрожь. Боль начала уходить, тревога и страх утихали, я успокоилась. Наконец открыла глаза и увидела перед собой маму.

— Мама! — я обняла её всеми шестью руками. — Спасибо, мама!

— Ты меня напугала, но хорошо, что всё в порядке, — сказала она, улыбаясь. Она была счастлива, как и я, вся боль тут же ушла! Этот амулет... Неужели он действительно необычен? Надо будет потом у мамы расспросить, как только спасёмся.

Но...

Обернувшись, я увидела, что горит юрта шаманки. Затем она взорвалась яркой вспышкой, ослепившей меня, я зажмурилась, но потом, когда свет угас, открыла глаза. Теперь от неё остались лишь горящие куски дерева, шкур и ткани. Как же так случилось? Монстры? Но они стояли неподвижно и ничего не делали, лишь смотрели! Кто-то тронул то, что нельзя? Но Милора всегда прячет опасные вещи.

Тогда что могло взорвать её вместе со всеми...

Нашими сородичами...

Они умерли там  — в огне.

Остались только мы — мама, папа, братик, сестрёнка, шаманка Милора и я.

Больше нет тех, кого я знала — ни друзей, с которыми часто играла в догонялки, прятки или мячик, ни знакомых, что приходили на мой день рождения, никого…

Они все умерли, теперь мы единственные…мы одни.

Я же верила, что мы переживём это. Многие из нас смогут, но, глядя на горящую юрту, я чувствовала, что что-то во мне ломается от понимания произошедшего.

Но моя семья жива! Мы можем выбраться и найти помощь! Я уверена в этом! Надо просто...

— Мам? — увидев расширенные глаза матери, что смотрела влево, я повернулась.

Лучше бы не делала...

Рядом неподвижно лежала сестрёнка с большим чёрным поломанным куском дерева в теле, под ней снег постепенно краснел. Её глаза смотрели на нас, но блеска в них уже не было.

Она умерла, прямо перед нами, лежа на снегу.

— Нет... Нет-нет-нет!! Хирара!! — сначала тихо, потом голос стал громче. Мама подползла к сестрёнке, продолжая держать меня на руках, взяла её за лицо и повернула к себе. Она кричала, плакала, но я ничего не слышала. Просто смотрела на сестрёнку, неподвижно лежащую перед нами.

Почему? Почему это происходит с нами? Мы никого не трогали, не обижали, никого не убивали. Наше племя жило вдалеке, изредка заходя в города, чтобы купить что-то не рынках. А потом уходило, никому не докучая, никого не донимая.

Мы были готовы дружить, помогать и делиться.

Мы не были злыми.

Почему же... нас не любят? Почему прогоняют, презирают или не хотят видеть? Разве мы так страшны? Или слишком сильно отличается от них? Или нам просто так не любят?

Зачем всё это?

— О-о-о... Кажется, одной не повезло, какая жалость... Хотя я ожидал, что вы все переживёте взрыв. Всё же вы мне нужны живыми, — услышала голос сзади.

Тот самый — хриплый, противный и жуткий голос незнакомца.

Мама замолчала, слёзы стекали по щеке. Она повернулась к незнакомцу, который сидел на корточках, опираясь подбородком на правый кулак, смотря на нас. Я невольно посмотрела вниз, ближе к его второй руке, лежащей на другом колене. В ней были две седые лапки с капающей кровью.

Милора тоже... умерла?

А братик с папой?

Где они?

— Ммм? О! Ищешь папу с братцем? — сказал незнакомец. Я посмотрела на него. Он просто указал вправо: — Вон там они.

Я посмотрела туда. Там были братик и папа, которых держали монстры. Они не двигались, просто висели, как тряпки, истекая кровью.

Я заплакала, увидев, что им сделали больно.

— Ой, да ладно! Они живы! Просто слегка избиты, чтобы не ерзали, вот и всё! — весело ответил он, подняв ладони. Потом опустил их и голос стал спокойнее: — Мне правда жаль, что твоя старшая сестра умерла. Видимо, ещё не такая крепкая, как твоя мама, девчонка. Да и похер, главное, что вы никуда не убежите. Вас окружили, схватили и всё, чики-пуки! Ещё и лапки шаманки прихватили — вообще идеально, по-моему, хе-хе!

— Ублюдок... — прошептала мама, опуская голову и дрожа.

— Что сказала? Повторишь? — он приблизил голову.

Но вместо ответа мама резко замахнулась когтями. Незнакомец ловит её руку у маски, отстраняет её чуть в сторону, хватает маму за шею и поднимает. Из спины у него появляются чёрные мерзкие отростки, захватывающие остальные руки мамы. Он отпускает шею, освобождая руку.

Одна из них хватает меня, вырывая из маминого объятия.

— Мама!!

— Анова!

— Заткнитесь оба! — крикнул он, заставляя меня замолчать. Я испуганно смотрела на его белые зрачки. — Иначе я вырву лапы вам обоим! Чтобы неповадно было!

— Только попробуй тронуть её, шайба! Клянусь богиней, я тебя...

Мать не успела договорить. Незнакомец ударил её по животу в место, где был ребёнок.

Нет! Не надо! Не трогай маму!

Я пыталась вырваться, царапалась, старалась помочь маме. Но отросток не разжимался.

Мама охала, а потом начала кашлять, выплёвывая кровь на снег.

— Упс! У тебя был ребёнок? Жаль, но его в расчёт не берём.

— Кха!.. Шайба... Тебе это не простят! — ответила мать, злобно смотря на него.

Незнакомец усмехнулся.

— Да неужели? Ты не первая, кто мне об этом говорил. Но все они уже сдохли, кормят червей под землёй. А я стою здесь во всей красе! Назло тем, кто мне это говорил! Сколько за мной охотятся? Не помню, может, пять лет или больше. Тех, кто хочет моей смерти, много. Слишком много дерьма наделал, чтобы меня так просто оставить на свободе. Так что...

Он замолчал и повернулся ко мне.

— Хватит царапать его, тупое создание! — крикнул он, шагнул и ударил меня ладонью.

Больно! Очень больно! Голова кружится, я не понимаю, что происходит.

Но слышать могу.

— Не трогай её! Клянусь Тей’каной, я заставлю тебя страдать! — закричала мама.

— И как ты это сделаешь? Твои руки связаны, а сил вырваться нет.

Постепенно голова перестала кружиться, всё вокруг стало на свои места. Я видела, что происходит между мамой и незнакомцем, стоящим перед ней.

Но вместо ответа она плюнула на его лицо, он закрылся рукой, от чего слюна запачкала его ладонь.  Выразив отвращение, он посмотрел на руку, покрытую кровью и чем-то фиолетовым.

— У нас, женщин Лунатаков, яд находится не только в лапах, как ты мог заметить.

Незнакомец посмотрел на маму, потом на руку и снова на неё. Вдруг рука внезапно начала дымиться, а незнакомец заорал, схватившись за неё. Отростки отпустили нас обоих, вернувшись к незнакомцу и исчезая в его спине. Я тут же встала и подбежала к маме, пытаясь помочь ей подняться.

— СУКАААА!!! — закричал незнакомец. Обернувшись, я увидела, как вторая рука превращается в длинный острый нож. Взмахнув, он отрезал эту руку, она упала на снег — и мгновенно превратилась в лужицу.

— Анова. — почувствовав мамину руку, я обернулась к ней. Она смотрела уставшим взглядом, с красными глазами и кровью на губах. Тяжело дышала, говорила с трудом, сквозь боль: — Послушай, мы не сможем сбежать все вместе, но ты... сможешь.

— Мам? О чём ты...

— Прости, что приходится так поступать... Проживи хорошую жизнь и... прощай, я люблю тебя, солнышко.

И не успев сказать ни слова, мама схватила амулет и начала шептать.

Я не различила слов, лишь увидела яркий свет, внезапно возникший передо мной.

А потом я провалилась во тьму…