«Добро пожаловать в Глейд»

Алби шагал впереди уверенно и размеренно, то и дело указывая рукой на разные участки Глейда — её нового дома, как он сказал. Голос у него был спокойный, ровный, будто он рассказывал всё это уже сотни раз, но сейчас в его тоне чувствовалась едва заметная напряжённость. Он явно понимал, насколько непростой может быть эта экскурсия для неё.

— Это поля. Здесь мы работаем посменно, каждый занимается своим делом. Там сад, — говорил он, показывая на аккуратные грядки чуть поодаль, — А дальше кухня. Завтрак, обед, ужин по расписанию. С этим разберёшься.

Она молча кивала, стараясь не отставать. Слова доходили до неё с запозданием, как будто после долгого пути сквозь пелену. Она пыталась удержать внимание, пыталась слушать — ведь это важно, это поможет ей ориентироваться, чувствовать себя хоть немного увереннее.

Но получалось плохо.

Каждый раз, едва Алби начинал объяснять очередную часть Глейда, её внимание срывалось. Она чувствовала на себе взгляды — резкие, не стесняющиеся, слишком долгие. Они будто прожигали кожу, оставляя липкий след. Девушка автоматически натягивала рукава своей кофты выше, закрывала ладони полностью, прятала пальцы в ткани, словно это могло защитить её.

Сердце начинало биться быстрее каждый раз, когда она ловила очередной взгляд. Некоторые парни смотрели на неё просто с любопытством — быстро, вскользь, без скрытого смысла. Таких было мало. Остальные... большинство...Их взгляды были голодными. Словно она была чем-то, что нельзя открыто взять, но очень хочется. Словно добыча.

Она даже слышала, как в их присутствии дыхание становилось неровным. В груди поднималась тяжёлая волна тревоги, и иногда ей казалось, что ноги вот-вот подкосятся. Она отводила глаза, старалась идти ближе к Алби, будто он был единственной точкой опоры в этом чужом, полном мужчин месте.

Некоторые из парней рядом с поляной останавливались в работе, чтобы разглядеть её. Кто-то облокотился на вилы, кто-то присвистнул негромко, но достаточно, чтобы она услышала. Смех, тихие замечания, неприкрытые ухмылки — всё это било по нервам сильнее, чем любой шум.

Алби продолжал говорить. Он видел, что она напряжена, но не комментировал. Лишь иногда его плечи становились чуть жёстче, а взгляд — острее, направленный на тех, кто смотрел слишком настойчиво.

Она же шла, стараясь слушать, запоминать, но снова и снова отвлекалась, чувствуя себя так, будто гуляет среди голодных псов, годами не нюхавших ничего, кроме собственной ярости.

Волна тревоги постепенно переходила в настоящий страх, сидящий глубоко внутри, сжимающий дыхание. И ей оставалось только идти рядом с Алби, натягивать рукава ещё выше и молиться, чтобы экскурсия закончилась быстрее.

Алби заметил, как её плечи всё сильнее прижимаются друг к другу, как она втягивает голову, будто пытается стать меньше, незаметнее. Он остановился и слегка повернулся к ней боком, чтобы не давить взглядом.

– Эй, — произнёс он тихо, но твёрдо, — Смотри на меня, ладно?

Она подняла глаза медленно, будто это давалось ей с трудом. Алби изучил её выражение — напряжённое, уставшее, плохо скрывающее дрожь под кожей. Потом глубоко вздохнул и сказал:

– Никто тебя не тронет. Ясно?

Она моргнула, но не ответила.

– Они лишь глупые шанки, — продолжил он спокойнее, но уверенно, даже немного с усталой насмешкой, — Мозги у половины работают только когда жрут или спят. Не бери всё близко к сердцу.

Над ними пролетел чей-то смешок, и девушка сильнее натянула рукава, опуская глаза. Алби шагнул ближе — не пугающе, не нависая, но так, чтобы его слова звучали так, как нужно.

– Слушай. Я здесь главный. Всё, что происходит в Глейде, проходит через меня. Если кто-нибудь хотя бы подумает причинить тебе вред... — он на секунду посмотрел поверх её плеча, туда, где несколько парней слишком открыто глазели на них, — Поверь, я первым узнаю. И первым разберусь.

Он говорил не громко, но так уверенно, что она невольно вдохнула чуть глубже.

– Понятно? — спросил он мягче.

Она кивнула, всё ещё напряжённая, но в этом кивке была крупинка доверия. Или, скорее, надежды.

Алби одобрительно кивнул в ответ и обернулся, осматривая Глейд вокруг, будто проверяя, не слушает ли кто-то лишний. Затем поднял руку и указал в сторону огорода, где несколько парней возились с ящиками и орудиями.

– А тот вон, — сказал он, — Это Ньют. Моя правая рука.

Светловолосый парень как раз поднял голову на их голос, выпрямился, вытирая руки о штанины. В его взгляде промелькнуло что-то настороженное — или, может, просто внимательное.

Девушка опустила глаза, будто что-то внутри сжалось. Но всё же, спустя секунду, заставила себя произнести:— Да... я знаю. Мы уже познакомились.

Алби заметил, как она почти машинально отводит взгляд — не столько от стеснения, сколько от внутреннего дискомфорта, тонкого, колючего. Она словно пыталась спрятать эмоции, но они всё равно читались в каждом движении.

В этот момент Ньют, стоящий у огорода, снова взглянул на них.

На мгновение их глаза встретились.

Ньют чуть замер — словно не ожидал, что она посмотрит в его сторону именно сейчас. В его взгляде вспыхнуло нечто тихое, неуверенное... едва заметная вина. Не за конкретное действие, а за общее ощущение, которое он, сам того не желая, создавал вокруг неё. Он отвёл взгляд всего на долю секунды, потом снова посмотрел — чуть мягче, с попыткой объяснить без слов: я не против тебя... просто не понимаю тебя ещё.

Она же смотрела иначе. В её взгляде читалась грусть — тихая, тянущая, как будто ей уже надоело чувствовать подозрение со всех сторон. Но поверх этой грусти скользнуло ещё кое-что: тонкая искра раздражения. Как будто она говорила этим взглядом: Ты даже не знаешь меня. Почему ты уже решил, что я опасна?

Секунда — и она отвернулась, будто этот короткий обмен взглядами стал для неё слишком тяжёлым.

Ньют выдохнул, почти незаметно, и опустил глаза к земле, как будто сам не понял, почему ему вдруг стало неловко.

Алби словно почувствовал, что её мысли снова начинают тонуть в тревоге. Он коротко оглядел Глейд, убедился, что никто не лезет слишком близко, и повернулся к ней, чуть смягчив голос:

— Ладно, — сказал он, как будто подводя итог экскурсии, — Хватит на сегодня смотреть на эти рожи. Ты и так держишься лучше, чем многие на своём первом дне.

Он попытался улыбнуться — спокойно, уверенно, чтобы сбить напряжение, и, к её удивлению, жестом предложил идти дальше, туда, где зелень становилась гуще, а воздух — чуть прохладнее.

— Кстати, — бросил он между делом, будто говорил о чём-то абсолютно обычном, — Вечером у нас праздник.

Она вскинула взгляд. Слово «праздник» прозвучало странно в этом месте, где даже солнце казалось слишком ярким и грубым.

— Праздник? — переспросила она осторожно.— В твою честь, — ответил он просто, — Алби чуть замедлил шаг, давая ей возможность догнать. Он смотрел перед собой, но уголком глаза следил за её реакцией.

Она остановилась. Будто споткнулась о воздух.

— В... мою? — голос сорвался на едва слышный шёпот, — Зачем?

Алби обернулся к ней. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тень — понимание, что для неё такие слова могут звучать не как поддержка, а как ещё один повод для тревоги.

— Так у нас бывает, — сказал он, подбирая слова так, чтобы они звучали уверенно, но не давили, — Когда кто-то новый появляется в Глейде. Мы собираемся, знакомимся. Это... традиция. Чтобы ты понимала, кто здесь кто. Чтобы ты не ходила одна, не думала, что вокруг враги.

Он замолчал, оценивая, дошло ли до неё то, что он хотел донести.

Она же повернула голову, глядя на ребят, разбретшихся по поляне. Сомнения и тревога были всё ещё там, в каждом её вдохе. Она представила всех этих парней ночью, собравшихся в одном месте... и внутри что-то болезненно сжалось.

Алби заметил это сразу.

— Эй, — тихо сказал он, снова привлекая её внимание к себе, — Я же сказал, никто тебя не тронет. А там... там я буду рядом. Всю ночь, если понадобится.

Он сказал это так буднично, будто речь шла не о защите, а о выполнении обычной обязанности. Но в этих словах был смысл — прямой, твёрдый, почти осязаемый.

Девушка глубоко вдохнула, пытаясь поверить. Или хотя бы не выдать, насколько ей страшно.

– Это обязательно? — спросила она почти неслышно.— Да. Но не для того, чтобы тебе было хуже. А чтобы тебе стало проще, — он выдержал паузу, — И чтобы ты увидела, что здесь есть те, кому можно доверять. Хоть немного.

Его голос стал ещё мягче. Не натянутым, не искусственным. Настоящим.

Она опустила взгляд, сжимая ткань рукавов в пальцах... но спустя несколько секунд кивнула. Медленно, нерешительно, но всё же кивнула.

Алби тихо выдохнул — с ноткой удовлетворения — и снова повёл её вперёд, прочь от надоедливых взглядов, туда, где шум Глейда становился дальше и спокойнее.

                                              ***

Вечер.Шумные крики парней.Звон банок,в которые они разливали свое чудо поило.Все вокруг веселились. По парням было видно, что они дорожат друг другом. Сплочённая семья, в которой девушка – словно приёмный ребёнок, чуждый и непонятный.

Всё складывалось в некую картину. Алби – как отец. Ньют, его правая рука, – пусть будет матерью. На мгновение от этих мыслей на её лице промелькнула улыбка, но тут же исчезла.Она сидела далеко от всех,опираясь спиной о какой-то пень.Шея все еще ныла,но уже не так сильно.Больше её волновало совсем другое.Один из парней не прекращал пялится на неё.Она заметила это только после того,как вспыхнул костер,который осветил место, где они сидели, приятным огнем.Становилось теплее от пламя,все садились ближе,но не она.Девушка вопросительно сузила глаза и слегка наклонила голову,как бы спрашивая у парня,что ему нужно.Тот сразу обернулся.Кажется его звали Галли.Его взгляд был наполнен тревогой,но как только девушка заметила его,он тут же скрылся.

Пока та пристально наблюдала за короткостриженым,не заметила как к ней подсел парень с банкой в руках.Он сидел так уже минуту,но она все никак не замечала его.Он слегка дотронулся пальцами на её руки,пытаясь обратить на себя внимания,но тут же увидел,как на него замахиваются.Девушка не ожидала,что там кто-то сидит,да и еще трогает её.Она пока что не была готова ни к каким прикосновениям,от каждого пробегали мурашки по телу и становилось неуютно.

– Все таки решила меня убить?

Сказал парень чуть уклоняясь от руки рядом сидящей.Он поднял руки вверх,показывая,что у него нет ничего кроме поила и он не собирается причинить никакой боли. Она облегченно выдохнула и отвела голову от парня.Девушка не стала ничего отвечать ему,просто поджала ноги ближе к себе и наблюдала за боем других двух глейдеров.

– Ты на меня не обижайся,просто, — начал тот, но договорить ему не дали.– Просто ты мне не доверяешь, — перебила та, — Забей, я просто незнакомка.

Ньют удивленно посмотрел на неё.Он думал,что девушка будет сильно обижена,но ей в большой степени было уже без разницы.

– Ты хорошо справилась с раной, — добавил парень, пытаясь хоть как то разговорить новенькую.– Я и не сомневалась, — улыбнувшись уголком губ, ответила она.

Ньют усмехнулся едва заметно, почти виновато — как будто даже его попытка пошутить звучала слишком неловко на фоне всего, что она пережила за этот день. Он отвёл взгляд, сделал маленький глоток из банки и только потом снова посмотрел на неё, осторожно, будто подходил к дикому зверю, который может вспорхнуть в любую секунду.

Огонь отражался на его лице тёплыми отблесками, смягчая резкие линии и делая его взгляд менее колючим. Или, может, это она наконец переставала видеть вокруг только угрозу.

— Знаешь, — сказал он тише, чем раньше, — Большинство из этих идиотов... они просто не знают, что делать. Новеньких у нас не так много. Тем более... таких, как ты.

Она прищурилась.

– Таких, как я? — её голосе не было злости, больше усталости и ожидание того, что он скажет что-то неприятное. Ньют заметил, как она напряглась, и быстро покачал головой.– Эй, я не про характер, не про что-то такое, — чуть наклонился вперёд, понижая голос, чтобы лишние уши не услышали, — Ты... единственная девушка здесь. Понимаешь?

Она слегка нахмурилась, но ничего не сказала.

– И... — продолжил он осторожно, — Ты ещё и боишься. Это видно. От этого у всех реакция сильнее. Они не знают, как себя вести. Они... никогда не знали.

Он говорил мягко, но достаточно честно, чтобы это было неприятно слышать. Девушка прижала колени ближе к груди и отвернулась, будто эти слова снова сделали мир вокруг слишком громким.

— А ты? — тихо спросила она, не глядя на него, — Ты что? Ты не боялся, когда сюда попал?

Ньют коротко фыркнул, но без издёвки — скорее, с усталой искренностью:

— Ещё как боялся, — он откинул голову назад, глядя в темноту над костром, — Просто... я тогда доверился Алби. Тут без этого никак. Я подумал, если он не сошёл с ума, значит, и я справлюсь.

Она смотрела на него сбоку, украдкой, но в её взгляде не было ни тепла, ни открытости — только холодная, выжидающая настороженность. Будто каждое новое слово Ньюта она взвешивала, проверяла: опасно или нет.

— Понятно, — бросила она коротко.— Слушай... — Ньют попробовал ещё раз осторожно заговорить, но она уже отвернулась к костру, давая понять: разговор закончен. Не грубо, просто закрыто. Словно опустила невидимую занавеску.

Он замолчал. Несколько секунд просто сидел рядом, держа банку в руках, будто не знал, стоит ли ему уйти или нет.

Потом тихо добавил:— Я не жду, что ты мне поверишь. Или кому-то из нас. Просто... если захочешь — я здесь.

Она молчала пару секунд, глядя только на огонь. Но внутри что-то царапнуло. Слова «я здесь» звучали слишком уверенно... слишком просто.

Она повернула голову, чуть нахмурившись:— А почему ты вообще... со мной общаешься?

Ньют моргнул, будто вопрос ударил его врасплох.

— В смысле? — спросил он осторожно.— Ну... — она прижала пальцы к рукавам, будто собирала слова по одному, — Зачем ты... пытаешься мне помочь? Почему ты говоришь, что будешь рядом? — она смотрела прямо, без вызова, но с напряжённой честностью, — Ты же меня вообще не знаешь.

Ньют отвёл взгляд, поёрзал, словно впервые за вечер действительно потерялся.

— Я... ну... — он замялся, будто прямо сейчас пытался найти хоть одно понятное объяснение, — Не знаю, как правильно сказать.— Ну как нибудь уж постарайся, — она ждала. Слегка приподнятая бровь, не требовательная, а скорее недоверчивая.

Ньют вздохнул и наконец нашёл нейтральную, безопасную почву под ногами:

— Я правая рука Алби. Помогаю ему разбираться со всеми новенькими, — он коротко кивнул в сторону всей поляны, — Ты новенькая. Значит... мне нужно помочь тебе освоиться. Это часть моей работы.

Он произнёс это спокойно. Логично. Удобно.Но она уловила, как он секунду назад метался между словами, как будто хотел сформулировать что-то другое, более личное — и вовремя передумал.

— Понятно, — сказала без эмоций, закрывая тему.

Ньют чуть опустил плечи — не разочарованно, скорее смиренно: он понял, что дальше давить нельзя.

— Да и.. — повторил он, поднимаясь, — если что-то надо будет, спроси у Алби. Или у меня. По делу.

Она хмыкнула так тихо, что он почти не услышал.

Ньют ещё немного посидел рядом. Руки держали банку, плечи чуть опущены, будто он пытался выглядеть расслабленным, но получалось плохо. Между ними повисла та самая неловкая тишина, от которой внутри всё будто сжималось. Ни она, ни он не знали, что сказать. Огонь потрескивал, парни вокруг смеялись, кричали, ругались друг с другом, но здесь, на краю светлого круга, казалось почти тихо.

Наконец Ньют осторожно и чуть повернувшись к ней, протянул банку:— Хочешь попробовать? — спросил он так, будто заранее готовился к отказу.

Она перевела на него взгляд, потом — на банку. Жидкость внутри была мутновато-жёлтая, чуть густая, с мелкими пузырьками. Что-то между брагой и супом на вчерашних помоях. Выглядело... подозрительно, мягко говоря.

— Это... что? — она приподняла бровь.— Понятия не имею. Галли что-то туда намешал. Говорит, секретный рецепт, — Ньют пожал плечами, даже улыбнулся виновато.— То есть ты сам не знаешь, что пьёшь?— Ага, — без тени иронии кивнул он, — Но вроде никто ещё не умер.

Она фыркнула — коротко, скорее устало, чем весело — и отодвинула банку ладонью:— Спасибо, но... я обойдусь.— Как хочешь, — Ньют не обиделся, просто опустил банку обратно на колено.

Она выдохнула, посмотрела на костёр, потом — на шумную толпу, где парни уже начали новый раунд драк в кругу. И вдруг ощутила — сидеть здесь дальше она не может. В груди словно что-то давило, требовало воздуха.

Девушка поднялась.

— Ты куда? — тут же спросил Ньют, вставая с земли вслед за ней.— Пройтись. Просто... пройтись, — она поправила рукава, отвела взгляд в темноту между деревьями.— Хочешь, я... — он замялся, — Могу пойти с тобой.— Не нужно, — сказала та спокойно. И ушла.

Проходя мимо шумной толпы, она старалась держать голову ровно, взгляд — перед собой. Крики, смех, звон банок, хриплые выкрики подпитых глейдеров — всё это сливалось в один шумный, грубый гул. Огонь освещал их лица рыжим светом, тени прыгали, будто жили своей жизнью. Парни перекидывались шутками, толкались, кто-то спорил так громко, что перекрикивал даже музыку костра.

Она уже почти прошла мимо круга, когда что-то тяжёлое резко ударилось ей в бок. Девушка отшатнулась, но удержалась на ногах.

Позади раздался грубый хохот и звук удара — похоже, один из бойцов вылетел из круга прямо в неё. Парень, который в неё врезался, лежал на земле, пытаясь понять, что вообще произошло. А вот тот, кто его вышвырнул...

Галли. Он стоял, встряхивая руками, будто стряхивал напряжение после удара. На его лице играла ухмылка — хищная, довольная собой, да ещё и слегка пьяная.

— Вы что, с ума посходили?! — резко обернувшись, выпалила та.— Да брось ты, — Галли наклонил голову, будто оценивал её реакцию, — Какая нервная новенькая, — протянул он лениво.

Его тон был едким, почти издёвкой. Она нахмурилась ещё сильнее. Галли сделал шаг ближе, покосился в сторону круга:— Может, встанешь? Разомнёшься? Посмотрим, что ты умеешь.

— Я не собираюсь играть в ваши детские игры, — она хмыкнула, почти насмешливо.— Детские? — он удивлённо поднял брови, но улыбка на лице только стала шире,— Да ты просто струсила.— Я просто не собираюсь ломать себе руки и ноги, — девушка упёрла руки в бока, но голос держала ровным, — А для чего это? Чтобы доказать что? — она махнула рукой на толпу,— Что я такая же дурочка? Нет уж. Насмотрелась.

Они уставились друг на друга — её взгляд холодный, уставший, наполовину злой; его —挑挑, дерзкий, проверяющий, будто он искал повод задеть её ещё сильнее.

— Ну конечно, — ухмыльнулся он, — так и скажи, что боишься.— Мне неинтересно. И да, я пожалуй пойду, — та медленно выдохнула, будто сдерживалась, чтобы не врезать ему самой. Она повернулась и ушла.

Галли, конечно, не мог удержаться:— Ага, так и думал! Струсила!

Но она ни разу не обернулась. И это почему-то разозлило его ещё сильнее.

Она шла быстро, почти не разбирая дороги, лишь бы уйти подальше от огня, от голосов, от этих цепких взглядов, которые будто прилипали к коже и не отпускали. Трава под ногами шуршала, воздух становился прохладнее, и только когда шум Глэйда чуть приглушился расстоянием, она наконец остановилась.

Небольшое бревно лежало у кромки леса, наполовину заросшее мхом. Она опустилась на него, словно вся тяжесть дня навалилась на плечи одним махом. Колени слегка подогнулись, дыхание вырвалось резким, уставшим выдохом.

Она провела ладонями по лицу — медленно, почти дрожащими пальцами, словно хотела стереть с себя всё: тревогу, неловкость, страх, взгляды, слова, каждую секунду, которая врезалась в память с момента её появления здесь. Прикосновения были мягкие, но в них чувствовалось напряжение, как будто она пыталась собрать себя заново.

Шум Глэйда был далеко, но всё равно слышался — крики, смех, звон металла, потрескивание костра. Она не видела их, но слышала, и от этого сердце всё равно сжималось.

Она боялась.

До сих пор.Глубоко.Настолько, что иногда казалось — дыхание остановится.

Но теперь она понимала кое-что, пусть и смутно: если страх будет видно, они воспользуются этим. Может, не все. Может, Ньют — нет. Может, Алби — точно нет. Но другие? Большинство? Они не плохие — просто... грубые. Живущие по своим правилам. И здесь слабость — это как мишень, нарисованная на лбу.

Она ещё не умела прятать страх. Он всё ещё дергался где-то под кожей, заставлял руки дрожать, а мысли путаться. Но она уже знала: придётся научиться. Не в один день, не сразу, но... придётся.

Она уставилась в темноту перед собой. Два слабых огонька светляков пролетели мимо — почти нереальные, слишком спокойные для этого места. И она вдруг подумала:

Может, это сон? Просто кошмарный сон. Странный, затянутый. И я вот-вот проснусь.

Эта мысль была слабой надеждой, за которую она цеплялась всем, что осталось в груди. Хоть что-то должно объяснить этот хаос — чужих людей, стены лабиринта, собственное имя, будто сорванное с памяти.

Она снова тяжело выдохнула и обхватила себя руками, пытаясь согреться — или успокоиться. Сколько ни убеждай себя, что всё нормально... нормально не было ничего.

Она была одна.Среди чужих.Среди громких, необузданных, непонятных парней.В месте, которое казалось вырванным из другого мира.

Она надеялась проснуться.Но тишина ночи говорила: это не сон.Это реальность.И придётся с ней жить.