слишком много бездны

Спустя полчаса мы выходили из ювелирного магазина с кольцами — по велению Чернова они остались у Виолетты.

Пока мы шли до машины, я все время нервно оглядывалась.Мне казалось, что вот-вот кто-то подбежит и выхватит коробочку с украшениями из рук Малышенко — такими дорогими они были.

Благородное белое золото и изящные бриллиантовые «дорожки»: у меня — белые камни, у нее — черные.Как сказал консультант, подобное дизайнерское решение позволяет подчеркнуть одновременно целостность пары и индивидуальность. Формулировка так понравилась Стасу, что он взял эту пару. На цену даже не посмотрел.А я посмотрела и обомлела.

После ювелирного Стас повез нас в ресторан — обедать.И за трапезой рассказывал нюансы из жизни своей сестры Марго, роль которую играла Вита, а также объяснял, как мы должны вести себя с родственниками Русланы.

— Перед Люциферовым ходим на задних лапках, улыбаемся, как суслики, делаем все, что он хочет, и, самое главное, дружно поем песнь о вашей счастливой жизни и о моем участии в ней, — наставлял нас Стас. — Мой тесть должен знать, какой я чудесный. Смог подняться после детдома, смог вытащить сестру и сделать ее человеком. — С этими словами он похлопал Виолетту по плечу. — Я всю жизнь положил на то, чтобы сделать свою единственную сестренку счастливой. И вот, после того как она женилась, могу взяться и за создание собственной семьи.

— Кроме сестры у тебя нет родственников? — спросила Виолетта.— Есть, — поморщился Стас. — Тетки и их родня. Но вот ни хрена они мне не родственники, ребятки. Только и могут бабки выпрашивать и слезно просить помочь. Да вот беда — когда мы с сестренкой остались сиротами, ни одна из них нас взять к себе не захотела. Послали к черту. Мол, своих ртов много. — Он положил на сцепленные пальцы подбородок. — Поэтому на правах вашего почти старшего брата могу дать бесплатный совет. Относитесь к людям точно так же, как они относятся к вам.

Наверное, мне не нужно было писать вчера Каролине, что Виолетта уже едет к ней.Наверное, я все же должна была написать, что она в душе и мы отлично провели время — поступить так же, как поступала со мной она.Наверное, но... я не смогла.Мне всегда хотелось быть честной. Честной и смелой.

После обеда в ресторане и краткой информационной справки о семье Лиферовых Стас повез нас домой. Остальное — заказ букета, бутоньерки, а также вызов парикмахера, визажиста, фотографа и оператора — он взял на себя.

— Четверг — день икс. Будьте наготове, ребятки, — сказал он нам на прощание, прежде чем уехать. — И да, Виолетта, я уладил ту проблему, о которой мы разговаривали.

Матвеев только кивнул.И кажется, облегченно выдохнул.

— О какой проблеме он говорил? — спросила я его, когда Стас уехал.— Да так, о подработке одной, — отозвалась она и первой пошла к подъездной двери.

А когда мы были на лестнице, ей позвонила Каролина.

Остаток вечера и ночь мы провели раздельно — хотя мы теперь и были почти женами, но домашнее задание никто не отменял.

Ночевали мы тоже каждый в своей квартире.

Виолетта снова предложила остаться у меня, но я, хотя и безумно хотела этого, сказала, что теперь всё в порядке.

— Точно? — спросила она.— Точно, — кивнула я и не смогла не сказать про Серебрякову: — Не хочу, чтобы Каролина тебя ревновала. Наверное, она переживает. Боится, что ты поступишь с ней так же, как и со мной.— Опять ты об этом, — вспыхнула она.— Не нравится, что напоминаю об измене? — натянуто улибнулась я. — Прости. Возможно, ты уже обо всем забыла, но я нет. И извини, что втянула тебя во все это.

На этом я просто захлопнула дверь, потому что почувствовала себя ужасно, вернее, попыталась сделать это, но рука Виолетты не позволила двери закрыться.

— И я, — сказала она, смерив меня тяжелым взглядом. — Я тоже не забыла.

Кажется, она хотела добавить что-то еще, но передумала.

— Спокойной ночи, — только и услышала я. — Звони, если что.— Доброй ночи, — едва вымолвила я и закрыла дверь на все замки.

Засыпала я с мыслями о том, что, несмотря ни на что, Виолетта все равно рядом — за стенкой.И возможно, стена между людьми — не самое страшное препятствие. По крайней мере ее можно разрушить.А вот если между людьми стоит человек, можно ли будет разрушить его?...

Утром мы, разумеется, вместе поехали в университет и обе усердно делали вид, что ничего не произошло.О свадьбе тоже не вспоминали.

Только уже выходя из ее машины на университетской парковке, я тихо спросила:— Ты кольца хорошо спрятала? Если мы еще встрянем на круглую сумму твоему Стасу... — Я многозначительно замолчала.— Не переживай, — отозвалась Виолетта. — Кофе? — вдруг спросила она.— Спасибо, не хочу, — отозвалась я и, громко стуча каблуками, пошла к своему корпусу, где меня уже ждала Сашка.

Я думала, дни до нашей постановочной свадьбы будут тянуться медленно, уныло и однообразно, однако на учебе был такой завал, что осенняя меланхолия сама собой испарилась.Я только и делала, что что-то учила или писала конспекты, да и Малышенко, кажется, была загружена по горло.

Во вторник после пар, которых было целых пять, я столкнулась нос к носу с Савицким.

Хотя нас и отпустили на двадцать минут раньше, на улице уже стемнело и горели фонари.Но, к счастью, в этот момент я была не одна — шла с подругами.

Самира до сих пор возмущалась из-за того, что мы позволили ей позвонить Лео, когда она была в таком состоянии.

— Теперь он думает, что я ненормальная! — в который раз возмущалась она. — Нет, он думает, что я алкоголичка!— Ой, да ладно, — махнула рукой Сашка. — Зато он знает, что с тобой можно классно потусить!— Меня, между прочим, стошнило дома! На него! — выдохнула Самира. — Представляете, какой кошмар. Как же стыдно! Как стыдно...

Ей, девушке аккуратной, опрятной и собранной, становилось плохо лишь от одного этого воспоминания.Зато нам всем было смешно.И мы все больше и больше убеждались, что художник нашей подруге совсем не безразличен, хотя у него на счете и нет огромных денег.

— Не переживай, думаю, ты ему нравишься, — сказала Полина, обняв ее.— Как может нравиться человек, которого на тебя тошнило?! — возопила Самира. — Я теперь от него шарахаюсь. Даже сообщения не открываю. Стыдно-о-о, — повторила она и похлопала себя по красным щекам.

Когда перед нами появился Влад, я так и не поняла. Он словно вынырнул из какой-то глубокой тени и остановился перед нами.

Мы тоже остановились.

И я вдруг запаниковала — Савицкий смотрел прямо на меня.Смотрел пристально, так, словно хотел забрать с собой и больше не выпускать из своей квартиры. По крайней мере мне так казалось.

— Виктория, нужно поговорить, — сказал он своим бархатным голосом, который я когда-то считала чудесным.

И одет он был все так же стильно — на этот раз во все черное. Черный цвет был ему к лицу.

— Нам не о чем говорить, — ответила я и снова почему-то почувствовала вкус крови во рту, хотя губа уже заживала.— Ты же знаешь, что есть о чем.— Эй, чувак, — вышла вперед Сашка, держа рюкзак на одном плече. Голос ее сочился злостью. — Тебе сказали, что нет. Услышал? Отчаливай.— Я разговариваю не с тобой, — спокойно отозвался Влад. — Виктория.— Нам не о чем разговаривать, — повторила я.— Мы должны поговорить. Пожалуйста, не бойся меня.

Савицкий попытался взять меня за руку, но я не дала ему этого сделать.

— Не трогай ее, — прошипела Самира.— Виктория, — не слышал ее Влад. Девчонок для него словно и не существовало. — Нам надо поговорить. Я тебе все объясню.— Мне не нужно ничего объяснять, — с трудом сохраняя внешнее спокойствие, сказала я. — Я уже все поняла. Давай просто забудем друг друга. Без разборок и конфликтов.— А я не хочу тебя забывать, — спокойно отозвался он.— Иди к черту, — разозлилась я, не понимая, издевается он или действительно хочет продолжить наше общение.

Он ведь даже не извинился!Не попросил прощения!Просто дал понять, что хочет играть со мной и дальше!

Нет уж, малыш.Найди другую идиотку, о страхах которой тебе расскажет ее подруга.И манипулируй ею.

— Ради тебя? Ради тебя схожу, — вдруг улыбнулся он. — Поговорим у меня в машине. Ты узнаешь много интересного, обещаю.— Я тебя интересно могу послать куда подальше, — любезно вставила Сашка.— Что происходит? — раздался плавный мужской голос.

И за спиной Влада появился Лео — как он тут оказался, я понятия не имела.И Самира, по-видимому, тоже.

— Он хочет утащить с собой Викушу! — моментально пожаловалась ему Амирова.

Голос у нее при этом был таким милым и беззащитным, что мы с Полиной удивленно переглянулись.

— Не неси чушь, — поморщился Влад. — Нам просто нужно поговорить.— Если девушка не хочет разговаривать, наверное, не стоит ей надоедать, — спокойно сказал Лео.Савицкий окинул его тяжелым взглядом:— Не твое дело.— Может, и не мое, но не могу пройти мимо.— А ты попробуй, — процедил Влад. — Может быть, получится.— Слушай, я ведь тебя знаю, — вдруг прищурился Лео, разглядывая Савицкого. — Точно знаю. У меня фотографическая память на лица.— И кто же я?— Ты тот парень, который устроил аварию летом. Вот только когда, не помню. На даты у меня плохая память, — усмехнулся Лео.

Лицо Савицкого оставалось таким же каменным, но вот взгляд изменился.

— Что? Какую аварию? — не поняла я.— Он под воздействием чего-то участвовал в нелегальных гонках и спровоцировал серьезную аварию, — не сводя с Влада глаз, сказал Лео. — Это ведь ты. Сын Бориса Савицкого, да?

Влад вдруг рассмеялся, запрокинув голову — весело и задорно, словно Лео и не говорил этих слов, прозвучавших страшно.

— Откуда ты взялся, малыш? — спросил он и схватил Лео за грудки. — Какого. Черта. Ты. Несешь.

Впервые он настолько вышел из себя. Не считая того раза, когда я побывала у него в гостях, разумеется.И это было очень странно.

Видимо, Лео попал в точку.

— Отпусти его! — потребовала Сашка.— Убери от него руки! — одновременно с ней испуганно воскликнула Самира. — Не трогай его!

Однако Влад явно не слышал их.И Лео отпускать не собирался. Слишком взъярился.Слишком страшными стали его глаза — в них вновь виднелась та самая бездна.

— Еще раз, — встряхнул Савицкий художника, — Что ты несешь?— То, что слышал, — ответил тот и попытался отпихнуть Влада, но последний слишком крепко держал его, — Или боишься правды?— Не стоит распространять слухи, малыш, — тихо, на яростно проговорил Савицкий. — За такие вещи приходится отвечать.— Лучше бы ты за аварию ответил, — отозвался художник и тоже схватил его за ворот, разозлившись: в плавном голосе зазвучал металл.— Эй, парни! — поняла, что дело пахнет жареным, Сашка. — Не смейте драться!— Или в тот день ты был не таким смелым? — продолжал Лео. Он тоже завелся и тоже не слышал Сашку.— Заткнись!

Савицкий занес руку, чтобы ударить Лео.Однако появление Малышенко не дало ему этого сделать.Виолетта не без труда разняла их.

— Брейк! Что происходит? Какого ты опять тут отираешься? — взглянула она на Влада с неожиданной яростью. Кажется, она сама с трудом сдерживалась, чтобы не врезать ему, как в ту ночь. — Я же сказала тебе: не подходи к ней. Не приближайся, скотина.

Однако Влад будто ее и не слышал. Игнорировал.

Он поправил воротник куртки и сказал, глядя в мою сторону:— На гонках меня подставили. Поняла?— А в тот вечер... Тебя тоже подставили? — спросила я, и голос мой звучал звонко, хотя сердце сжалось от новой волны иррационального страха, который я никак не могла побороть. — Наверное, Алан? Ментально внушал тебе употреблять таблеточки и угощать ими гостей?Он крепко стиснул зубы.— Мы еще поговорим. Когда всего этого сброда не будет.

После чего ушел.И ни разу не оглянулся.

Виолетта проводила его долгим взглядом, который не сулил Савицкому ничего хорошего, и повернулась ко мне.

— Так и знала, — сказала она. — Стоит оставить тебя без присмотра на десять минут, как что-нибуль случается.— Нас отпустили с пары пораньше. А ты что здесь делаешь? — удивленно спросила я. — У тебя же только трипары было.— Тебя ждала, — коротко ответила Виолетта.— Зачем?..— Домой отвезти.— Крутая ты, Виолетка, — по-пацански хлопнула ее по плечу Сашка. — Не зря я за тебя болела.

Она только улыбнулась.

— Ты в порядке? — спрашивала в это время Самира у Лео. Ее обычно боевой голос слегка подрагивал. — Он не сделал тебе больно? Он тебя не обидел?— Говорят, художника может обидеть каждый, но не каждый художник позволит себя обидеть, — отозвался Лео, поправляя воротник джинсовой куртки. — Все в порядке, Сэм.— Сэм? — удивленно переспросила Полина.— Я зову ее Сэм, — ответил Лео легкомысленно. — Но ей не нравится.— Потому что меня зовут Самира, — нахмурилась подруга. — Нет, серьезно, с тобой все в порядке?— Все, все, не переживай, — отозвался художник.— А что ты тут делаешь?— Тебя хотел увидеть. Ты мне не отвечаешь и дверь не открываешь, — честно признался Лео. — Я тебя чем-то обидел, Сэм?— Нет, — стушевалась Самира.

Видимо, вспомнила, как ее стошнило на него.

— Тогда в чем дело? — удивился он.— Да так... Ни в чем.— Может быть, посидим где-нибудь в кафе и поговорим? — предложил Лео.

Мне понравился его взгляд — он смотрел на Самиру с долей нежности.

— Давай, — похлопала она ресницами, заставив Сашку хмыкнуть.

— Подождите, не уходите, — сказала я поспешно, — Лео, откуда ты про Савицкого знаешь?— Да слышал кое-что от московских знакомых, — уклончиво отозвался художник. — Знаю, что он младший сын Бориса Савицкого, бизнесмена, может, слышали о нем? Я как раз летом ездил к этим... знакомым — помогал одному челу с выставкой. И ребята рассказывали, что Савицкий участвовал в ночных нелегальных заездах. Был под чем-то и спровоцировал аварию. Слава богу, ту девушку спасли и сейчас все хорошо. Но отец на него взъелся и отправил с глаз долой.— Ублюдок, — пробормотала Вита.— Так он давно употребляет, — тихо-тихо сказала я, снова вспоминая белые таблетки в его ладони.

Можно ли было еще сильнее разочароваться в человеке?Можно ли было еще сильнее почувствовать к нему отвращение?

— А они все, Вика, не ангелы, — вдруг сказал Лео.— Кто все? — удивилась я.— Он и его компания, — ответил художник. — Все: дети из обеспеченных семей. У всех все есть. И всем — скучно. Вот и развлекаются, как могут. Вечеринки, гонки, азартные игры, девочки, алкоголь — у них все есть. Не знаю, что тебя связывает с Савицким, но держись от него подальше. А ты ее подальше от него держи, — кивнул он Виолетте. — И спасибо, что оттащила этого неадеквата.

Та кивнула. И я тоже едва заметно кивнула, принимая сказанное к сведению.

— Лео, а как ты его узнал-то? — удивилась Самира. — До этого где-то встречал?— В газете одной фотку видел, — ответил он.— В какой? — не отставала подруга.— Не помню, — пожал плечами Лео. — Какой-то интернет-портал. Там писали про аварию. Ну, идем? — протянул он ей руку.

И Самира несмело ее взяла, зачем-то оглянувшись на нас. Полина тотчас показала ей два больших пальца, поднятых кверху. А я подмигнула.

— Пока-пока, — помахала нам Самира.— Если тебя начнет тошнить, вышей то лекарство, которое я тебе дала! — веселясь, крикнула ей вслед Сашка.

Амирова снова обернулась, но теперь лицо ее было возмущенным.«Замолчи», — беззвучно проговорила она, а затем ухватила Лео под руку.

Виолетта посадила нас троих в машину и развезла по домам. При этом она почти не говорила — сосредоточенно вела автомобиль.Зато мы с девчонками разговаривали — громко и возмущенно.Естественно, мы обсуждали Савицкого.

И хотя я была ужасно зла, в глубине души оставалось сожаление, что с ним все вышло так печально.Что он оказался таким — жалким, злым, неправильным.Что моя вера в людей пошатнулась.

Мне действительно хотелось, чтобы во Владе сияло солнце, но, кажется, бездны в нем было слишком много.Слишком много пугающей пустоты.

Ночевали мы с Виолеттой снова раздельно, и я долго не могла заснуть — в голову лезли плохие мысли. Пришлось встать, взять телефон и включить медитацию — ее мне всегда советовала Танька, которая обожала психологию.Только под звуки спокойного женского голоса, который переносил меня на солнечную летнюю поляну, я и смогла уснуть.

Мне снилось, что я опаздываю в загс. Иду к ней, приподняв пышную юбку свадебного платья, но каждый шаг дается с трудом. Когда же наконец дохожу и распахиваю дверь, вижу, что в зале стоят Виолетта и Каролина.Виолетта откидывает с ее лица вуаль и целует ее.А гости громко им аплодируют.

Как бы я ни была признательна Малышенко за спасение, как бы ни была ей благодарна, боль от поступка Виолетты все равно оставалась в сердце. Такие раны заживают долго.

А то, что произошло между мной и Владом, было лишь анестетиком, который только на время заставил меня забыть о случившемся.Анестезия проходила, и я снова чувствовала, как кровоточит душевная рана.

— Сильная и смелая, — шептала я утром в ванной комнате, глядя на себя в запотевшее зеркало. — Ты сильная и смелая. И ты это переживешь.

Кончиком указательного пальца я дотронулась до стекла, оставляя след. И написала ее имя: «Ви».Нарисовала сердце. И тут же стерла.

Я просто ее разлюблю.Она видит во мне друга. И я тоже буду видеть в ней только друга.