Часть 4

На пятьдесят седьмой день они ждут своей очереди в гримерках большого павильона, где проходят съемки нового клипа.

Чимин, уже отснявший свои дубли, наблюдает, как справляются с этим другие участники. Когда на съемочную площадку направляется Юнги, Чимин кое-что замечает и останавливает того легким прикосновением к руке. Юнги оборачивается.

— У тебя что-то на лице, — говорит Чимин.

Юнги тянет понимающее: «М-м-м» и взглядом дает понять, что позволяет дотронуться до своего лица. Чимин проводит большим пальцем по щеке Юнги, стараясь смахнуть ресницу, но та не двигается.

Он наклоняется ближе и осторожно проводит пальцем по коже Юнги. Тот словно застывает.

Наконец Чимин справляется.

— Вот, — объявляет он, и Юнги открывает глаза. Чимин раздумывает, предложить ему загадать желание и сдуть ресницу или нет; решает, что, скорее всего, Юнги не особо этим интересуется, поэтому загадывает желание сам и дует на палец.

Он осознает, что они с Юнги стоят очень близко друг к другу. Старший пристально на него смотрит.

— Ты забрал мое желание, — говорит Юнги.

— Что? — удивленно спрашивает Чимин.

— Ты украл мое желание, — с обвинением произносит Юнги, выглядя при этом несколько оскорбленным. — Это было моежелание.

— Я не подумал, что тебе захочется это сделать, — оправдывается Чимин. — К тому же ты не знаешь, загадал я или нет. Может, я просто избавился от ресницы.

— Я видел, что ты загадал, — заверяет Юнги, но Чимин видит на его лице еле заметную улыбку. И не может не улыбнуться в ответ.

— Я люблю тебя, хен, — словно со стороны слышит он свой голос.

Возможно, Чимин устал и у него начинаются галлюцинации, а освещение около съемочной площадки действительно тусклое, но ему кажется, что щеки Юнги слегка розовеют.

Юнги неуверенно сообщает:

— Ты уже говорил сегодня.

Чимин задумывается. Ха. Он действительно говорил — этим утром, когда они выходили из общежития.

— О, — признает он, — я забыл.

— Ага, — только и говорит Юнги.

— Юнги-я, — кричит менеджер с площадки, и они оба вздрагивают.

Юнги стремительно оборачивается и направляется к камерам, а Чимин устраивается неподалеку, чтобы понаблюдать за съемкой.

Ого, думает Чимин, в то время как кто-то из стаффа держит осветительный прибор у лица Юнги. Он, видимо, действительно не обратил внимания на то, что сказал это дважды. И это странно, потому что в последнее время он внимательно следит за выполнением задания.

Ему интересно, можно ли не выполнять задание завтра.

Нет, решает Чимин. Он все равно захочет это сказать. 

                                                                            Х Х Х

— Пойду куплю чего-нибудь поесть, — хрипло говорит Юнги, входя в гостиную утром шестьдесят первого дня и застегивая пальто.  

— Ага, — отвечает Чимин, хотя и не спрашивал у Юнги, куда тот собирается; вообще-то, он даже не знал, в общежитии он или нет. Но Чимин один в гостиной, так что, скорее всего, реплика была адресована именно ему.

— Ага, — говорит Юнги, поправляя на себе одежду. А затем начинает ходить по комнате.

Юнги вообще, кажется, много и бесцельно ходит в зоне досягаемости Чимина. Наверное, думает Чимин, он что-то ищет. Люди так передвигаются в пространстве, когда не могут найти очки (так бывает, например, в фильмах). Юнги их не носит, но Чимину нравится представлять его с парой очков на макушке, пока он безуспешно ищет их в заваленной хламом комнате.

— У нас не осталось нормальной еды, — сообщает Юнги, хотя в этом нет необходимости.

— Точно, — соглашается Чимин. Содержимое их холодильника действительно в плачевном состоянии, но это всегда случается где-то в середине промоушена. 

— Ну тогда, — говорит Юнги, — я пойду.

— Ладно, — говорит Чимин.

— Увидимся, когда вернусь, — добавляет Юнги, оставаясь на месте.

— Хорошо, — говорит Чимин.

Юнги делает шаг, а затем останавливается.

Сегодня Чимин уже говорил Юнги, что любит его, поэтому он не понимает, почему тот так странно себя ведет. Может быть, Юнги забыл, что Чимин сказал ему за завтраком?

— Ты... Ты голоден? — спрашивает Юнги.

— Я только что поел, — говорит Чимин.

— Хорошо, — говорит Юнги, выглядя при этом так, словно его обуревают какие-то противоречия. — Я могу тебе чего-нибудь купить.

— Я не голоден, — напоминает ему Чимин. — Я только что поел.

— Хорошо, — повторяет Юнги, а затем пристально смотрит на Чимина.

После очень длинной паузы до Чимина доходит, что, возможно, Юнги нужна компания. Но прежде чем он успевает сказать хоть слово, Юнги направляется к двери, бросив короткое: «Пока». В конце концов, возможно, ему совсем не нужно было сопровождение.

Странно.                                                                                   Х Х Х

Чимин просыпается от того, что его кто-то трясет.

— Чимин-а, — шепчет низкий голос. Затем громче: — Чимин.

Чимин неохотно открывает глаза.

Юнги стоит, склонившись над ним в темноте, положив руку на его плечо. Он выглядит выбитым из колеи, и это заметно настолько, что даже страшно. Он практически никогда не бывает таким; это выводит Чимина из сонного состояния. Он надеется, что все в порядке.

— Что такое? — невнятно произносит он, открывая глаза так широко, как только может.

— Чимин, — повторяет Юнги, и в его голосе вдруг появляется нервозность. — Скажи это еще раз.

— Сказать что? — Чимин проводит рукой по лицу.

— Скажи... — голос Юнги срывается. — Скажи это. Еще раз.

Чимин растерян. Юнги рвано выдыхает, смотрит куда-то в сторону, а потом снова переводит взгляд на Чимина.

— Скажи еще раз, что ты меня любишь, — очень быстро произносит он.

Чимин чувствует еще большее замешательство. Он запускает руку под подушку, нашаривает телефон и включает экран. 10:58.

— Но я уже говорил сегодня, — хрипло произносит он.

Он действительно говорил, отмечая тем самым шестьдесят четвертый по счету день, когда они вдвоем сидели на диване в гостиной и смотрели телевизор. Он помнит, что, стараясь соблюдать приличия, дождался начала рекламы.

— Я знаю, — говорит Юнги так, словно куда-то торопится. — Просто... просто скажи еще раз.

— Ладно, — соглашается Чимин, смиряясь со странностью ситуации, потому что, во всяком случае, не произошло ничего из ряда вон выходящего и никому не нужна срочная помощь; а ему просто хочется спать. Он закрывает глаза. — Хен, я...

— Нет, — перебивает его Юнги. — Смотри на меня.

Чимин распахивает глаза.

Юнги по-прежнему стоит, склонившись над его кроватью, и теперь еле заметно покачивается взад и вперед. Это определенно самый странный их диалог за последнее время. Но ему нетрудно сказать, так что...

— Хен, — говорит Чимин, с усилием глядя на Юнги сквозь пелену перед глазами. — Я люблю тебя.

И вместо того чтобы выглядеть довольным, Юнги выглядит так, будто его ударили. Чимин чуть шевелится и протягивает руку, пытаясь его успокоить, но Юнги отшатывается.

— Все в порядке, — начинает Чимин, хотя даже не понимает, что происходит. — Все будет в порядке.

— Все не будет в порядке, — резко говорит Юнги и выпрямляется.

В следующую секунду он выходит из комнаты, оставив Чимина гадать, не приснилось ли ему все это.