Глава 17 - «Ты не должен был помнить»

Комната залита серым светом, будто даже солнце боится сюда заглядывать.

Алессия сидит на кровати. На теле — бинты, на пальцах — слабость, на душе — гниющая рана.Она не может дышать. Не может смотреть на него.

А он стоит в дверях, словно всё это время был частью стены. Молчаливый, неумолимый.И вдруг — говорит.

— Я знал.— ...— Я знал, кто ты, Алессия, с самого начала.

Она медленно поднимает взгляд. Лицо бледное.Мир вокруг сжимается в точку.

— Что... ты сказал?

— Я знал, что ты — девочка из той ночи. Что ты пришла за мной.Он проходит в комнату. Голос его тихий. Без привычного яда, без уверенности.

— Я заметил тебя на свадьбе. Ты была в черном. Улыбалась. Но глаза...— Ты... ты наблюдал за мной? — она отпрянула. — С самого начала?

— Да.Он опускается на стул у стены. Не приближается. Он всё ещё опасен. Всё ещё зверь, но теперь — с обнажённым горлом.

— Я хотел убить тебя.Алессия резко подаётся вперёд, дыхание сбивается.

— Что?

— Когда ты устроилась ко мне... я воспринял это как подарок судьбы.Он произносит каждое слово, как приговор.— Мне нужно было просто убрать тебя. Как я убрал твоих родителей.

Щёки Алессии бледнеют ещё сильнее. Она смотрит на него, и всё, что было между ними, в эти дни, эти взгляды, касания, слова — всё превращается в яд.

— Почему... ты не сделал этого?

Он молчит. Смотрит в пол.

— Лоренцо?!

— Потому что влюбился.Слова звучат тихо. Точно пуля, прошивающая ей грудь.

Алессия срывается с постели, едва держась на ногах.

— Ты... с самого начала... играл?! Следил?! Использовал?!Она дрожит. Не от боли в теле. От боли в душе.

— Это была месть, да? Моя против тебя. Твоя против меня. А теперь — любовь?

— Я не хотел, — он поднимает голову. Его голос — искренний. — Но ты вошла в мою жизнь, как пламя. Ты не испугалась. Ты была... ты была другой.

— Замолчи.Она сжимает кулаки.

— Ты убил мою семью. Моё детство. Мою мать, Лоренцо.Слёзы в глазах, но она не позволяет им упасть.

Он подходит ближе. Осторожно. Медленно. Как будто знает, что одно лишнее движение — и она сорвётся.

— Я был чудовищем. До тебя. С тобой — я не знаю, кто я теперь. Но я не притворялся. Не с того момента, как увидел, как ты смеёшься, пряча глаза. Я...— Ты не должен был помнить, — её голос срывается. — Ты не должен был узнавать. Ты не должен был... влюбляться!

Она отталкивает его, со всей злостью, что есть в этом изломанном теле.

— Уходи.— Алессия, пожалуйста...— Уходи.— Я...

— ВОН!

⸻

Дверь хлопает. Тишина возвращается в комнату, как змея в логово.

⸻

Через час в палату заходит Габриэль.

Он улыбается, как всегда, тепло. Невинно.

— Как ты, Алессия? Уже лучше?

Алессия ничего не говорит. Просто отворачивается.

Габриэль смотрит на неё. И тут на тумбочке замечает медальон — с выцарапанной датой.Той самой ночи.

— Что это?

Она поворачивает голову. Глаза — беззащитные, измученные, чужие.

— Правда, Габриэль.

Он берёт кулон.Смотрит на дату. Потом — на неё.

— Подожди...Пауза.И медленно, очень медленно в его глазах появляется ужас.

— Ты — та девочка...Он отходит назад, словно её прикосновение обожгло.

— А Лоренцо?.. Он...

Алессия не отвечает.

И в этот момент всё рушится.

Габриэль уже не улыбается.