услышь меня

На следующий вечер я возвращалась из спортзала и снова встретила их около подьезда: Викушу и ее мажора, которого, как я узнала от знакомого парня с его факультета, звали Влад Савицкий.

Знакомый рассказал, что Савицкий перевелся к ним из Москвы, у него крутые предки и куча бабла.А еще он почти ни с кем не общается, хотя многие были бы не прочь завести с ним дружбу. Даже Алан, непровозглашенный король универа, ну а попросту мешок с дерьмом, у которого были богатые родители и куча самомнения.

Савицкий на всех плевать хотел.Но положил глаз на Викушу.Меня это настораживало.

Почему она? Что он от нее хочет?Влюбился с первого взгляда? Бред. Таким, как Савицкий, это несвойственно.

А еще я никак не могла понять, где видела его раньше.

Этим вечером они целовались.Вика обхватила его за шею. Он одной рукой гладил ее по спине, а другой играл с распущенными волосами.

Я же сидела в машине позади них, словно взрывом оглушенная, и смотрела на все это.Видела, как она чуть-чуть привстает на носочки, чтобы быть выше.Видела, как его лапа скользнула ниже тонкой талии.

И больше не могла терпеть.

Вышла из машины и сказала громко:— Не съешь ее.

Они отцепились друг от друга, и Викуша зачем-то прикрыла губы ладонью.Трогательный жест, который окончательно меня распалил.

— Опять ты, малышка. — Савицкий был недоволен, а я злорадствовала.

Мы едва не подрались — уже во второй раз. Я готова была надрать ему задницу, а Савицкий не собирался уступать. Я даже руку занесла — снова.И я бы ударила этого урода, ведь была уверена, что он играет с Викушей — наивной девочкой, которая наверняка хочет романтики, любви и нежности.Но Сергеева не дала драке начаться — встала между нами, зная, что ее я не ударю. Пришлось отступить.

Конечно, я осталась виноватой.Я всегда была виноватой в ее глазах. Всегда была плохой, что бы ни делала.

Викуша сказала, что я отвратительна.

— Какого черта ты нам мешаешь? Зачем ты задираешь Влада? Тебе скучно? — ядовито спрашивала она, и я понимала, что она безумно зла. — Или неприятно смотреть на счастливых людей? Если так, то попытайся стать счастливой и катись к какой-нибудь Каролине. Ее же ты там тайно любила?

Каждое ее слово вгоняло пару гвоздей в гроб моих чувств.

— Что ты несешь, Вика? При чем здесь она? — в какой-то момент спросила я.

А ее глаза загорелись такой яростью, что я оцепенела. И молча слушала бред, который она несла.И отвечала ей молча — просто поняла вдруг, что не могу говорить.Не могу спорить.

Сергеева была уверена, что я с детства сохла по Каролине.Я всегда думала о тебе, Вика.Открой глаза.

Что мне неприятно видеть ее с другими.Да, неприятно, кому приятно видеть с другим ту, от которой голова кругом?

Что я всегда относилась к ней хуже всех в школе.Полнейшая чушь!Я всегда защищала тебя. Ото всех!

Что я разбила нашу дружбу — иллюзию дружбы.А я не хотела быть в вечной френдзоне.Я хотела твоей любви, а не дружбы.Но ты трижды меня отшила!

Что я самоутверждаюсь за ее счет.Я. Никогда. Не. Самоутверждалась. За. Чужой. Счет. Я не такая слабачка.

Если бы я могла, я бы смеялась.Но я просто молча слушала ее, а потом ушла. И, тяжело ступая, стала подниматься по лестнице.

В висках громко стучал пульс.В груди было тяжело — будто ее стягивал тугой обруч.Пальцы рук кололо от напряжения.

Почему она видит меня такой?Почему в ее глазах я — моральная уродка?Почему она не дает мне шанса?

Я не понимала.Но я хотела понять это.Хотела расставить все точки над «и». Хотела, чтобы Викуша услышала меня — хотя бы раз.

Я ждала ее на площадке, чтобы поговорить.Это решение далось мне с трудом.

Услышав, как она поднимается на лифте, я даже хотела сбежать, как трусиха. Но буквально приказала себе остаться.Мы должны были поговорить наедине.

Когда Викуша вышла из лифта, я заступила ей дорогу.Она дала мне минуту.И я попыталась ей все объяснить.

Сказала все, что чувствовала.Что никогда не хотела обидеть ее по-настоящему.Что не спорила на нее.Я не хотела, чтобы она считала меня конченой уродкой.

Обо мне могут думать все что угодно — те, на кого мне плевать.Но для близких и любимых я не хотела быть плохой.А ведь несмотря на то, что мы не общались, Сергеева все еще входила в категорию своих.

Я не сказала ей только того, что люблю ее.И что последние дни заставили почти угасшее чувство проснуться.

Лишь обняла, потому что не смогла больше сдерживать эту проклятую нежность, и поняла, что у меня срывает крышу, когда она прижалась щекой к моей груди — маленькая, хрупкая, беззащитная.Родная. Моя девочка.

Мне казалось, что я нашла то, что давным-давно потеряла.И ничуть не жалела о том, что переломила себя для этого разговора.

Я зарылась носом в ее волосы.И снова почувствовала едва заметный аромат клубники.

А когда Викуша мягко высвободилась из моих рук, нахмурилась.Не понимала, почему она уходит.

— Зачем? — тихо спросила она.— Потому что хочу, — не нашла я лучшего ответа. — Эгоистка, да? Наверное. Но... Вик, я не хотела тебе сделать больно. Прости, если делала.— Делала.

Даже от самых простых слов может быть больнее, чем от метких ударов по болевым точкам. Слов-лезвий.Но наверное, я заслужила.

— Возможно, я и правда идиотка, — вздохнула я. — Прости. Возможно, я не понимала, что делаю.

После этих слов я пошла к своей двери, не веря в то, что сделала.

На полпути я остановилась и сказала Викуше напоследок:— И да, я запала на тебя. Давно.

Искренне. От всего сердца.

— Что?.. — ошарашенно спросила она.

Я улыбнулась и закрыла дверь.А после прислонилась к ней спиной, тихо смеясь.

Я реально сошла с ума.Но я действительно хотела, чтобы она была моей.Я всегда этого хотела, но боялась признать в полной мере.

— Ви, что с тобой? Ты пьяна, что ли? — услышала я голос матери, которая выглянула в прихожую, услышав мойсмех.— Немного, — улыбнулась ей я.Она нахмурилась.— Ты же за рулем. Совсем, что ли? — не поняла она мой юмор.— Ма, конечно нет, — отозвалась я весело. — Просто у меня хорошее настроение.— Именно поэтому ты уже минут десять смеешься в прихожей, даже не разувшись? Не знала, что когда у людей хорошее настроение, они так делают, — покачала головой мать.

А я обняла ее и потащила на кухню, заявив, что голодна.

Этот поздний вечер стал переломным. Наши отношения с Викушей стали меняться.

Сначала она явно оценивала нас обоих — и меня, и Савицкого, который казался мне все более и более подозрительным, ведь ни с кем кроме Викуши он не общался.

Злило ли меня это? Отчаянно злило.Но я терпела: понимала, что иначе и быть не может.

Меня не было в жизни Сергеевой несколько лет. И я не могла врываться в нее и устанавливать свои правила.

Мне нужно было доказать Викуше, что не такая уж я и коза.Что я не хуже Савицкого.Что заслуживаю ее внимания и нежности.Что люблю ее.

Я пыталась быть милой, хотя на самом деле мой сложный характер с трудом позволял делать это.

Мне раз за разом казалось, что я ломаю себя.Но все равно я ни о чем не жалела.Теперь я не хотела отступать.Не хотела повторять ошибки нашего детства.

Но, черт побери, как же я ревновала!

При Викуше я старалась оставаться спокойной, но в спортзале стала выкладываться на все двести, потому что так становилось легче.

Правда, когда мажорик пришел к ней домой, я не выдержала — отправилась им мешать, прихватив в качестве повода бутылку игристого.Владик ошивался в ее квартире без футболки, светя хилыми ручками и демонстрируя хилый пресс.

Ладно, не такой он был и хилый. Просто Владик жутко меня бесил.

И я хотела быть лучше его.

Даже футболку сняла, заставив Сергееву закатить глаза.

В конце концов она согласилась на свидание.

Я понимала: это — тот самый шанс, о котором я раньше думала.Шанс показать Викуше свое отношение к ней, желание взять ответственность за наши отношения, показать, что я не собираюсь отступать.

Я долго думала, каким должно быть идеальное свидание.Романтики во мне было не слишком много — куда меньше, чем в Савицком. И я не могла позволить себе арендовать корзину с воздушным шаром или повести Викушу в какое-то невероятное место.

В конце концов, мажор успел сводить ее в дорогой и престижный ресторан с видом на ночной город, и другие рестораны точно не удивят ее после такого.

Конечно, я могла понадеяться на свое обаяние и просто пригласить Викушу погулять по городу или отвезти на пикник, но мне казалось, что этого мало.

Я боялась проиграть мажору.И я хотела подарить Викуше действительно крутые ощущения от общения со мной.

А потом вспомнила о базе отдыха на берегу водохранилища. Наша компания часто отдыхала на одной из таких баз. Мы в складчину арендовали коттедж — выходило совсем недорого. И веселились день или два — с шашлыками, сауной и бассейном. Прошлой зимой наша группа справляла на какой-то базе и «экватор».

Идея показалась заманчивой, но я понимала, что для первого свидания это слишком — провести наедине за городом столько времени. Викушу такая перспектива может банально испугать.И я позвала с нами Димку и его девушку, решив, что с ними Викуше будет комфортно.

Когда я вспоминаю эти два дня — два самых счастливых дня, мне хочется кричать и крушить все вокруг.Но я сдерживаюсь.Теперь я научилась сдерживаться. Действительно научилась.

Это было идеальное свидание.

Да, я не могла предложить Викуше яхту, поездку в Париж или дорогие подарки.Только себя.Свои чувства и свою искренность.И я действительно хотела доказать Викуше свою любовь, так отчаянно пробудившуюся и неприкаянную.

Чувства. Много это или мало? Важны ли они? Не знаю.Кто-то с восторгом смотрит на кожаные сверкающие ботинки, кто-то — на сверкающие глаза.У всех по-разному.Осуждаю? Нет. Принимаю и понимаю.

Наверное, если бы Викуша выбрала Влада, я бы тоже поняла.Но я выбрала Викушу, потому что знала, что она не такая.

Не поставит внешний лоск выше своих чувств, как когда-то это сделала Маргарита, польстившаяся на деньги того блондинчика.Не будет изменять, как когда-то сделала это Юля, обидевшись на меня и переключившись на сохнувшего по ней Серого.

Я не была святой.Я и сама часто выбирала то, что ярче, — ту, что ярче. Эффектнее, красивее, соблазнительнее.Но с Викушей это не работало.Какими бы эффектными ни были другие девушки, они не могли затмить ее.И только ей я могла писать свои дурацкие стихи, которых всегда стыдилась.

Я сделала правильный выбор.

Викуша никогда не бывала на водохранилище — обычно они с родителями ездили на море — и восторгалась местными красотами.А я поглядывала на нее через зеркало заднего вида и старалась скрыть свою радость.

Мне нравились ее эмоции.То, с каким восторгом она смотрела в окно на огромную неподвижную водную гладь.С каким упоением она разглядывала небо.Как улыбалась, делая с Лизой селфи.Ее голос, мимика, жесты, эмоции — все было очень живым, ничуть не наигранным.

И я любила ее такой — живой, искренней, настоящей.