монстр

Он улыбался — широко и пьяно. Волосы его были взъерошены. Голубая рубашка расстегнута на несколько пуговиц, словно ему стало совсем жарко.

Что с ним?..

— Извини, ты не должна была это видеть, Виктория, — сообщил Влад.— Что это? — спросила я тихо, сжимая в руке телефон.— Я был немного зол, — сообщил он. — Из-за того, что ты меня кинула. Из-за нее, да? Но ведь ты вернулась. Вернулась. Значит, все хорошо.

Он расхохотался.

— Влад, что с тобой? — спросила я.— Все в порядке. В полном! Идем отсюда.

Мы вернулись в гостиную.Все, что я сейчас хотела, — покинуть этот дом, потому что Савицкий стал меня напрягать.Наше свидание было совсем не таким, каким я его себе представляла.И сам он казался ужасно странным.

— О чем ты думаешь? — спросил вдруг Влад, все так же пристально глядя на меня.

От такого его взгляда хотелось закрыться.

— О том, что, наверное, мне пора домой, — ответила я.Он покачал головой.— Нет, — сказал Влад, не переставая улыбаться. — Нет-нет, малышка. Никаких домой. Ты ведь только пришла. Ты думаешь не об этом.— Что? Почему ты так решил? — удивилась я, твердо решив уйти.— Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, — обронил он загадочную фразу, приблизился ко мне и протянул руку к моему лицу. — Хочешь, займемся тем, что поднимет тебе настроение? — ласково спросил Влад и погладил меня по щеке.— В каком смысле? — ледяным тоном спросила я.

И вдруг заметила, что зрачки его расширены.Меня словно по щеке ударили. Он под чем-то! Он точно под чем-то!

— Ты же взрослая девочка, должна все понимать.— Мне пора домой, — отчеканила я и направилась в сторону прихожей, но Влад поймал меня за руку. — Не трогай меня.— Я тебе не нравлюсь?— Мне пора домой, — сквозь зубы повторила я.— А, точно, — ударил он себя по лбу. — Я забыл. Забыл. Прости! Ты же напряжена. Тебе нужно снять напряжение. Я сейчас!

Он вернулся, когда я уже надела туфли, и закрыл спиной дверь, явно всем своим видом давая понять, что не даст мне уйти.

Мне стало не по себе.

— Как я мог сам расслабиться, а о тебе забыть? — пробормотал он и протянул мне плотно сжатую ладонь. А потом резко раскрыл ее: в ней лежала пара круглых таблеток.— И что же это? — спросила я, хотя прекрасно понимала что.— То, что тебя расслабит, — пожал он плечами. — Ну же, малышка. Возьми одну.— Нет, извини, мне этого не надо, — резко сказала я, боясь показать страх. — Я ухожу.— А с моих губ? — весело спросил Влад, взял одну таблетку в рот и, прижав меня к стене с неожиданной силой, попробовал снова поцеловать.

Испугавшись, я оттолкнула Влада — так, что он покачнулся, а таблетка выпала из его руки. Негнущимися пальцами я попыталась открыть замок.

Однако ничего не выходило.

Страх захватил меня полностью, и пальцы перестали слушаться — задеревенели.

— Куда? — схватил меня за волосы Влад, словно сойдя с ума. — Я не разрешал тебе уходить, малышка.— Отпусти меня! — закричала я, пытаясь вырваться. Телефон упал на пол. — Отпусти! Не смей!— Я так скучал по тебе. Иди ко мне, — жутко улыбнулся Влад и снова попытался поцеловать: теперь у его горячих губ был странный химический привкус. Отвратительный до тошноты.

А может быть, меня начало тошнить от страха, разрывающего сознание на куски. Урод.

Я сопротивлялась, как могла, но его цепкие пальши оказались на моей шее и так сдавили ее, что я закашлялась и на мгновение замерла.

— Замолчи. Замолчи. Ненавижу крики. — Савицкий снова прижал меня к стене, закрывая рот ладонью, в которой несколько секунд назад лежали те ужасные таблетки. —Почему ты все время перечишь мне, а?

Я снова отчаянно пыталась вырваться, но Влад был таким сильным, что сделать это не получалось.

Он удерживал меня и весело смеялся. И от этого становилось еще страшнее.

Тошнота подкатывала к горду.Пульс зашкаливал.Я попыталась укусить его, но Влад с размаха ударил меня по лицу, а потом еще раз — во рту тотчас появился слабый привкус железа.

Он разбил мне губу до крови.В глазах у меня появились слезы — не от боли, а от осознания собственной беспомощности.

— Ты не уйдешь от меня. Больше никогда. Я просто хочу доказать тебе, что я лучше, чем она. Понимаешь, малышка? Понимаешь? — говорил Савицкий, и его обычно плавный бархатный голос стал резким и прерывистым. — Я ведь лучше. Лучше, понимаешь? Ответь. Я лучше? — Он убрал ладонь с моего лица: и она стала скользить по моему телу. — Скажи мне, что я лучше?— Помогите! Кто-нибудь! Помогите! — закричала я во весь голос, так громко, как только могла.

От ужаса меня трясло, и сердце готово было вырваться из груди.Он был сильнее, гораздо сильнее меня. И он был не в себе — под действием чего-то.

— Тебя никто не услышит, — выдохнул Влад, глядя на меня.

Зрачки у него расширились так, что закрывали почти всю радужку и казались черными. В его глазах, казалось, чернела бездна.И эта бездна затягивала меня.

— Никто не услышит. Кроме меня, разумеется. И неба. Смотри, — вдруг поднял он взгляд наверх, к потолку, — там такое красивое небо. Говорят, что, если поверить в себя, можно взлететь. Я хочу летать, малышка.

Никакого неба, разумеется, над нами не было.Был лишь страх — всепоглощающий и черный, такой же черный, как его глаза.

Я снова пыталась кричать, но его ладонь не давала мне этого сделать — с такой силой сжимала мой рот, что с моих губ срывался лишь бессвязный хрип.

За какие-то несколько мгновений он превратился из человека в чудовище.

— Вы всегда ее выбираете: можно подумать, она умеет летать, — бормотал Савицкий что-то бессвязное, все так же удерживая меня, не давая вырваться и целуя в шею и ключицы сквозь ткань платья.

Наверняка на коже останутся отпечатки его пальцев... Будут синяки. Не знаю, почему в этот момент я подумала об этом.

— Я ведь лучше. Тысячу раз говорил. Говорил же? Говорил, шептал, кричал, — продолжал Влад, глядя в потолок.А потом снова перевел взгляд на меня. — Эй, малыш, идем.

Он попытался взять меня на руки, но я не далась — с силой рванулась назад, ударилась о стену и упала, зато схватила с пола телефон.

— Помогите! — снова закричала я — Влад подходил все ближе.— Иди ко мне, малышка. Иди. Тебе понравится. Ну же. Я буду лучше, чем она, — сказал Влад и больно схватил меня за волосы.

Сначала он снова пытался поцеловать меня в окровавленные губы, и его ладонь снова скользнула от моих плеч вниз. А потом поволок за собой по полу, уже не заботясь о том, что я отчаянно кричу.

Не знаю, как мне удалось вырваться, — в какой-то момент я просто перестала осознавать, что происходит.Я кинулась в гостиную.

— Почему вы все выбираете ее?! Почему?! — закричал Савицкий в ярости и ударил кулаком по шкафу. А потом стал громить прихожую.

Я заперлась в столовой, трясущимися руками пытаясь включить телефон — из-за падения он вырубился.Я хотела позвонить в полицию — до их приезда я смогу продержаться в закрытом помещении...

Однако никуда позвонить мне не удалось — появился тяжело дышащий Савицкий.Он просто забежал в столовую через другую дверь, которую я не заметила. Засунув руки в карманы джинсов и что-то насвистывая, он медленно шел ко мне.

Его ярость как водой смыло.Но глаза все еще казались такими же страшными.Таблетки сотворили с ним ужасное превращение.

Он надвигался на меня, склонив голову набок, а я отступала, исподлобья глядя на него.

— Я скучал по тебе, — сказал Савицкий почти обычным голосом. — Почему ты бросила меня в день рождения? Специально или так вышло?

Я сглотнула.

Он не видел во мне меня. Он видел во мне кого-то другого.Свою бывшую? Может быть.

Мне было плевать. Все, что я хотела, — унести от него ноги.

— Ты была со мной, а думала о ней, — продолжал Савицкий. — А когда ты меня бросила, то думала обо мне?

Мой взгляд заметался по гостиной и наткнулся на осколки посуды — я отступала прямо к ним.

— А я о тебе думал, малышка. Но скоро я перестану о тебе думать. Я нашел другую девочку, — говорил Влад, не мигая и продолжая надвигаться на меня. — Только она такая же, как ты. Вы все одинаковые. Мрази. Ненавижу вас.

Я кинулась к разбитой посуде, схватила за тонкую ножку разбитый бокал и выставила его вперед как нож.

— Не подходи ко мне, — хватая разбитыми губами воздух, сказала я. — Не смей больше меня касаться. Урод.— Тебе понравится, — улыбнулся Савицкий и облизнулся: на его губах оставалась моя кровь. — Я покажу тебе небо, малышка.

На этом мое сознание совсем перестало воспринимать действительность. И включился инстинкт самосохранения.

Вспышка.

Он приближается ко мне, тянется ко мне, а я замахиваюсь и ударяю его разбитым бокалом по руке.Сильно. До крови. И пока Влад корчится от боли, закрывая рану другой рукой, сквозь пальцы которой сочится бордовая кровь, я лечу к выходу.

Вспышка.

Я выбегаю из его квартиры, не взяв сумочку и верхнюю одежду, — в руках у меня только телефон, который я крепко сжимаю. И лихорадочно жму на кнопку вызова лифта. А Влад кричит мне что-то из квартиры.

Еще одна вспышка.

Я несусь прочь от его дома, не обращая внимания на холод, резкие порывы ветра, грохот грома и росчерки молний на небе. От запаха озона слегка кружится голова.

И снова вспышка.

Я падаю, расцарапывая в кровь колено, и боль приводит меня в чувство.Только тогда я понимаю, что нахожусь в относительной безопасности — дом Савицкого позади. И снова бегу по безлюдным темным улицам — изо всех сил, не зная, куда и зачем.

А потом позвонила Виолетте — когда начался дождь. Потому что больше не знала, кому звонить.