09 Ган не так уж и Наивен

Ненавижу себя.

Я, блять, себя ненавижу. Ненавижу, когда меня переполняют эмоции, будь то радость или грусть, потому что в такие моменты сложно себя контролировать. Просто посмотрите на меня, плачущего, словно сломанный кран, но все еще пытающегося завязать Йоте галстук.

Мой образ крутого парня окончательно разрушен. И во всём виноват Йота!

— Ик... — икаю я. Еще никогда я не был так близок к тому, чтобы разбить голову об стену.

— Не плачь, — говорит Йота тихим, мягким голосом. Это не сработает. Я все еще зол.

— Кто это плачет?

— Собака.

— Это уже дело собаки, а не твоё. — Мы же вроде должны не лезть в чужие дела? Разве нет? Мой ответ его задел? Неприятно, правда? Ха!

Йота не пытается спорить, а просто стоит с виноватым видом. У меня больше нет сил с ним ругаться.

В моих глазах стоят слезы, и я почти ничего не вижу перед собой, поэтому мне трудно завязывать галстук. Не хочу вытирать слезы рукавами и пачкать новую рубашку, ведь я надел ее впервые. Не могу позволить себе испортить мое грандиозное появление перед всеми. И Йота, кажется, умеет читать мои мысли.

— Ч... что ты делаешь?

— Ты разве можешь что-то видеть своими заплаканными глазами? — спрашивает Йота, вытирая слезы с моего лица и заставая меня врасплох. Я пытаюсь сдержаться, когда его длинные пальцы касаются моих щёк и век, но он зря старается, потому что от этого слезы начинают течь еще сильнее.

— Я плачу не потому, что ты причинил мне боль. Не будь так... самоуверен. Я плачу из-за кошмара и внезапного отключения света.

— Но я был в твоем кошмаре.

— Совсем недолго.

Мои страшные сны, как правило, представляют собой смесь болезненных детских воспоминаний и моего буйного воображения. Иногда это призрак в кладовке. Иногда это рептилия, ползающая под ногами. А иногда — это я, запертый в темном месте. Что-то в этом роде. Прошлая же ночь почему-то была другой: в моём подсознании появился Йота.

...И ушел, оставив меня один на один с темнотой кладовки.

Всё смешалось до такой степени, что я ничего не мог понять, проснувшись в реальности, так похожей на кошмар.

— Готово. Убери руки с моего лица.

Узел галстука получился не таким аккуратным, как раньше, но этого достаточно, чтобы наконец отстраниться от бессердечного Мистера Тьмы.

— Пообещай мне, что перестанешь плакать.

— А тебе какое дело?

— Если будешь так много плакать, то у тебя голова заболит.

— Не лезь в чужие дела.

— Пообещай мне... — Йота обхватывает мое лицо своими большими ладонями и фиксирует свой взгляд на мне.

— Ну нет. Ты никогда не обещал, что не доведешь меня до слёз.

— Обещаю.

— Вот так просто?

— Да. Теперь твоя очередь.

— ...

— Ганйукхон, обещай мне...

Ко мне редко обращаются полной формой имени, особенно сосед по комнате. Поэтому, как только мое имя слетает с его идеально очерченных губ, моё сердце тает. Я просто киваю, не зная, что мне делать.

Йота в этом деле мастер. Он единственный человек, способный одновременно довести меня до слёз и избавить от них же.

Первокурсники, как всегда, собираются на мероприятие от факультета...

— Эй, ты что-нибудь странное видишь?

— Что? Вроде всё как всегда.

— Ушастик, обернись.

— Какого черта, Конг? Я тебе уши надеру, если там ничего... Твою мать! — громко ругаюсь я, привлекая внимание старшекурсников из первых рядов. Будучи смущенным, я быстро извиняюсь, прежде чем украдкой снова бросить взгляд на задние ряды.

Среди студентов со строительного направления, сидящих почти в самом конце, один человек выделяется.

— Он что, не проверял беседу? — шепчет Конг, наклоняясь ко мне.

Среди сотен первокурсников в актовом зале Мистер Тьма выглядит просто неуместно. Все в темно-синих новых рубашках, а он единственный одет в белую студенческую форму.

В замешательство пришел не только Конг, но и старшекурсники уже чешут затылки в недоумении. Не говоря уже о том, насколько идеальна его форма с головы до ног. Это останавливает старшекурсников и они не решаются его ругать. Только я один знаю, почему Йота сегодня решил выделиться.

«Похуй на них. Я собираюсь надеть эту форму. Я хочу, чтобы ты завязал мне галстук».

Эти несколько фраз положили конец всему. Конечно, я бы хотел, чтобы мой гнев продлился дольше, но от его слов моё сердце просто растаяло.

— Разве ты не сказал ему об этом, пока вы были в общежитии? — спрашивает Конг, не отвлекаясь от темы.

— Сказал.

— Тогда почему он не переоделся?

— Он не стал меня слушать.

— Он захотел выделиться, ха? Но зачем такому, как он, это делать? Думаю, он просто решил бросить вызов старшекурсникам, — предполагает Конг. Мой лучший друг не единственный, кто задается этим вопросом. Другие студенты тоже шепчутся о Йоте.

Не могу же я признаться, что он надел студенческую форму, чтобы помириться со мной. Это будет слишком неловко.

— О, кстати, как там вчерашний поход в кино с «Ангельским» лайном? — Конгкит решает перейти на новую тему, даже не успев закончить предыдущую. Должно быть, он заразился от меня тягой к любопытству.

— Нормально.

— Скажи, Арк ака Верховный Принц, правда такой красивый? — спрашивает Конг с воодушевлением. Арк, без сомнения, всеобщий кумир...

— Очень.

— А Арм милый?

— Да, очень.

— Ну, а что насчет тебя? Ты сблизился с Йотой? Вы уже начали встречаться?

— Сблизились, ага, как же. Да мы едва можем смотреть друг другу в глаза. — Стоит ли мне сейчас всё рассказать Конгу? В целом, мы с ним достаточно близки, чтобы делиться всем. Придя к такому умозаключению, я поворачиваюсь к Конгу, который сидит позади меня, и смущенно добавляю: «Мы с Йотой поссорились».

— О, а что случилось?

— Я интересовался жизнью Йоты до такой степени, что ему стало некомфортно. Пожалуй, мне стоит отступить и дать ему побыть одному. — Понятия не имею, насколько я непреднамеренно обидел его или насколько сильно его расстроил. Хотя он больше и не злится, думаю, лучше сделать шаг назад, чтобы нам обоим было комфортно.

— Но вы же уже всё обсудили? А то находиться в одной комнате было бы неловко.

— Да, мы всё решили.

— Если что-нибудь понадобится, то говори.

— Вау, ты правда готов помочь или тебе просто любопытно?

— Всё вместе.

— Вот же урод.

Пропустив слова старшекурсников из-за нашего с Конгом разговора, я спрашиваю остальных друзей о подробностях.

Все ребята рады, что сегодня наконец-то надели новые рубашки, ведь это означает окончание периода приветственных мероприятий. Однако наше счастье будет длиться недолго, потому что после этого нас ждут новые активности, которые одновременно вызывают у всех восторг и ворчание.

Во-первых, конкурс «Принц и Принцесса инженерного факультета».

Во-вторых, день открытых дверей, который будет проходить в ту же дату.

Как раз сейчас старшекурсники распределяют задания между первокурсниками. Одна группа будет отвечать за декорации, реквизит и всё, что связано с конкурсом. Другая — займется палатками с разными активностями и играми, а также академическими стендами для дня открытых дверей. Мне, как одному из талантливых студентов, с гордостью поручили одно важное задание.

— Ну что, Ган, какая команда тебе досталась? — Конга позвали к его наставнику, и он вернулся с превосходной должностью — «уборщик».

— Я? Не хочу хвастаться.

— Ну тогда и не надо.

— Но как же я могу не сделать этого? Моя работа важна для факультета.

— Присматривать за конкурсантами?

— Нет.

— Будешь делать стенды для дня открытых дверей?

— Ну что за чушь!

— Тогда просто скажи мне, придурок. Хватит ходить вокруг да около.

— Меня определили в команду поддержки.

— Боже! Я всё гадал, что же это может быть. Ты вел себя так, будто это что-то невероятное, что я даже не ожидал такого.

— И это говорит человек из команды уборщиков. По крайней мере, я буду следить, чтобы все были сыты и напоены.

Неужели он не может проявить ко мне хоть каплю уважения после моего четкого, гордого ответа? Ну, у меня нет особых талантов, чтобы мне поручали другую работу. Старшекурсники будут тренировать конкурсантов в актерском мастерстве. Не говоря уже о подготовке декораций и других творческих заданий. С этим я точно не справляюсь!

Я также недостаточно умен, чтобы делать академические стенды. Тем более за такое обычно ответственны отличники. Старшекурсники видят только мой жизнерадостный и дружелюбный характер, отсюда и взялась эта важная работа.

Основная задача команды поддержки проста: её члены должны вместе подготовить еду, напитки и снеки, а потом раздавать их другим студентам во время активностей.

— Пёсик, — раздаётся знакомый голос одного из этих адских близнецов, Файфы, прерывая наш с Конгом разговор.

— Что?

— Ты видел Йоту?

— Нет. А почему ты меня спрашиваешь?

— Вы же соседи по комнате. Я решил, что вы сейчас вместе.

— Мы соседи по комнате, а не призраки, вечно преследующие друг друга.

— Ну да. Но всё же, где он? — Файфа чешет голову, оглядываясь в поисках сами-знаете-кого.

Йоту трудно найти среди шумной толпы, даже несмотря на его нелепую одежду.

— А зачем он тебе?

— Старшекурсники хотели поручить ему встречу гостей у локации с палатками, но он отказался и ушёл.

— Ну так позвони ему.

— Я пытался. Он не взял трубку. Не мог бы ты передать Йоте, что они поручили ему подходящую работу?

— Какую?

— Он теперь в команде поддержки.

#####

Новые мероприятия начнутся в начале следующего месяца. Но уже на следующей неделе второкурсники-старосты каждой из команд проведут встречи с первокурсниками, чтобы обсудить планируемые активности. Что касается атмосферы в нашей с Йотой комнате — она осталась прежней. Хотя нет! Мы почти не разговаривали после того инцидента.

Что-то изменилось...

Возможно, это я тот, кто сохраняет дистанцию ​​между нами. Ну правда, я не держу на него обиды и не расстроен его словами тем вечером. Просто всё уже не так, как раньше. Это отношения, в которых нет ни ненависти, ни завязывания галстука.

— Бигль, завяжи мне галстук. — Ну вот опять. Утром снова раздается умоляющий голос моего соседа по комнате.

— Нет.

Я сосредоточенно завязываю свой галстук, сидя на краю кровати и не глядя на него. Мы ведем себя так уже какое-то время. Иногда я смягчаюсь и уступаю. А иногда — сдерживаю себя, вспоминая, как Мистер Тьма ушел ночью и поздно вернулся, и не попытался меня задобрить.

— Я куплю тебе снеков. — В отличие от сегодняшнего дня...

— Мне они не нужны.

— Перед общежитием есть киоск, где продают огромные фрикадельки.

— Уловки с едой на меня не действуют.

— А как насчет нового местечка, где готовят свиные окорока с рисом, которые быстро раскупают? Совсем не заинтересован? — Йота пиздецки остроумен. Он заманивает меня дорогой едой, за которой нужно стоять в длинной очереди, и я немного поддаюсь его уговорам. Тем не менее, я никогда ничем не соблазнюсь... если только это того не стоит.

— Нет. Я сам могу постоять в очереди, если захочу.

— Упрямец! — говорит Йота, взъерошивая мне волосы.

— Не трогай мою голову. Мне это не нравится.

— Можешь потрогать мою. — Высокий парень застаёт меня врасплох, когда внезапно садится на корточки и опускает голову, словно маленький ребёнок. Блять! Мое сердце может и не выдержать!

— Х... Хватит придуриваться. Как я могу одеть тебе галстук? — смиренно говорю я, отводя взгляд от его лица, когда он поднимает глаза. — У тебя же сегодня семинар.

— Ты помнишь это?

— Иди переодеваться. А я пошел завтракать.

С этими словами я встаю, иду к своему столу, беру рюкзак, открываю дверь и, не оглядываясь, ухожу. Мое сердечко уже слабеет. Если бы я задержался там на минуту дольше, то не дожил бы до встречи с матерью.

Я стараюсь изо всех сил. Всё это время я пытаюсь держаться подальше от своего невозмутимого соседа по комнате, лишь бы нам не было неловко из-за нарушенных личных границ. Однако с каждым днём мне становится труднее, будто я насильно заставляю себя это делать.

— Ушастик, ты почему как будто отключаешься? — Даже сидя рядом с Конгом за завтраком лицо Йоты не выходит у меня из головы.

— Да так.

— Ты куда-то еще заходил? Просто ты написал мне, что вышел из комнаты, но в итоге пришел позже меня.

— У меня было свидание с Пинг. Как же мне быть?

— Давай решим это на кулаках.

— Ты поддерживаешь насилие. Это плохо...

— Ты можешь перестать шутить хотя бы на секунду? У меня есть вопрос. Вы с Йотой помирились?

— Да мы в целом и не ссорились. Ничего серьезного. — Я уже говорил Конгу, что мы всё обсудили, но он, похоже, мне не поверил.

— Правда? Тогда почему Файфа сказал мне, что Йота в последнее время себя странно ведет?

— Ты говорил об этом со своим соседом по комнате?

— Совсем чуть-чуть. — Мне хочется его ударить. Конг в курсе — весь мир в курсе. — Мистер Тьма всё ещё уходит куда-то по ночам?

— Да.

Этот инцидент ни на что не повлиял, поэтому я перестал вмешиваться или же открыто выражать свое беспокойство, понимая, что это бесполезно. Йоте плевать на то, что я говорю.

— Ты поэтому расстроен?

— Я вовсе не расстроен. Хочешь получить по лицу?

— Сейчас ты ведешь себя так, будто чем-то расстроен.

— Не неси херню.

— Если я ошибаюсь, то тогда ты же не будешь против поесть вместе с ним, верно?

В замешательстве я открываю рот, чтобы спросить, что он имеет в виду. В этот момент Конгкит кричит кому-то своим грубоватым голосом, вызывая у меня дрожь по всему телу: «Йота! Хочешь позавтракать с нами?

Конг, ну ты и ублюдок!

— Зачем ты это сделал?

— Он здесь один. Я переживаю, что ему будет одиноко. Йота, иди сюда. Место рядом с Ушастиком как раз свободно, — последние фразы Конг адресует высокому парню, указывая на место рядом со мной.

Я молюсь, чтобы Йота отказался от приглашения, но мои молитвы не были услышаны. Широкими шагами Йота подходит к нашему столу и ставит на него тарелку.

Напрягаясь, я делаю глубокий вдох. Мое сердце замирает, когда высокий парень садится рядом.

Он все таки сменил студенческую форму на темно-синюю рубашку, и выглядит так по-другому, что все взгляды устремлены только на него. Они становятся ещё более пристальными, когда он садится за наш столик.

— Ты сегодня один? Ахуеть как круто. — Конг показывает ему большой палец вверх. Он единственный из нас троих, кто пребывает в хорошем настроении. Вот же урод.

— Некоторые мои друзья ещё не проснулись.

— О, разве у вас первая пара начинается не в восемь? — спрашивает мой лучший друг, словно журналист из индустрии развлечений.

— Нет, в десять.

— В десять? Тогда почему ты встал так рано?

— Из-за Бигля.

— К... какое это имеет отношение ко мне? — без колебаний вмешиваюсь я. Йота смотрит на меня какое-то время, не давая ответа, а затем начинает отправлять еду ложкой в ​​рот. Я тоже решаю продолжить есть, а не сидеть как истукан.

— Сегодня я снова ухожу. — Эта фраза заставляет меня остановиться.

— Зачем ты мне об этом говоришь? Раньше ты никогда меня не предупреждал.

— Ну да.

И это весь его ответ. Никаких дальнейших объяснений. Чёрт...

Утренний разговор не выходит у меня из головы на протяжении всего дня, преследуя мои мысли даже когда я возвращаюсь в комнату общежития поздно вечером.

Йота, похоже, уже ушел, если судить по отсутствию его рюкзака и любимой обуви. Мое сердце сжимается еще сильнее.

Я был веселым и жизнерадостным сколько себя помню. Единственный раз, когда мне стало очень грустно, был из-за закрытия моего любимого кафе. Я тогда был очень голоден и не смог там поесть. Но эта ситуация! Почему этот странный человек так сильно влияет на мои чувства?

*Тук-тук-тук.*

Услышав стук, я вытряхиваю свои разрозненные мысли из головы и открываю дверь. Я уже несколько дней не закрываю её. Стоит просто постучать, и я вам открою.

— Файфа...

— Выглядишь грустным, — улыбаясь, Файфа входит в комнату со знакомым на вид огромным чемоданом.

— Что это?

— Это чемодан Конга. — Теперь моё замешательство только усиливается.

— И что здесь делает его чемодан?

— Давай поменяемся комнатами.

— А?!

— Раз Конг не может спать без света, то тебе лучше жить со мной. А твой друг может разделить комнату с Йотой.

— Ничего не понимаю. Зачем всё это? Что случилось? Вы что, поссорились?

— Это ты поссорился с моим братом-близнецом. Уже несколько недель прошло. Если всё так плохо, просто переедь, — говорит Файфа, осматривая комнату. Мое сердце уходит в пятки.

— И Конг согласен на это? Они же не близки с Йотой.

— Я не против~ — наконец появляется Конг, держа в руках большую картонную коробку. Они спланировали все это, не спросив меня?

— Разве ты не боишься Йоту?

— Это было давно. После того, как я узнал его поближе, то понял, что бояться нечего. К тому же, я переживаю за вас обоих. Если вам так некомфортно жить вместе, то может и не надо.

— Но комендант общежития...

— А ей не стоит об этом знать. Пошевеливайся! Бери всё самое необходимое.

— У меня так-то много вещей.

— Тебе не нужно забирать всё прямо сейчас. Я сам обо всём позабочусь. — И вот, каким-то образом Файфа и Конг вынудили меня им подыграть.

Должно быть, я вел себя так странно, что мои друзья заподозрили неладное, особенно Конгкит, который очень за меня переживал. Я и представить себе не мог, что он добровольно пожертвует собой и согласится жить в одной комнате с Мистером Тьмой. Что я должен чувствовать по этому поводу? Почему я так растерян?

Это из-за того, что мне жаль Конга, ведь ему снова придется привыкать к другому соседу, или из-за того, что я хочу остаться здесь?

— Хватить корчить такое тупое лицо. Собирай вещи и спускайся.

— А что будет с Йотой, когда он вернётся? Кто ему скажет? Может мне стоит позвонить ему... — говорю я ребятам, но они перебивают меня, прежде чем я успеваю закончить.

— Не нужно, Ушастик. Давай я... Я, мистер Конгкит, поговорю с ним.

Я киваю, решая не спорить дальше. Часть моих вещей перемещается вниз вместе со мной. Теперь я буду спать на кровати Конга, напротив парня, являющегося точной копией моего бывшего соседа по комнате.

— Файфа, ты точно сможешь спать со включенным светом?

— Ага.

— Конг тоже сначала так говорил, а потом не выдержал.

— У меня есть маска для сна.

— Это не всегда помогает.

— Пёсик, не беспокойся обо мне. Лучше сосредоточься на себе, — твёрдым голосом произносит мой высокий друг. С ним сложно спорить...

00:25

Второй переезд оставляет за собой какое-то незнакомое чувство. После душа я, как обычно, запрыгиваю на кровать. Первые полчаса беспокойно ворочаюсь с боку на бок, а потом считаю овец, пока наконец не засыпаю.

*ЩЁЛК!*

Просыпаюсь я, когда кто-то без стука распахивает дверь. Открываю глаза и, будучи всё еще сонным, сажусь, а потом вижу человека передо мной.

Йота...

Но его гнев направлен не на меня, как я того боялся. Высокий парень подходит к кровати Файфы и произносит, несмотря на разгоряченную атмосферу, ледяным голосом: «Кто сказал тебе забрать Гана сюда?»

— Никто. Я сам так решил. — Младший близнец еще невыносимее, чем старший.

Судя по безразличному выражению лица Файфа, думаю, он совершенно не беспокоится о последствиях. Но, как посредник, который надеется, что между близнецами не будет ссор, я вскакиваю с кровати, чтобы прекратить эту битву.

— Ребята, давайте это обсудим. Дело в том, что...

— Пёсик! Возвращайся обратно в кровать. Я сам поговорю с Йотой, — тут же прогоняет меня Файфа.

Слушаюсь ли я его? Да! Слушаюсь.

— Только сильно не ругайтесь, ладно? — Я возвращаюсь в кровать, опустив голову.

Причина моего нежелания вмешиваться проста: Йота снова сказал бы мне не совать нос в чужие дела. Я просто молча буду наблюдать за ситуацией.

— Перейду сразу к делу, потому что я пиздецки сонный: давай поменяемся соседями по комнате.

— Нет. Люди — не вещи, которые можно двигать когда тебе вздумается. — Плак-плак... почему мне так приятно слышать эти слова? Я сейчас расплачусь.

— Гану было некомфортно делить с тобой комнату.

— А его ты вообще спрашивал?

— По нему сразу было видно.

— Да ну?

— Думаешь, он бы согласился переехать ко мне, если бы ему было комфортно жить с тобой? Ты вечно где-то шляешься, что особенно неприятно во время внезапных отключений электричества. Если ты не можешь о нём позаботиться, то пусть это делает кто-нибудь другой.

Вообще-то я и сам способен позаботиться о себе, придурок. Не нужно так драматизировать. Но, когда я уже собираюсь вмешаться, Йота резко огрызается. Поэтому я решаю замолкнуть и продолжаю наблюдать за перепалкой близнецов.

— А почему ты меня не спросил, хочу ли я, чтобы кто-то другой заботился о Гане?

— Зачем мне это делать? Кем тебе приходится Пёсик?

— ...

— Сначала разберись с этим вопросом, и потом мы можем поговорить. А пока возвращайся в свою комнату.

Ситуация обостряется не так, как я думал, потому что Мистер Тьма молчит, словно не в силах спорить. Я не отрываю взгляд от спины высокого парня, даже когда он оборачивается. Как только он подходит к моей кровати, я возвращаюсь к реальности.

— Бигль, ты хочешь вернуться в нашу комнату? — произносит он ровным, но в то же время умоляющим голосом. Это заставляет меня опустить взгляд на кровать.

Хотя я и убеждал себя, что не злюсь на него и просто пытаюсь уважать его границы, лишь бы ему не было неловко, мне больно заставлять себя не беспокоиться о нём и ничего у него не спрашивать.

Я просто не могу...

Всё, что я могу сейчас сделать — это разрешить ситуацию и ответить ему прямо, хотя мой голос едва слышен, словно дуновение ветерка: "Я... я остаюсь с Файфой".

— Бигль, скажи честно.

— А я и не лгу. Я хочу остаться здесь.

— Ладно.

Йота не из тех, кто что-то объясняет. Сказав это, он разворачивается и уходит. Мы с Файфой смотрим друг другу в глаза. Мои наполняются слезами, которые вот-вот побегут по щекам.

— Ну что за ребенок. Не надо плакать в моей комнате.

— Да мне просто пылинка в глаз попала.

— Ага. Ложись спать. Забей на него.

— Я уже.

— Правда? Целую тебя на ночь.

— Пинаю тебя на ночь.

— Раньше ты обожал меня. А теперь собрался отпинать? — Файфа плюхается на кровать, пока я моргаю, чтобы смахнуть жар с уголков глаз. Спустя некоторое время я ложусь и заставляю себя заснуть. Мне снова приходится считать овец. Раз... два... три...

257...258...25..

*ЩЕЛК!*

До моих ушей доносится звук поворачивающейся дверной ручки. Пребывая в сознании, я все отчетливо слышу, как бы тихо это ни было. Внезапный приступ замешательства заставляет меня открыть глаза. Требуется некоторое время, чтобы они привыкли к свету.

Слишком поздно. Кто-то залезает ко мне под одеяло, не спросив моего разрешения. Не находя слов, я тупо смотрю на очаровательное лицо в нескольких сантиметрах от моего.

Тепло разливается по всему моему телу, когда он кладет на меня свою большую руку. Мой мозг всё ещё не может ничего осознать. Я понимаю только то, что Йота больше не в своей комнате, а ютится рядом со мной на кровати.

Вдох, выдох... Неужели я так много думал о нём, что он явился ко мне во сне?

И в этом сне он одет в свою любимую пижаму с пингвинами.

— Можно мне поспать с тобой? — шепчет Йота. Я чувствую его голос и тёплое дыхание.

— Нам будет тесно.

— Обещаю, что не буду ворочаться и вообще не пошевелюсь. — Вау, его голос. Такой же мягкий, как пуховое одеяло. Йота, должно быть, одержим демонами. Это точно не он.

— Н... Но, Файфа.

— Он спит. Просто не говори ему об этом.

— Я...

— Мне хочется спать.

— Тогда иди в свою комнату.

— Мне хочется спать. И я собираюсь спать тут. — Посмотрите на этого избалованного ребенка.

— Ты даже не принес подушку и одеяло. У тебя что, своих нет?

— Я принесу их завтра.

— А это повторится?

— Если не хочешь этого, то возвращайся обратно в нашу комнату.

— Нет.

— Ну как хочешь.

Йота обнимает меня крепче, словно не желая больше ничего слышать. Эй! У меня вообще-то сейчас случится сердечный приступ. С друзьями такого не происходит. Они не заставляют сердце биться быстрее, твержу я себе. Но, тем не менее, позволяю ему заснуть со мной в одной кровати, не сильно сопротивляясь.

Я, блять, ненавижу себя.

На односпальной кровати тесно и душно.

Однако... на моей душе теплее, чем когда бы то ни было.

#####

[Настало время Конгкита]

Столько интересного... В последнее время было столько всего интересного, куда можно засунуть свой любопытный нос.

На данный момент самая животрепещущая тема — отношения моего лучшего друга Пёсика с Мистером Тьмой ака Лордом Волан-де-Мортом. Они ревнуют друг друга, оба ходят расстроенные и никак не могут помириться.

Само собой, забавно наблюдать за двумя идиотами, которые понятия не имеют, что у них есть чувства друг к другу. Мне нравится следить за развитием всей этой ситуации и предвкушать момент, когда же они наконец осознают свои чувства. Хотя в последнее время кажется, будто я смотрю фильм, заранее зная, что концовка будет плохой. Полный отстой.

Хуже того, они поссорились. Понятия не имею, что там у них произошло, но думаю это из-за ночных исчезновений Темного Лорда. Неважно, уходит ли он увидеться с девушкой или с кем-то еще, мой дорогой друг Ган не может не испытывать собственнических чувств и не беспокоиться за него.

— Ты закончил одеваться? Почему так долго? — говорю я, входя в комнату. С тех пор, как Ушастик стал соседом Файфы, я стал навещать его чаще. Хотя нет. Скорее, хожу к нему каждый день.

Оглядываясь назад, в тот день, когда я решил поменяться комнатами, скажу честно: я был просто в ууууужасе.

Йота, как видите, чертовски пугающий. И, как человек, разлучивший влюблённых, моя жизнь превратилась в кошмар. Каждую ночь я читал молитвы с амулетом Будды, чтобы обезопасить себя. Мне было плохо, но Файфа сказал, что я должен сделать всё возможное, чтобы помочь другу, даже если рискую получить кулаком в лицо.

— Почти готов. К чему такая спешка? — хмурится Ушастик.

— Просто я весь в предвкушении.

— Дай мне еще немного времени. Нам же к девяти. Ты торопишься, чтобы успеть по дороге купить сушеных кальмаров?

— Ты так хорошо меня знаешь.

— Это был сарказм! — Решая дальше не спорить, я просто сижу на краю кровати лучшего друга и смотрю, как он одевается.

Старосты каждой команды провели встречи с первокурсниками. Но после этого у меня были планы. Ган, под предводительством старшекурсников из команды поддержки, позвал меня выпить со своей командой, чтобы поближе познакомиться друг с другом. Они вовсе не принуждали меня идти вместе с ними, но такой любопытный парень, как я, не упустил бы такой шанс.

Вот так и получилось, что сегодняшний вечер мы собираемся провести в «Bang-on Pochana».

Из-за названия можно решить, что это ресторан, но на самом деле это достаточно уютный бар. И особого дресс-кода там нет, можно прийти в повседневной одежде. Да даже в пижаме. И только мой друг весь при параде, даже трусы выбрал определённого цвета. Чёрт.

Я злюсь. Да я просто в ярости.

— А Йота сегодня придет? — я хватаюсь за возможность проявить любопытство.

— Без понятия. Вы же соседи по комнате. Вот и спроси его.

— Но он же из команды поддержки, как и ты. Вы что, сегодня не виделись?

— Нет.

— Но эм~ Кстати, знаешь что, Ушастик? Твой Мистер Тьма ни разу не спал в нашей комнате. Он только приходит ненадолго, а потом уходит и куда-то пропадает. И так каждую ночь. Думаешь, это нормально? — Руки моего бледного друга вдруг зависают над одеждой в шкафу.

Это же пиздец как весело! Ха-ха, я попал в яблочко.

— Он... он редко проводит время в комнате, — заикается Ган. Почему он вдруг начал краснеть?

— Ну и как, тебе нравится делить комнату с Файфой?

— В целом, нормально.

— Как кровать, удобная?

— Ага. Она ведь одинаковая во всех комнатах. — Вместо того, чтобы продолжать выбирать одежду, он начинает царапать шкаф. Ушастик, ты что, стал термитом!?

— Нет, не во всех. Когда я здесь спал, мне было достаточно просторно, но тебе она может показаться тесноватой.

— У меня много вещей.

— На кровати?

— Что? — Ушастик сердито смотрит на меня и я замечаю его красные, словно помидоры, щеки. Кажется, он понял, что я знаю обо всем, что происходит, но хочет проверить это наверняка. К его сожалению, я разбираюсь во всем, кроме английского.

— Файфа мне всё рассказал.

— Насчет чего?

— Насчет Йоты и причины почему он не ночевал в нашей комнате. Знаешь, он не ходил на встречи с девушками.

— ...

— Он приходил сюда, чтобы спать с тобой каждую ночь.

Хе-хе-хе-хе, я изо всех сил пытаюсь сдержать смех, глядя на глупое лицо Ушастика.

Вдохните, выдохните, вдохните любовь. Они спят в одной постели, несмотря на ссору. Просто не понимаю, они разве не друзья??? Если вы не встречаетесь, то тогда зачем спите в обнимку?

— Не неси херню. Возможно, Файфе это приснилось. Забудь, — невозмутимо произносит Ган и надевает рубашку. Заметив, как я открываю рот, чтобы продолжить ту же тему, он начинает новую. Это повторяется снова и снова, пока мы не добираемся до легендарного бара «Bang-on Pochana».

Ган здесь впервые, а вот я бывал тут много раз. Мой наставник любит отдыхать в этом баре, потягивая пиво и выпрашивая номера телефонов у девушек. Его не останавливают даже несколько предыдущих неудачных попыток.

— Они здесь. Сюда! — кричит мой друг.

В баре кипит жизнь, и в пятницу вечером здесь особенно многолюдно. Наша большая компания занимает три столика. Один для второкурсников, а два других — для первокурсников.

— Заказывайте всё, что хотите.

— Ты угощаешь?

— Мы разделим счёт на всех, — говорит наставник Гана. Я знаю, что Сэм не фанат подобных баров. Просто он проиграл спор со своими друзьями и оказался здесь, хотя он выглядит наряднее всех за этими столами.

— Сэм, мне холодно. Очень холодно.

— Что, блять, случилось, Арм? Надень кофту, если ты замёрз.

— Кофта мне не поможет. «Ливерпуль» в этом сезоне вышли на первое место, выше всех. Наверху так холодно. Что же мне делать?

— Ну ты и сволочь. Арк с тобой разберется.

— Я с ним не разговариваю. Это моя политика — не разговаривать с теми, кто болеет за команду на десятом месте.

— Иди нахер. Я скажу ему, чтобы он выгнал тебя на улицу.

— Да ладно тебе... кто будет спать на улице? Уж точно не я.

Перепалки второкурсников смешат нас до слез. Мы, первокурсники, расположившиеся на краю стола, заказываем напитки и еду, чтобы наконец-то набить желудки. Через некоторое время к нам присоединяется Файфа.

Примерно через час второкурсники начинают танцевать под кантри, ритмично двигая бёдрами. Первокурсники решают последовать их примеру, демонстрируя уже свои танцевальные движения. Это напоминает мне ежегодный фестиваль, где все дают волю чувствам и эмоциям. Лишь немногие остаются сидеть за столиками, болтая без умолку.

Как же хорошо, что в мире есть Ушастик, Файфа и я. Мы не знаем значение словосочетания «мертвая тишина».

— Я иду отлить.

— Я с тобой, — бросаюсь я вслед за Ганом, потому что давно ждал повода сходить в туалет. Я не сделал этого раньше, потому что был слишком увлечен всеми этими сплетнями.

Мы делаем свои дела, стоя над писсуарами, и потом моем руки фирменным мылом этого бара с запахом иланг-иланга. Когда мы уже готовы выходить, Ган сталкивается со своим знакомым.

— Ты ведь Ган... верно? — произнес какой-то высокий и мускулистый старшекурсник, скорее всего китайского происхождения, походящий на парня из богатой семьи.

— Ага. Ты меня знаешь? — О, они разговаривают, улыбаясь друг другу, хотя не знакомы?

— Конечно. Ты друг Йоты, не так ли?

— Да. Мы с ним соседи по комнате.

— О, ты хорошо проводишь время с друзьями? — Ган кивает в ответ.

— Да, я здесь со своими друзьями и Пи'. *

— Если хочешь, можешь присоединиться к нам за столик, он в дальнем углу, справа от сцены.

— Спасибо, бро.

— Тогда больше не буду тебя беспокоить. Когда снова увидишься с Йотой, скажи, что Клао передает привет. — Мужчина довольно сильно хлопает моего друга по плечу, прежде чем войти в кабинку, оставляя нас с Ушастиком в недоумении перед писсуарами. Разговор получился довольно долгим для людей, которые не знакомы друг с другом.

Мы возвращаемся за стол и потягиваем напитки, словно какие-то люди из высшего общества. Вскоре на горизонте возникает еще одна проблема. В эту секунду я замечаю, как кто-то с каменным выражением лица направляется в нашу сторону.

— Ушастик...

— Чего?

— Твой папочка здесь.

— ...!! — это Йота, без сомнений. Ахуенный сюрприз. Я приятно взволнован и в то же время шокирован. Более того, возможно, из их разговора я побольше узнаю о самой животрепещущей теме.

— Садись сюда. Тут есть свободное место, — Файфа легонько пинает ножку стула, и Йота устраивается рядом со своим младшим близнецом, прямо напротив меня и Ушастика.

Мистер Тьма одет в обычную черную футболку и джинсы. Однако, несмотря на простоту их аутфитов, эти адские близнецы все равно оказываются в центре внимания. Завидую, что они родились с такими лицами!

— Ты уже ел? — Мы с Ушастиком молчим, позволяя близнецам поболтать.

— Ага.

— Ликёр или пиво?

— Пиво.

— Какое именно?

— Просто уже дай мне что-нибудь, — говорит Йота, при этом не сводя глаз с моего друга. Если бы кто-то испытывал по отношению ко мне такие чувства, я бы уже давно с ним переспал. Я бы не стал ждать сто лет и проходить этот дурацкий тест. Как же тупо.

— Эх, стало слишком тихо. Думаю, нам стоит продолжить наш разговор. — Поприветствовав своего старшего брата-близнеца, Файфа шевелит пальцами ног под столом, давая знак, что пришло мое время блистать. — Давайте поговорим о любви.

— Отлично. Я в предвкушении.

За столом нас шестеро, мы друг другу не чужие люди. Все, кроме двух неловких парней, соглашаются обсудить эту тему. Думаю, мне не стоит говорить, кто они.

— У всех есть любовный опыт, так что такой эксперт в любви, как я... — говорю я. Файфа тут же меня перебивает: «Будь помягче с моим братом. Йота даже не знает, что такое любовь».

— Продолжай. Мне всё равно, — произносит Йота и залпом допивает пиво. Ситуация с Ушастиком ещё хуже, потому что он осушает стакан с алкоголем, смешанным с колой.

— Хорошо. Тогда тебя трогать не буду. — Чтобы не спугнуть Йоту, я спрашиваю каждого из наших друзей об их личной жизни, пока мы почти не доедаем все закуски. Алкоголь тоже заканчивается достаточно быстро.

Эти ребята просто сумасшедшие, в особенности Ган. Он выпил уже два стакана чистого алкоголя и злобно смотрит на любого, кто пытается его остановить. А ведь он из тех, кто очень быстро напивается.

В любом случае, я наконец-то выбираю подходящий момент, чтобы сосредоточиться, взять на прицел свои мишени и помочь этим двоим понять свои чувства.

— Твоя очередь, Ган.

— Ну давай, спрашивай. — Ган ударяет себя в грудь. Из-за выпитого алкоголя его лицо краснеет и он начинает икать.

— Ты когда-нибудь встречался с кем-нибудь?

— Ко...ик...нечно.

— А почему вы расстались?

— Она закончила школу раньше меня. Ик!

— Ого! Ушастик предпочитает людей постарше, — кричат ​​парни. — Но я помню, что тебе нравится Нана. ** Твой типаж всё еще тот ​​же?

— Да... — в замешательстве отвечает Ган, опуская подбородок, словно пытаясь скрыть правду.

— Если бы к тебе подкатывал кто-то не в твоём вкусе, ты бы стал с ним встречаться?

— Сначала мне нужно понять... ик! Что это за человек.

— Мм. А если бы это был Файфа?

— Нет.

— Что за... — Ребята начинают хохотать ещё до того, как Файфа успевает договорить. Тем временем лицо Мистера Тьмы мрачнеет, словно он одержим демонами. Мне жаль. Должно быть, он чувствует себя отвергнутым, раз они с братом похожи. Наверное, у него теперь болит в области сердца.

— А если это будет Арм?

— Он мииииилый. Но в таком случае его парень избил бы меня до полусмерти. Ик!

— Ага, его в расчет не берем.

Я собираюсь задать очередной вопрос, когда Лорд Волан-де-Морт внезапно встает и быстро садится рядом с Ушастиком. Йота поворачивает лицо моего друга к себе своей большой рукой и с огромной нежностью передает ему стакан воды. Ах~ Как же мило. Я в таком шоке, что умираю от желания уговорить их наконец пожениться.

— Ты слишком много икаешь. Выпей немного воды.

Ган послушно берёт стакан и продолжает пить, но его икота не проходит.

— Попробуй задержать дыхание. Давай. — Мне пиздецки нравится, как сейчас Йота себя ведёт. Они такие милые, что никто даже не смеет вмешиваться.

— А это сработает?

— Попробуй. Глубоко вдохни. Я посчитаю до десяти, тогда выдохнешь. — Ган кивает. — Раз... два...

Пока Йота считает, он смотрит Гану в глаза, словно в романтическом фильме, игнорируя веселую кантри-музыку. Восемь... девять. На числе «десять» романтическая сцена медленно заканчивается.

— Сработало... Ик! — Ган, бедненький ты дурачок. Ты продержался весь фильм, но умер в самом конце.

— Тебе больше нельзя пить.

— Кто ты такой, чтобы указывать мне, что делать?

— Если ты напьешься, то будешь обузой для друзей. Кто понесет тебя обратно в общежитие?

— Я и сам смогу пойти. Я могу идти прямо.

— Ты сейчас едва ли говоришь что-то разумное.

— Ты что, мой отец, чтобы говорить мне, что делать?

— Капризуля.

— Да, черт возьми.

— Видишь? Ты перестал икать. — Мы все ошеломлены. Ого... икота прошла. Всего то стоило его поругать. Оказывается, это работает.

Хааааа, что и стоило ожидать от Йоты. Он знает, как обращаться с моим другом. Но, несмотря на то, что икота прошла, Ган всё ещё пьян.

— Ты совсем не в моём вкусе, — бормочет Пёсик себе под нос, заставляя всех обменяться неловкими взглядами.

— Успокойся. Раз ты напился, мы можем уйти уже сейчас. Я тебя подвезу.

— Нет. Ты не симпатичный, как Нана, и не милый, как Арм.

— ...

— Но тогда почему ты мне нравишься? Я не понимаю.

...!!

Активируйте защитный барьер. На кого-то нападают с яростной атакой. В эту секунду всё становится ясно как день. Но я на всякий случай ещё раз уточню у него, кто ему нравится. Кьяяяяя, я умираю от милоты. За этим так приятно наблюдать~

— Первокурсники. — Куча второкурсников радостно обступает нас, прерывая разговор, и говорит раздражающе весёлым голосом: «Давайте сфотографируемся. Ну же! Скажите "сыыыыыр"».

Ради всего святого. Фильм вот-вот должен был закончиться хэппи-эндом. Зачем они сюда пришли!? Сыр, ага, как же.

— Скажите «личи»~

— Скажите...

Фуууууууууу! Бляяяяять!!

Вспышка бьёт нам в глаза, отчётливо запечатлевая как Ган блюёт. Это станет драгоценным воспоминанием, которое будет напоминать всем о запахе каждый раз, когда они посмотрят на фотографию. Мы все расступаемся. И только Йота, покрытый грязной жижей, всё еще поддерживает тело Гана без малейшего намёка на отвращение.

Если любите своих друзей, не позволяйте им пить чистый алкоголь.

— Бигль... ты в порядке?

— У меня болит живот, — кривится Ган. Все протягивают ему салфетки, но они бесполезны, потому что вонь распространилась уже по всему бару.

— Меня сейчас стошнит. Мне нужно в туалет.

Ган в стельку пьян. Мистер Тьма сажает его на спину и несет в туалет, сопровождаемый сотней взглядов. Я собираюсь последовать за ними, но мой бывший сосед по комнате меня останавливает.

Я не уверен, что чувствую, но, глядя им в спину, становится всё яснее...

...что они любят друг друга.

* Я знаю, что раньше нигде не употребляла «Пи'» (потому что в англ. переводе они это не используют, а я не хочу заниматься такой самодеятельностью и везде ставить Пи' и Нонг', даже если не знаю наверняка). Но тут лучше слова было не найти.

** Нана Комацу — японская актриса и модель. 

#####

Мир кружится. Я думал, что смогу оставаться трезвым, но ошибся. Мои конечности слабеют, голова раскалывается, живот болит. Мне постоянно кажется, что меня сейчас стошнит. Всё, что я помню — это как кто-то отнес меня к раковине в туалете бара, а потом я полностью отключился.

Я снова просыпаюсь в своей комнате в общежитии и обнаруживаю, что на мне чистая одежда. Немного погодя, я понимаю, что кто-то гладит меня по голове, сидя у кровати, и меня это смущает.

— Я больше не могу... — стонаю я. Чувствую себя просто ужасно. Внутри всё так хаотично переворачивается, что хочется просто плакать.

— Тебя сейчас стошнит? — эхом отдаётся в моих ушах этот низкий голос, который ни с кем не спутаешь.

— Нет, — я качаю головой, переводя взгляд на его лицо. — Йота, ааааа, прости.

Мне больше нечего сказать. Я вечно доставляю другим неприятности.

— Всё в порядке. Тебе уже лучше?

— Немного.

— Тебе что-нибудь нужно? Просто скажи мне. — Меня сильно отвлекает его большая рука, гладящая мою голову. Несмотря на ужасное похмелье, приятно, когда о тебе кто-то заботится.

— Я хочу, чтобы ты остался со мной.

— Хорошо. Дай мне сначала переодеться. — Йота собирается встать, но я хватаю его за запястье, словно боясь, что он когда-нибудь исчезнет.

Поскольку в моей голове полный бардак, и мне трудно отделить реальность от сновидений, я вспоминаю, как много всего не сказал. Не знаю почему хочу произнести вслух это именно сегодня.

— Йота.

— Хмм?

— Прости, что вмешивался в твою жизнь.

— Ты тоже прости за то, что сказал такие обидные вещи.

— Прости, что я так много ем.

— Мне нравится покупать тебе снеки.

— Прости, что я для тебя обуза.

— Никакая ты не обуза. — Йота совсем не похож на того надменного парня, которого я знал. Это что, самый глубокий уровень моего сна? Та версия Йоты, о которой я мечтаю...

— Прости, что иногда не завязываю тебе галстук.

— Просто сделай это в следующий раз.

— Прости, что переехал в другую комнату, не сказав тебе.

— Я сплю с тобой каждую ночь.

— Йота, прости...

— ...

— Прости, что люблю тебя.

Ну вот, я сказал это. Пути назад нет.

Я не жду от него ответа, и в комнате повисает молчание, сопровождаемое шумом вентилятора. Ладно, признаю, наверное, я был пьян. Настолько пьян, что сказал какую-то глупость. Однако... после того, как стрелка часов сделала, наверное, тысячу оборотов, я получаю ответ.

— Да. Ты тоже меня прости. Прости, что я сказал, что никогда никого не полюблю...

— ...

— Но в конечном итоге влюбился.