План мести

Утро. Все уже встали, только Лилит ещё спала, уткнувшись в грудь Слепого.—Она там скоро?-спросил Джин.—Лучше не будить её, а то укусит...-сказал Табаки.—Ну мы же так завтрак пропустим!-вскрикнул Гуль.—Ну вы идите на завтрак,а мы Лилит подождём.-сказал Сфинкс фазанам.Фазаны уехали на завтрак а четвёртая осталась в комнате.—Я ужасно хочу есть...Слепой будь вожаком разбуди эту спящую красавицу.-пожаловался Табаки.—Лилит, дорогуша, просыпайся.-ласково начал шептать ей на ухо Слепой. Но даже после того, как он не немного повысил голос, Лилит даже не собиралась просыпаться. Лицо её изображало спокойный и безмятежный вид.—Похоже, придётся прибегать к крайним мерам.Сказав это, Слепой приблизился к её сладким губам и нежно поцеловал. Лилит открыла глаза.—С добрым утром.-сонным голосом сказала Лилит сквозь поцелуй.—Вот красавица и проснулась.-ответил Слепой Шакалу Табаки.—Лилит,солнышко,вставай на завтрак идти надо.-сказал Слепой вставая с кровати.—Не хочу...-сказала Лилит и зарылась в одеяло.—Лилит,стая голодает!-взвизгнул Табаки.—Ну так идите завтракать без меня.-сказала Лилит и перевернулась на левый бок.—Лилит ты уверена?-чуть обеспокоенно спросил Слепой.—Да,уверена. Идите без меня.-ответила Лилит не открывая глаз.—Ладно пошлите быстрее,а то я сейчас чью-то кровать начну есть!-поторопил их Табаки.Четвёртая начали потихоньку выходить из комнаты.Как только они дошли до столовой, Македонский рванул к буфетщице. Забрав сразу две порции, он побежал обратно в комнату.—Я отнесу это Лилит. Не хочу чтобы она голодала.Остальные промолчали и просто провели его взглядом.Македонский аккуратно открыл дверь в комнату и зашёл в четвёртую положив поднос с едой на тумбочку рядом с кроватью Лилит.—Лилит...я знаю что ты не спишь.-сказал Македонский и сев на пол рядом с кроватью Лилит.Лилит вылезла из под одеяло и сонно посмотрела на Македонского.—Доброе утро.-сказал он начиная завтракать.—Доброе...это что гречка с молоком!?-вскрикнула Лилит.—Да...-сказал Македонский.—Фу, как ты это ешь!-сказала Лилит.—Не знаю, мне в принципе всё равно что есть. Я тебе тоже завтрак принёс, но он без гречки с молоком.-сказал Македонский протягивая ей тарелку с бутербродом.Лилит взяла тарелку и посмотрела на неё, будто это было сокровище. Она тихо усмехнулась.—Македонский, да ты настоящий святой. — Она села, зевнув, и сделала укус. — Ещё немного, и я бы съела подушку.Македонский ухмыльнулся.—Хорошо, что я успел. А то подушка точно не такая питательная.—Знаешь... Если бы у меня был храм, я бы повесила там твою фотку. Прямо над алтарём, с подписью: «Спаситель от голода и тоски».Македонский покраснел, но только усмехнулся в ответ:—Тогда я принесу тебе ещё булочку. Чтобы заслужить место получше.Они оба засмеялись. Комната, казалось, наполнилась уютом и утренним теплом — не от солнца, а от маленького, но настоящего внимания.Тем временем за столом фазанов обсуждалась Лилит.—А вот вы слышали что Лилит всем даёт? -сказал Кит.—Чего?! В каком смысле?-спросил Гуль.—В сексуальном смысле.-сказал Кит.—С чего ты это взял?-спросил Сип.—Мне её подруга Габи, сказала.-ответил на его вопрос Кит.—Серьёзно?!-вскрикнул Топ.—Я помню как вчера она со Слепым целовалась.-сказал Наф.—Всё решено сегодня вечером я возьму Лилит на всю ночь. Да так что она на следующий день встать не сможет.-сказал Джин.—Джин, ты совсем? Она же дочка Ральфа.-сказал Плакса.—И? Это ей должно быть стыдно что она таким занимается учитывая тот факт что она дочь Ральфа.—Ну вобще, ты прав.-сказал Сип.—Не зря же когда мы зашли в четвёртую Лилит лежала в топе и шортах. Она явно хотела нас соблазнить-сказал Джин.—Ну да...-сказал Гуль.—Вот и всё, завтра она точно не встанет.-сказал Джин доедая завтрак.Но фазаны не подозревали что их кто-то слышал.Рядом с столом фазанов стоял Стервятник.Его взгляд был холодным, как лезвие ножа. Он всё слышал. Каждое грязное слово. Каждую мерзкую ухмылку.Стервятник хромая подошёл к Джину.—Повтори, что ты сейчас сказал, — голос Стервятника был спокойным, но от этого становилось только страшнее.Фазаны обернулись. Джин нахмурился:—А ты тут причём?Стервятник не ответил. Он смотрел прямо в глаза Джину, не мигая.—Повтори, — повторил он тише, но угрожающе.—Тебе вобще какая разница до моих слов?-спросил Джин.Следующее действие произошло слишком быстро,Стервятник, несмотря на хромоту, резко схватил Джина за рубашку и с неожиданной силой приподнял того над креслом.Фазаны замерли. Гуль вскрикнул, Сип отодвинулся, а Кит уронил вилку.—Что ты делаешь?! — задохнулся Джин, пытаясь вырваться.Стервятник лишь усмехнулся. В его глазах полыхал холодный, неприкрытый гнев.—Ты посмел говорить о Лилит, — прошипел Стервятник, приблизив лицо к Джину. — Да ещё и так грязно.—Я... я ничего такого не сказал! — заблеял Джин, его лицо побледнело.—Ты сказал, что она "всем даёт", — голос Стервятника стал ещё тише, но каждое слово прозвучало как удар молота. — И что сегодня ночью ты её "возьмёшь".Джин попытался отвести взгляд, но Стервятник крепко держал его.—Если ты ещё раз откроешь свою поганую пасть на Лилит — или хоть на кого из четвёртой — я устрою тебе экскурсию без тормозов с лестницы. Понял?— Эй... — заикаясь, начал Джин, — я же пошутил...— Я не шучу. — Стервятник опустил голос до ледяного шёпота. — Я предупреждаю. В следующий раз — полетишь.Он бросил Джина обратно в кресло, будто тот был пустым мешком.Стервятник уже хотел развернуться и уйти с кофейника как сказал:— И да... — обернулся Стервятник, глядя прямо на Джина. — Ты не просто позор своей стаи. Ты позор своего отца.Стервятник пошёл в четвёртую чтобы рассказать Лилит о произошедшем.Стервятник постучал в четвёртую.Из комнаты донёся голос Лилит который приглашал Стервятника зайти в комнату.—Лилит, мне нужно тебе кое-что сказать...-сказал Стервятник.Лилит откусила кусок бутерброда а после вопросительно посмотрела на Стервятника.-Кит сказал, что ты "всем даёшь", а Джин — что собирается "взять тебя на всю ночь". Остальные ржали.Некоторые соглашались. Ониговорили мерзости. Открыто. При остальных. Ссылаясь на то, что ты целовалась со Слепым. А весь этот слух распустила Габи.—Вот же дура!-вскрикнула Лилит и встала с кровати и подошла к шкафу.Из шкафа она вытащила:Топ — укороченный, чёрный, сквадратным вырезом. Изготовлениз струящейся ткани с текстуройРукава длинные и очень широкие отлоктя — клёш, создавая эффект драматичности и элегантности. Спереди завязка на бантик,придающая лёгкую игривость.Брюки чёрные облегающие Bверхней части и сильнорасклешённые книзу. Это стиль эффектно подчёркивает фигуру ивизуально удлиняет ноги.Обувь — чёрные ботильоны натолстом каблуке с шнуровкой. Они добавляют образу дерзости и силы а также хорошо сочетаются с расклешёнными брюками,дополняя готический настрой.Стервятник и Македонский вышли из комнаты чтобы Лилит смогла переодется. Также Македонский захватил с собой поднос с тарелками, которые принёс Лилит на завтрак.Македонский ушёл в кофейник чтобы отнести поднос.Спустя пару минут Лилит вышла из комнаты.Лилит посмотрела на Стервятника который ждал её, а после спросил:—Куда сначала пойдёшь?—Сначала к фазанам потом к Габи.Стервятник молча кивнул.Лилит шла уверенно. Каблуки глухо стучали по полу, как предвестие грозы. Волосы были распущены, глаза — холодны, как лёд. Стервятник шёл позади, как тень, но никто бы не усомнился, кто здесь шторм.Когда они вошли в столовую, фазаны как по команде обернулись. Кто-то захлебнулся чаем, кто-то замер с куском хлеба у рта. Но Лилит, не моргнув, прошла прямо к столу, за которым сидели Джин, Кит, Сип и остальные.— Ну что, — сказала она, глядя на них сверху вниз. — Кто из вас начнёт?Фазаны переглянулись. Молчание повисло в воздухе.— Я вас спрашиваю: кто из вас начнёт? Или вы все настолько трусы, что только за спиной умеете шептаться?—Лилит, мы...просто...- замялся Гуль, но он не успел договорить как Лилит его заткнула одним только взглядом.—Почему вы постоянно обсуждаете меня за спиной? Если вам есть, что сказать, так скажите мне это в лицо.‐ сказала Лилит.—Лилит, это не мы...это всё Габи. Честное слово!-сказал Наф.—Раз это Габи, то какого хрена, вы её поддержали!?Фазаны молчали.Лилит закатила глаза.—Чёрт с вами! От вас ничего хорошего нет!-сказала Лилит и развернулась к выходу. Пока она разворачивалась её чёрные, длинные и распущеные волосы ударили Джина по лицу, с такой силой что у него чуть не слетели очки.Лилит уже хотела выйти из кофейника как вдруг Джин крикнул ей в след:—Да она просто стерва! Возомнила осебе, потому что с Слепым спит!Он едва договорил, как Лилит резкоостановилась. Стервятник тоже застылТишина была настолько звенящей, чтослышно было, как кто-то уронил ложку.Она медленно повернулась. Глаза еёпотемнели, голос стал низким, ледяным:-Повтори. — Голос Лилит прозвучал, какраскат грома перед бурей.Она шагнула ближе, медленно, будтокаждый шаг был выстрелом. Фазанывжались в свои места. Джин нервносглотнул, но всё ещё пытался держатьлицо.—Ты слышала. — прохрипел он, пряча страх за наглостью. — Ты сама во всёмвиновата. Одеваешься как... ну, ты понимаешь. И крутишься перед всеми...—Если не заткнёшься, я тебе колёса откручу, так что тебе придётся ползти до комнаты.‐сказала Лилит.Стало тихо.Не от фазанов, а как будто весь дом замолчал.Лилит развернулась и подошла к Стервятнику.—Ну что теперь, Габи?-спросил Стервятник.—Я сначала детей заберу, потом пойду.-сказала Лилит.—Детей?-спросил Стервятник.Лилит подошла к четвёртой.—Приятного аппетита.—Ого, какие люди. А кто же говорил что завтракать не будет?-сказал Табаки с лёгкой издевкой.Лилит ничего не сказав села на своё место рядом с Табаки и Слепым.—Понятно...значит дело пахнет жареным?-спросил Сфинкс.Лилит молча кивнула а после чуть отпила кофе Табаки. Но сам Табаки понял что если что-то скажет то возможно он уже будет мёртв.—Расскажешь что случилось?-спросил Лэри.—Вам длиннее или короче?Вся стая ответила : "Короче".—Ну в общем, Габи с фазанами за одно. Габи взяла и распустила слухи про то, что я якобы со всеми сплю. И теперь из-за их выходок должна страдать я.—Мстить будешь?-спросил Слепой.—Уже начала...-сказала Лилит чуть задумчиво.—Лилит, может я к Ральфу схожу? Чтобы он сделал что-то с фазанами.-сказал Стервятник.—Если тебе не трудно то сходи.-спокойным голосом сказала Лилит.Стервятник развернулся и пошёл в кабинет Ральфа.—Ну так что, у тебя есть идеи как отомстить?-спросил Горбач.Лилит задумалась а потом сказала свою идею:—Короче, у меня есть одна идея...вы можете помочь с написанием текста?—Да я вообще профессионал в таких делах!-оживленно произнёс Табаки.—Ты хочешь что-то наподобие ответки?-с интересом спросил Лэри.—Да, я хочу опозорить её перед всем домом.-сказала Лилит с небольшой ухмылкой.Тут Лилит кто-то потрогал за спину. Это была девочка четырёх лет которую окрестила Лилит.—Лилит, привет!-сказала девочка.Лилит обернулась, а после чуть улыбнулась.—Привет, Церера.Сказала Лилит и приобняла её.Церера крепко обняла Лилит за талию ис улыбкой подняла к ней глаза:—Ты красивая, как волшебница! А я тебя нарисовала! — Она достала из-за спинымятую бумажку с рисунком.На ней была изображена Лилит — сдлинными волосами, короной на головеи мечом в руке. Возле ног — смешно нарисованные «плохие», с чёрнымипятнами вместо глаз.—Ты тут побеждаешь всех плохих!гордо сказала девочкаЛилит сжала губы, чтобы не улыбнуться слишком сильно. В её глазах мелькнулочто-то тёплое, почти материнское.—Спасибо, Церера. Это.. очень вовремяОна прижала рисунок к сердцу. — Ты у меня чудо.Церера кивнула, счастливо прижаласьщекой к её боку и тихо добавила:—Если тебя обижают, скажи. Я всех укушу!—Вот это поддержка! — засмеялся Сфинкс, наблюдая со своего места.—Может, и нам стоит выпустить Цереруна фазанов? — усмехнулся Курильщик.—Церера, ты настоящий агент местиТолько не выдавай нас. — подмигнул Табаки.—Я никому! — уверенно ответиладевочка, приложив палец к губам.Лилит взяла со стола булочку и дала её Церере.Церера с восторгом приняла булочку.—Спасибо, Лилит! А ещё кое-что... можешь мне причёску сделать?Лилит кивнула и подняла её к себе на колени.—Может в комнату пойдём?-спросил Горбач,—Там же тетрадь с ручками есть, начнём писать пораньше.—Пошли.-коротко сказала Лилит.—А причёска?-спросила Церера.—Не переживай, — Лилит улыбнулась ичуть потрепала Цереру по волосам.Причёска будет, просто сделаем её ужев комнате.Четвёртая встала из-за стола и направилась в сторону своей комнаты. Лилит несла Цереру на руках, девочка весело болтала ножками и что-то напевала себе под нос. Все шли спокойно, но когда они свернули за угол, дорогу им перегородила Габи.Она стояла, облокотившись на стену, руки скрещены на груди, губы искривлены в ехидной улыбке.—Ну надо же... сама «королева» и её стая, — протянула Габи. — А это что у нас? Нянькой устроилась?Лилит напряглась, но ничего не сказала. Она лишь крепче прижала к себе Цереру.—Смотри-ка, и малышей уже подкупает, — продолжала Габи. — Чтобы хоть кто-то поверил в её сказки.Церера нахмурилась и тихо пискнула:—Не смей так говорить про Лилит!Габи прищурилась и шагнула ближе.—А ты ещё кто такая? Сопля с бантиками? — она нарочно скривила лицо. — Лучше держись подальше, пока сама не станешь такой же, как твоя «волшебница».Церера замолчала, её глаза блестнули от слёз. Она прижалась к Лилит, пряча лицо у неё на груди.Лилит почувствовала, как в ней закипает ярость. Голос её прозвучал низко и опасно:—Габи. Ты только что обидела ребёнка.Лилит аккуратно поставила Цереру на землю, погладила её по волосам и прошептала:—Не бойся, малышка. Иди к Табаки, ладно?Церера кивнула, вытерла кулачком глаза и спряталась за инвалидную коляску Табаки.Лилит подняла взгляд на Габи.—За слова против меня я могла бы ещё закрыть глаза. Но ты тронула ребёнка. Теперь, Габи, я не просто отомщу... Я сотру твоё имя в этом доме.Лилит шагнула вперёд, её каблуки гулко ударили о пол. Стая встала позади неё стеной, будто невидимой защитой. Даже Сфинкс, обычно спокойный и тихий, смотрел на Габи так, словно готов был в любой момент вцепиться ей в горло.Габи же ухмыльнулась, но в её улыбке уже мелькнула тень неуверенности.—Ой, да ладно тебе, — протянула она, — ребёнок как ребёнок. Поплакала и забудет.—Она запомнит, — перебила Лилит ледяным голосом. — Запомнит, что одна гнилая тварь посмела унизить её за то, что она просто любит и верит.Габи фыркнула:—Громкие слова. Но все знают, кто ты такая. Фазаны были правы.Лилит медленно улыбнулась — и это была страшная улыбка.—Разница между нами, Габи, в том, что обо мне шепчутся. А о тебе забудут через неделю.Она сделала ещё один шаг, почти касаясь Габи лицом к лицу.—Ты зашла слишком далеко. Теперь я не дам тебе жить спокойно. И начну я с того, что покажу всем, кто ты есть на самом деле.Габи попыталась удержать наглую маску, но её пальцы предательски дрогнули.—Пугаешь? — прошептала она, но голос звучал не так уверенно, как раньше.—Нет, — ответила Лилит тихо, но твёрдо. — Предупреждаю.Лилит отстранилась, развернулась к своей стае.—Пошли, — сказала она. — У нас есть работа.Стая двинулась за ней, и лишь Церера, держась за руку Табаки, обернулась назад и скорчила Габи маленькую рожицу.Габи осталась стоять в коридоре. Впервые за долгое время ей стало холодно.Когда четвёртая вернулась в комнату, Лилит сразу усадила Цереру на кровать и начала аккуратно заплетать ей волосы в косички. Девочка уже улыбалась, но Лилит всё ещё чувствовала, как внутри бурлит ярость.—Ну что, — спросил Лэри, прислонившись к стене, — как будем её ронять?Лилит усмехнулась.—Габи решила играть со мной в слова. Что ж... я отвечу ей словами. Но так, что она не поднимется.—Песня? — предположил Лэри.—Нет, — покачала головой Лилит. — Стих. Или что-то вроде того. Чёрный текст на белом листе. Чтобы каждое слово было как приговор.Табаки оживился:—О, это я умею! Дай мне час — и у Габи будет синонимы к слову «позор» на всех языках мира.Лилит кивнула:—Вы пока думайте, а я свои дела доделаю и будем уже вместе писать.Стая кивнула и начала думать над текстом.Лилит закрепила последнюю косичку и мягко коснулась губами макушки девочки.—Ну вот, готово. Теперь ты настоящая маленькая воительница.Церера с гордостью потрогала косички, сияя.—Спасибо! — воскликнула она и радостно подпрыгнула. — Я пойду покажу своим!Лилит улыбнулась и легко кивнула.—Иди. Пусть все видят, какая ты красивая.Церера звонко рассмеялась и, легко скользнув со стула, выбежала из комнаты к своим друзьям.Лилит проводила её взглядом, а потом снова повернулась к стае.—Ну что, — тихо сказала она, — вернёмся к нашему делу.Лилит посмотрела на текст в черновике Табаки.—Табаки, тебе не кажется что это слишком мягко?-спросил Лилит.—Мягко? А как тогда?-спросил Табаки.—А знаешь...можешь писать с матом.—Ого, — прыснул Сфинкс. — Лилит сама разрешила Табаки ругаться. Вот это да, конец света наступил.—Не конец света, а конец Габи, — холодно сказала Лилит, усаживаясь за стол и беря ручку. — Ей нужно, чтобы каждое слово било по лицу, а не гладило по шерсти.Табаки засиял, глаза его прямо загорелись:—Ну всё, держитесь, гады… Сейчас я такое накатаю, что у неё кровь из ушей пойдёт!—Главное, чтоб не слишком, — осторожно вставил Горбач. — А то Ральфу в руки попадёт — и нам же потом влетит.—Не влетит, если матов будет мало. Примерно... десять.- задумчиво сказала Лилит, доставая с верхней полки скотч.—Лилит, скотч тебе зачем? Рот Габи заклеить?-посмеялся Лэри.Лилит посмотрела на него.—Нет, тебе рот заклеить. А если честно то рисунок Цереры на стену приклеить.—Ну ладно-ладно, вешай. Только смотри сама не повешайся. - сказал Лэри прикуривая.— Ой, не болтай. А то тебя повешу.-сказала Лилит, клея на стену рисунок Цереры.—Лилит, посмотри. Как тебе?- сказал Табаки протягивая лист бумаги с текстом.Лилит пробежалась глазами по строчкам.—Это...великолепно.Табаки самоуверено ухмыльнулся.—Обращайся, дорогуша.Лилит легонько улыбнулась и снова посмотрела на листок с текстом.—Я сейчас сама кое-что добавлю, и всё будет прекрасно.-сказала Лилит доставая книгу с полки, для того чтобы положить на её листок и начать писать дальше.Лилит села на кровать рядом с Табаки и Слепым.—Лилит, у меня вопрос.-сказал Курильщик.—Какой?-спросила Лилит глядя в угол комнаты.—Вот ты же учишься в школе, так вот какое у тебя направление? И какие предметы ты сдаёшь?-спросил Курильщик одновременно туша сигарету об курильницу.—О как, щас подожди. Вспомнить надо... школа у меня хим/био. А предметы которые я сдаю, ну история, химия, биология, русский и математика.—Я думал, ты гуманитарий. А ты оказывается хим/био.‐сказал Курильщик попивая свежий и горячий кофе от Македонского.—Ну вообще, я выбрала направление хим/био, потому что они с седьмого класса начались. И мне меньше учить придётся.‐произнесла Лилит думая над строчками.—Теперь понятно. Ты хоть помнишь таблицу Менделеева?-спросил Курильщик, глотнув кофе.—Она в прошлом году республиканскую олимпиаду по химии выиграла, и ты у неё спрашиваешь знает ли Лилит таблицу Менделеева.-сказал Табаки.—Но первое место забрал какой-то тупой мальчик. Хотя у нас баллы были одинаковые.‐сказала Лилит чуть агрессивно.— Почему? — спросил Слепой, его голос был мягким, но внимательным. Он чувствовал, как сильно это задело Лилит.​— Потому что он мальчик, — резко ответила Лилит, отбросив ручку. — Потому что «девочкам не пристало быть лучше в науках». Не дословно, конечно, но именно так мне объяснили, когда я попыталась оспорить.В комнате повисла тяжелая тишина. Горбач шумно выдохнул, Лэри затушил сигарету с такой силой, будто ломал хребет Джину, а Сфинкс, обычно невозмутимый, прищурился.— Вот суки! — прорычал Лэри, чуть не сломав сигарету в руках. — Это ж надо! Она, значит, головой работает, а им, видите ли, «не пристало».—А нет, даже не одинаковое количество баллов. Этот мальчик набрал меньше меня на один балл, но всё равно выиграл золото. У меня было 47 баллов из 50, а у него 46 баллов из 50.- сказала Лилит вспоминая прошлогодние событие.— Вот же чёрт, — прошептал Слепой, крепко сжав её руку. Он не говорил много, но в его прикосновении было глубокое сочувствие и неприкрытый гнев.—Ладно уже что было то прошло, сейчас у нас другое горе.-сказала Лилит снова взяв отброшенную ручку.​В этот момент в комнату заглянул Стервятник. Его лицо было хмурым, но глаза светились удовлетворением.— Я сходил, — коротко сообщил он.Лилит подняла на него взгляд.— И что?— Ральф не в восторге. Он, конечно, сказал, что "это детский сад" и всё в этом духе. После он пообещал что разберётся с фазанами, но с Габи тебе придётся разобраться самой. Как сказал Ральф "в девчачие ссоры я не лезу".—Так уже лучше.-сказала Лилит смотря на Стервятника.—Это всё что он сказал, или ещё что-то?—Это в кратце.-сказал Стервятник, оперевшись об первый попавшийся шкаф.—Если устал можешь отдохнуть.-произнесла Лилит, отпив воды.–Вынужден отказаться, мои птенчики уже по всему дому ищут меня.-улыбнувшись сказал Стервятник, и в этой улыбке не было ни капли прежней ледяной ярости, только теплое предвкушение праведного боя. — Ральф своё слово держит. А вы... сделайте Габи больно.​Лилит усмехнулась и кивнула.—Больно будет. А ты иди, к своим птицам пока они в морг не позвонили.​Стервятник, прихрамывая, вышел из комнаты, и дверь за ним тихо закрылась.Лилит, дописала последние строчки. А после протягивая лист к Табаки сказала:—Я всё.Табаки взял лист, пробежался глазами по добавленным Лилит строчкам и присвистнул.—Вот это да. Твой яд слаще моего мёда. Теперь это не просто ответка, это — манифест.Сфинкс склонился над плечом Шакала, вчитываясь в текст. На его обычно невозмутимом лице мелькнуло что-то похожее на восхищение.—Очень... жёстко. — сказал Сфинкс, кивнув. — Но по делу. Каждое слово — в цель.—А давайте не на А4 напишем а на А1?‐предложила Лилит поменять формат бумаги.— На А1?! — Табаки аж подпрыгнул, его глаза загорелись диким огнём. — Лилит, дорогая, ты гений! Это не просто текст, это полотнище! Надо клеить прямо на центральной доске объявлений!​Сфинкс кивнул, его взгляд стал предельно серьёзным.— Это верный ход. Максимальная огласка. Вопрос в том, где мы достанем такой формат?—У меня был где-то.-сказала Лилит вставая с кровати, идя к полкам. Лилит полезла на самую верхнюю полку и тяпнула оттуда свёрток бумаги, который оказался именно того размера — белый, плотный, будто елочный плакат. Она развернула его на полу, лист был почти как стена.—Так отлично, куда и как будем писать текст?-спросил Табаки подползая ближе.—Текст в центр листа а по краям что нибудь придумаем.‐сказала Лилит взяв чёрную гуашь с кисточкой.Лилит, всегда славилась своим красивым почерком и это сейчас было преимущество в её пользу.—Мне кажется то что твой почерк слишком прекрасен для этого дела.-сказал Табаки облокотившись головой об плечо Лилит.—Но зато он понятный.-сказала Лилит открывая гуашь.—Ну с этим не поспоришь...-Табаки не успел договорить как дверь в четвёртую открылась и туда зашёл Стервятник и на удивление заплаканная Церера.Лилит, резко встала с пола подходя ближе к ним подняла Цереру на руки. А Табаки в свою очередь сидевший облокотившись об Лилит чуть не ударился об пол щекой.Лилит посмотрела на Цереру а после на Стервятника.—Что случилось?-спросила Лилит вытирая слёзы с щёк Цереры.—Я пошла показать свой рисунок друзьям, а...а, Габи порвала мой рисунок. Сказав что это самое ужасное что она видела в своей жизни.-сказала Церера уткнувшись в шею Лилит. —А почему Стервятник с тобой пришёл?-спросил Табаки.—Этот дядя помог мне.-всхлипнув сказала Церера.—А хочешь я тебе кое-что скажу?-сказала Лилит садясь на кровать.Церера кивнула.—Видишь эту большую бумажку, так вот на этой бумажке будет оскорбления в сторону Габи. В общем, хочешь разрисовать края бумаги?Церера перестала всхлипывать и подняла заплаканные, но чрезвычайно заинтересованные глаза.​— Рисовать... тут? Плохое про Габи? — переспросила она.​— Да. — Лилит кивнула, мягко улыбаясь, но в глазах у нее полыхал огонь. — Ты нарисуешь по краям всё, что хочешь. Любых плохих монстров, которые похожи на неё. А Табаки и я напишем то, что заставит Габи пожалеть, что она вообще родилась. Как тебе идея?​— Ура! — радостно воскликнула Церера, тут же забыв про слёзы. Она слезла с рук Лилит и подошла к огромному листу. — Я нарисую её похожей на старую жабу! А ещё... я нарисую, как ты её побеждаешь!​— Отличный план, — одобрил Табаки, потирая руки и ухмыляясь. Он уже держал в руках толстый маркер, который достал из ящика. — Церера, тебе вот этот уголок. Рисуй самых-самых плохих монстров.​Лилит достала Церере небольшую кисточку и отодвинула банку с гуашью, чтобы девочка могла работать. Церера сосредоточенно опустилась на пол, полностью поглощенная своей задачей.​Работа заняла у них почти час. В центре белого полотна А1 чёрными, агрессивными буквами красовался текст, который не оставлял Габи ни единого шанса на уважение. Это было не просто обвинение, а подробный анатомический разбор её личности, завершающийся несколькими точными, как выстрел, матерными словами. По краям, в обрамлении Церериных разноцветных монстров, были нарисованы перечёркнутые лица, уродливые жабы и драконы с торчащими языками. Рисунок Цереры, который Габи порвала, теперь жил и процветал на позорном столбе её обидчицы.​— Шедевр, — выдохнул Табаки, откидываясь на спину. — Лилит, ты монстр. Люблю тебя!Слепой, услышав слова Шакала про любовь к его девушке лишь усмехнулся.—Табаки, не забывай то что Лилит у нас занятая леди.‐сказал Слепой чуть посмеиваясь.—Конечно-конечно, помню.-сказал Табаки положил голову на плечо Лилит. —Табаки, если мой Слепой об этом узнает, тебе крышка!—Крышка? От бутылки или шампанского? Если что, я предпочитаю настойки.—Узнаю о чём?—выгнув бровь и попутно поднимая поникшую голову вопросил Слепой. —Не о чём! Нечего волноваться, дружище!—ответил Табаки. Спустя некоторое время В четвёртую зашли друзья Лилит со школы.—Вы какими судьбами 15 километров прошли?-Спросила Лилит смотря на свою компанию из четырёх мальчиков и трёх девочек.—Мы на автобусе, приехали. Потом чуть-чуть прошлись и пришли.-сказал один мальчик из компании.—А так мы тебя погулять позвать хотели, пойдёшь?—Ну раз вы такой путь проделали, то почему бы и нет.-сказала Лилит став с кровати.—Лилит, купи сигареты пожалуйста.- сказал Слепой.—И мне тоже.-поддержал Сфинкс с Табаки.—Вы чё охренели?! У меня только 1000.-сказала Лилит обуваясь.— Да ладно, Лилит, — хмыкнул Табаки, лукаво сверкая глазами. — Разве тебе жалко для любимой стаи? Мы же тебе сейчас такую поэму накатаем, что тебя носить на руках будут. А нам вдохновение нужно, понимаешь? Дым!— Именно, дорогуша, — поддержал Слепой, его голос звучал мягко, но с ноткой давления. — Возьми одну пачку на троих, вот и всё. Или... — он задумчиво прищурился, — ты уже забыла, кто тебя сегодня будил?Лилит закатила глаза и вздохнула. Она знала, что они не отстанут и что в любом случае придется поделиться.— Ладно, — сказала она, уже застёгивая ботильоны. — Куплю одну пачку на всех. Одну!— Договорились! — хором воскликнули Табаки и Сфинкс, а Слепой лишь довольно улыбнулся.Церера резко отвлеклась от разрисовывания листа, она посмотрела на Лилит удивлённо.—Ты куда?Лилит посмотрела на Цереру.—Я скоро вернусь, солнце.—Честно?‐спросила Церера а в её глазах наворачивались слезы.—Честно, ты только не плачь. Я по дороге куплю тебе что нибудь, хорошо?-сказала Лилит обнимая её.Церера улыбнувшись кивнула.—Вот так лучше.-сказала Лилит поворачиваясь к друзьям.—Как на улице?—Прохладно, небольшой ветерок.-сказала одна из девушек с компаний. —Прохладно...‐Лилит чуть задумалась—Слушай, Лэри, можно я твою кожанку надену?-спросила Лилит, собирая свою сумку.—А твоя где?- спросил Лэри снимая с себя кожанную куртку.—Моя мне мала.-сказала Лилит крася губы помадой в нежно розовый цвет.Лэри дал Лилит свою куртку. После того как Лилит надела её, Лэри поправил воротник кожанки.Лилит кивнула в знак благодарности, а после подошла к Слепому и поцеловала его в щёку. На его щеке остался нежно розовый след губ Лилит. Церера, увидев это, резко вскочила с места и подбежав к Лилит, накинулась ей на шею.—А меня поцеловать? Я тоже хочу! А меня?Лилит слегка улыбнулась и поцеловала Цереру в лобик.Церера была похожа на маленькую девочку, которую только что поцеловала мать, которая спешит на работу. Теплота и материнская любовь окутали всю комнату. Это тепло могли почувствовать все, кто находился рядом. ​— Пошли, — сказала Лилит, поправив воротник куртки, и вышла из комнаты, а за ней потянулась и её компания.​Они направились к центральному выходу из интерната. Шумная группа быстро двигалась по коридорам, весело переговариваясь и обсуждая планы на прогулку, но, не доходя до главной двери, Лилит внезапно остановилась.​Прямо перед ними, у небольшого столика с почтой, стоял Ральф. Он разговаривал с воспитателем фазанов. ​Ральф заметил её. Разговор оборвался. Воспитатель быстро отошёл, оставив отца и дочь наедине. Ральф окинул Лилит оценивающим, но не строгим взглядом. Его взгляд задержался на Лэриной кожаной куртке и её новом, чуть более дерзком образе.​Ральф, сложил руки на груди. Его голос был низким и властным. Он посмотрел на её друзей: — Здравствуй, Лилит. Куда направляешься с такой свитой?— Здравствуй, пап, — ответила Лилит. Она всегда держалась с ним ровно. — Иду с друзьями. Прогуляемся немного.— На улице прохладно, — заметил он, кивнув на кожанку. — Хорошо, что оделась.​Ральф чуть улыбнулся. Он, не говоря больше ни слова о её планах или о фазанах, достал из внутреннего кармана толстую пачку купюр и, небрежно отсчитав несколько банкнот, протянул их Лилит.​— Возьми, — сказал он. — Тебе давно пора обновить гардероб. Купи себе что-нибудь. Может, нормальную куртку. Или обувь. Платье. Что тебе нужнее. Чтоб выглядела, как должна выглядеть моя дочь.​Он не любил, когда его дочь нуждалась, и это был его способ показать заботу и заодно восстановить её статус после слухов.​Лилит посмотрела на деньги, потом на Ральфа. Она взяла купюры и спрятала их в карман кожанки, чувствуя их вес.— Спасибо, пап.— С умом потрать, — сказал он, взглянув на её друзей. — И не задерживайся.— Хорошо, — Лилит кивнула.Ральф развернулся и продолжил свой путь.Лилит вышла из интерната в окружении своих друзей. Она шла уверенно, чувствуя вес Лэриной кожанки и, что важнее, вес купюр в кармане. В каждом её шаге читалось обещание: она вернётся не только с сигаретами и подарком для Цереры.Несколько часов спустя.​Дверь в Четвёртую распахнулась, и на пороге возникла Лилит. Она была едва видна за горой пакетов.— Вот это погуляли! — присвистнул Табаки, который вместе со Сфинксом и Горбачем склонился над плакатом, доводя до совершенства последние детали текста.– Ты что, половину города скупила? — спросил Сфинкс, поднимая глаза от плаката. — Мы же тебя за сигаретами отправляли, а не на шопинг-терапию.Лилит сбросила пакеты на пол, и они с глухим звуком упали один на другой.—Вообще-то я купила не одну пачку сигарет, а две.-сказала Лилит доставая из сумки две пачки сигарет.— Две?! — Табаки подскочил и, схватив обе пачки, прижал их к груди. — Леди, ты святая! Я бы тебе памятник при жизни поставил, но он бы не сравнился с этим… богатством.— Сбавь обороты, Шакал, — сухо прокомментировал Сфинкс, кивая на гору пакетов. — Это всё, конечно, замечательно, но на одну тысячу ты столько не купишь. Откуда деньги, Лилит?​Лилит с усмешкой села на кровать, скрестив длинные ноги.— Это подарок от папы. Я его встретила перед выходом.— Ральф? — удивился Горбач. — Он тебе на шопинг денег дал? За что такая щедрость?— За внешний вид, — пояснила Лилит. — Он сказал, что мне пора «выглядеть, как должна выглядеть его дочь». И намекнул, что Лэрина куртка — это, мягко говоря, не то.Лилит полезла в пакет и достала небольшую коробочку.— Это Церере. Позовите её кто-нибудь.​Горбач вышел из комнаты и быстро вернулся, ведя за руку сияющую Цереру.​— Лилит, ты вернулась! — воскликнула девочка и тут же прижалась к ногам своей «волшебницы».​— Вернулась, — подтвердила Лилит, опускаясь на колени. — Вот, это тебе.​Церера с восторгом развернула коробочку, внутри которой лежал тонкий серебряный браслетик с маленькой подвеской-звездочкой.​— Ой! Он такой красивый! — Девочка подняла на Лилит свои большие, сияющие глаза. — Это мне?— Конечно, тебе, солнце. — с нежностью ответила Лилит, взяв маленькое запястье Цереры. Она помогла девочке надеть тонкий браслет, и серебряная звёздочка-подвеска блеснула в свете лампы. — Теперь ты не только воительница, но и принцесса. И, конечно, моя самая верная союзница.​Церера, сияя от счастья, крепко обняла Лилит.— Я его никогда не сниму! Спасибо!— Хорошо, — Лилит поцеловала её в макушку. — Теперь иди к своим, покажи, какая у тебя красота. Но помни: наш план в силе.Церера, радостно позвякивая новым браслетом, упархнула из комнаты, оставив Четвёртую в предвкушении финала. Лилит проводила её взглядом, а затем обернулась к пакетам.Слепой, услышав шуршание пакетов, повернулся к Лилит своим пустым взглядом.—Что делаешь?-спросил он.—Вещи раскладываю. А что?‐сказала Лилит шурша пакетами.—А я бы разложил тебя. На столе. Все вещи позавидовали бы.-усмехнувшись сказал Слепой.Лилит мгновенно прекратила шуршать пакетами. Она чувствовала, как кровь приливает к лицу, но старалась сохранить невозмутимый вид. Однако легкая ухмылка все же тронула ее губы.​— Смешно, — промурлыкала она, не поворачиваясь. — Но, боюсь, это не то, что хотел бы видеть Ральф, да и твоя репутация «хозяина дома» может слегка пошатнуться.— Моя репутация останется непоколебимой, — возразил Слепой, с идеальной точностью взяв со стола зажжённую сигарету и поднеся ее к губам. — В отличие от твоих новых платьев, которые будут лежать в шкафу. Ты же знаешь, что я всегда получаю то, что хочу.—А вот это мы ещё посмотрим, — сказала Лилит, наконец обернувшись, в её глазах плясали озорные огоньки. Она потянулась, забирая сигарету из пальцев Слепого, сделала глубокую затяжку и выпустила тонкую струйку дыма прямо ему в лицо. — Сегодня вечером я буду занята. Мне нужно сначала завершить месть, а потом уже можно будет рассмотреть предложения о раскладывании.— Я подожду, — ответил Слепой, не смутившись дымом. — Месть — дело важное. Но и твой долг перед вожаком никто не отменял. Тем более, что после сегодняшней акции ты будешь у меня как никогда... заслуженной.— Обязательно.-сказала Лилит с небольшим сарказмом.— Кстати, есть очень хорошая новость,‐начал Шакал.— Фазаны теперь не у нас а у крыс. Представляешь какой там сейчас балаган происходит.— Я то думаю почему дышать легче стало. Это просто фазаны переехали.-усмехнулась Лилит.Спустя несколько мгновений, в четвёртую зашёл Чёрный. Он обошёл плакат и сел рядом с Курильщиком. Который спокойно сидел на общей кровати рисуя что-то в блокнот.Чёрный окинул комнату хмурым взглядом. Его присутствие всегда вносило в атмосферу четвёртой лёгкий холодок, словно кто-то забыл закрыть форточку зимой. Он вытянул свои длинные, натренированные ноги, едва не задев край свеженаписанного плаката.​— Что это за транспарант? — буркнул Чёрный, кивнув на творение Лилит и Табаки. — Опять революцию планируете или просто решили обои обновить?​Табаки, который до этого мирно жевал бублик, тут же ощетинился:— Это, мой дорогой любитель гантелей, акт высшей справедливости. И не наступай на него своими копытами 45-го размера, краска ещё сохнет!Чёрный насмешливо приподнял бровь, но ногу всё же убрал. Его взгляд зацепился за несколько строчек в центре плаката, и губы непроизвольно дрогнули в подобии усмешки.— Опять ты за своё, Лилит, — хмыкнул Чёрный, пробежав глазами по матерным строчкам. — Вроде дочка Ральфа, олимпиады выигрываешь, а словарный запас как у сапожника с базара. И что ты этой бумажкой докажешь? Габи тебя в порошок сотрет, если до драки дойдёт. Да и фазаны, хоть и ушли к крысам, всё равно физически посильнее будут.— Знаешь, Чёрный, — мягко проговорил Сфинкс, — ты всегда оцениваешь людей по объёму бицепса. Это твоя вечная ошибка. Мне кажется, Лилит сейчас посильнее тебя будет. И я сейчас не про моральный дух.​Чёрный поперхнулся смешком. Он окинул взглядом худую, изящную фигуру Лилит, её тонкие запястья и пальцы.— Ты серьёзно, Сфинкс? — Чёрный хлопнул себя по колену. — Она весит меньше, чем моя штанга для разминки. При всём уважении к её талантам, физика — штука упрямая.—Не припоминай этот адский предмет в моём присутствие.-сказала Лилит смотря на Чёрного убийственным взглядом.Черный лишь насмешливо фыркнул, явно не понимая, какую опасную тему он затронул.​— Ой, да брось. Физика, химия — всё это просто буквы в твоем аттестате, — Чёрный вальяжно откинулся назад, заложив руки за голову. — В реальном мире, Лилит, работает только масса и скорость. А в тебе ни того, ни другого.​Лилит медленно отложила пакет с покупками. В комнате внезапно стало очень тихо. Табаки замер с бубликом во рту, Сфинкс едва заметно улыбнулся, а Слепой, хоть и не видел, но безошибочно определил градус напряжения и поудобнее устроился на подушках, предкушая зрелище.Лилит подошла к полкам и достала от туда худую красную книжечку.—Ты хоть знаешь через что я прошла чтобы получить красный аттестат? Я с первого класса на одни пятёрки училась вот ради этой красной книжки. И ты даже не знаешь как сложно по физике выйти на одни пятёрки. Когда эта учительница место пятёрки за урок ставит четвёрку с плюсом.Лилит стояла перед Чёрным, сжимая в руках свой красный аттестат, как боевое знамя. В её глазах полыхало такое пламя, что даже Чёрный, привыкший к открытым конфликтам, невольно выпрямил спину.​— Четвёрка с плюсом, Чёрный! Ты хоть понимаешь, что это значит? — она сделала шаг к нему, и Чёрный невольно вжался в кровать. — Это значит, что ты решил задачу идеально, вывел формулу, учел погрешность, а тебе говорят: «Ну, почерк не академический» или «Слишком быстро решила, наверняка списала». И ты идешь и доказываешь. Снова. И снова. Пока у этой старой мегеры не кончатся аргументы!— Книжки, оценки... Лилит, это всё теория. В жизни тебя не формулы спасать будут, а хватка. Хочешь доказать, что ты чего-то стоишь против «массы и скорости»? — Он с грохотом освободил край стола от безделушек Табаки и поставил локоть, сжав огромный кулак. — Армрестлинг. Победишь — я лично извинюсь перед Сфинксом, на коленях. Проиграешь — сожжешь эту бумажку.​В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как на улице воет ветер.—Давай без вот этих твоих моральных ставок. -сказала Лилит сев напротив него. —Тогда чего ты хочешь?—спросил Чёрный не убирая локоть со стола.—Материальную ставку.—Материальную?—переспросил Чёрный.—Да материальную, например у меня есть бриллиантовый набор украшений.—сказала Лилит и подошла к своим полкам взяв коробочку с украшениями.Чёрный изогнув бровь, с сомнением в глазах посмотрел на бриллианты в коробке. —Что это?—спросил он. —Украшения, которые ты никогда в жизни себе позволить не сможешь.—с саркастичной улыбкой ответила Лилит.—Откуда у тебя это?—Да так, один подарок. От близкого мне человека.—в последнем предложении был слышен сарказм.Чёрный насмешливо оглядел сияющие камни.— Ладно. Если они настоящие — идёт. Моя ставка: четыре бутылки отличного виски, которые я припрятал для особого случая. Но учти, Лилит, я не буду поддаваться только потому, что ты дочь Ральфа.​— Мне не нужны поблажки, — холодно ответила она, закатывая рукава серой кофты на замке . — Лэри, будешь судьёй.​Табаки, почуяв запах крупной наживы и грандиозного скандала, выполз на середину комнаты:— Лилит, подожди! — Он всмотрелся в колье. — Слушай, а сколько тут карат? На вид это целое состояние, ты уверена, что хочешь так рисковать ради виски этого качка?​— Много, Табаки. Достаточно, чтобы купить этот Дом вместе с его фазанами и крысами, — отрезала Лилит. — Чёрный, ставь руку.​Они сцепили ладони. Разница была комичной: огромная, загорелая рука Чёрного, испещрённая венами, и тонкая, фарфоровая ладонь Лилит. Чёрный ухмылялся, уверенный, что всё закончится через секунду.​— Раз... — Лэри затаил дыхание. — Два... Три!​Чёрный сразу напрягся, намереваясь мгновенно прижать руку Лилит к столу, но... она не двинулась. Лилит упёрлась, её лицо оставалось спокойным, только на виске вздулась тонкая жилка.​— Дави, Чёрный, чего застыл? — подначил Лэри.​Чёрный покраснел, мышцы на его плече вздулись так, что куртка затрещала. Он приложил больше силы, его лицо стало багровым. Лилит всё ещё держалась, но её рука начала медленно крениться к столешнице.В это время Македонский стоял в углу комнаты и переживая смотрел на Лилит. Было некое ощущение что Македонский проник в голову Лилит, и управлял ею.​И тут Лилит сделала ход.​Она чуть подалась вперёд, и её левая рука «случайно» скользнула к замку кофты, которая была надета. Одним резким движением она расстегнула молнию до середины. Кофта  висевшая на ней мешком, сползла с плеча, открывая тот самый чёрный топ с глубоким вырезом.Черный, ожидавший чего угодно, но только не этого, на долю секунды потерял концентрацию. Его взгляд непроизвольно метнулся к открывшемуся плечу и глубокому вырезу топа Лилит. Эта секундная заминка стала роковой.​Лилит, не теряя ни мгновения, резко выдохнула и всем весом навалилась на руку. Она использовала не просто силу мышц, а рычаг, о котором Черный в своем самодовольстве забыл. Раздался глухой стук — костяшки пальцев Черного ударились о поверхность стола.​В комнате воцарилась гробовая тишина. Лэри замер с открытым ртом, Табаки выронил бублик прямо на пол, а Сфинкс тихо и коротко рассмеялся.​— Четыре бутылки виски, — спокойно сказала Лилит, застёгивая кофту.Чёрный сидел, уставившись на свою руку, словно она внезапно превратилась в чужую. Его лицо из багрового стало землистым. Шок, неверие и уязвлённое мужское самолюбие боролись в нём с такой силой, что он, казалось, забыл, как дышать.​— Это... это было нечестно, — наконец выдавил он, поднимая взгляд на Лилит. — Ты применила запрещённый приём. Это психологическая атака, а не физика. Ты сбила мне фокус!​— Чёрный, — Лилит небрежно заправила выбившуюся прядь волос за ухо, — в «реальном мире», о котором ты так любишь рассуждать, побеждает тот, кто использует все доступные ресурсы. Ты сам говорил про «массу и скорость». Я добавила к уравнению фактор неожиданности. В следующий раз читай учебники по тактике, а не только по бодибилдингу.​— Нет, так не пойдёт, — Чёрный резко встал, скрестив руки на груди. — Ты выиграла силой хитрости, а не силой разума. Ты кичилась своим красным аттестатом и олимпиадами? Хорошо. Давай реванш. Интеллектуальный. Прямо сейчас.—Ладно.-Лилит села на общую кровать рядом с Табаки и Слепым.—Как ты хочешь осуществить свой "реванш"?—Пускай кто-нибудь задаст нам вопросы а мы будем отвечать. Если кто-то отвечает неправильно, соперник может ответить за него и балл достанется тому кто ответил.— Ого, интеллектуальная дуэль! — Табаки подскочил на месте, едва не сбив Слепого с подушек. — Наконец-то мои энциклопедические знания, пылящиеся под кроватью, пригодятся! Я буду ведущим!​Он выудил из-под груды тряпья потрёпанную книгу с названием «Занимательные факты о всём на свете и чуть-чуть о ни о чём» и водрузил на нос очки без стёкол для солидности.​— Итак, правила просты! — провозгласил Шакал. — Я задаю вопрос. Кто первый выкрикнет — тот и отвечает. Если один облажался, второй может перехватить. На кону... что на кону?—Воздух.‐сказала Лилит поправляя кофту Слепого.Табаки на секунду завис, моргая очками без стёкол.— Воздух? Лилит, радость моя, у нас тут назревает битва титанов, а ты ставишь на кон то, что мы и так бесплатно вдыхаем вместе с пылью этого Дома? — Он возмущённо всплеснул руками. — Нет, так не пойдёт! Чёрный, если ты проиграешь, ты неделю будешь возить меня на спине по всем коридорам и изображать благородного скакуна.—Ммм...ну мёд. И меня потом с грыжой в могильник заберут.Сцена в четвёртой накалилась до предела. Чёрный, всё ещё красный от унижения после армрестлинга, тяжело дышал, глядя на Лилит.​— Ладно, — пробасил он, поправляя майку.—Если я проиграю, то что ты задашь?—В общем, если я выиграю то я тебя накрашу своей косметикой. И тебе нужно будет обойти весь дом.-сказала Лилит играя с волосами Слепого.Чёрный на мгновение замер, переваривая перспективу прогулки по Дому с боевым раскрасом, но затем его губы искривились в самоуверенной ухмылке. Он был уверен, что в вопросах общей эрудиции и логики он, прошедший через суровую школу выживания и самообразования, не уступит «химии и биологии».​— Идёт, — отрезал он, подавшись вперёд. — Но если проиграешь ты, Лилит... На этот раз никаких бриллиантов и виски. Ставка будет личной. Ты поцелуешь меня. По-настоящему, в губы. При всех.​В комнате снова повисла тишина, но на этот раз она была колючей. Слепой, сидевший рядом с Лилит, замер, и его лицо превратилось в непроницаемую маску. Табаки перестал рыться в книге, а Лэри присвистнул.​Лилит медленно перевела взгляд на Чёрного. В её глазах не было страха или смущения — только ледяное, почти брезгливое спокойствие. Она даже не сменила позы, продолжая лениво перебирать длинные пряди волос Слепого.​— Ich habe einen festen Freund, — произнесла она чётко, с безупречным немецким акцентом.​Чёрный нахмурился, не понимая.— Что ты там пробормотала? Говори по-человечески.​— Она сказала, что у неё есть парень, дубина, — перевёл Лорд, едва скрывая усмешку. — И, судя по тому, чьи волосы она сейчас трогает, этот парень вряд ли оценит твою ставку.Черный на мгновение замялся, бросив быстрый взгляд на Слепого, который сидел неподвижно, как изваяние, но в воздухе вокруг него, казалось, начала потрескивать статика.​— Это интеллектуальный спор, а не свидание! — огрызнулся Черный, пытаясь вернуть себе лидерскую позицию. — Испугалась, отличница? Или твой красный аттестат работает только когда папа рядом?​Лилит медленно убрала руку от волос Слепого и выпрямилась. В её глазах зажегся тот самый холодный азарт, который обычно предвещал кому-то крупные неприятности.​— Принимаю, — коротко бросила она. — Начинай, Шакал. Но учти, Черный, после того как я тебя накрашу, «краситься» от стыда ты будешь до самого выпуска.​Табаки, почуяв, что дело пахнет историческим моментом, вскочил на тумбочку.​— Итак! Раунд первый! Битва за честь, косметичку и здоровые легкие! — Он наугад ткнул пальцем в книгу. — Вопрос первый, разминочный! Какое животное, согласно легенде, вскормило основателей Рима, Ромула и Рема?​— Волчица! — выкрикнул Черный раньше, чем Табаки закончил фразу.​— Верно, качок! Один ноль в пользу грубой силы! — Табаки перелистнул страницу. — Вопрос второй, на засыпку для химиков! Какой элемент является самым распространенным во Вселенной?​— Водород, — спокойно ответила Лилит, даже не повысив голоса.​— Один один! Ноздря в ноздрю! — Табаки вошел во вкус. — Вопрос третий! В каком году произошло падение Берлинской стены?​Черный замер, перебирая в уме даты.— Э-э... Тысяча девятьсот восемьдесят... пятый? Или восьмой?​— Восемьдесят девятый, — отрезала Лилит. — Девятое ноября.​— Два один в пользу науки! — завопил Табаки. — Черный, ты теряешь хватку! Соберись! Вопрос четвертый: как называется явление, при котором свет огибает препятствия?​— Дифракция, — Лилит ответила мгновенно.​— Три один! Лилит, ты сегодня как компьютер! Черный, ну же! Вопрос на логику: что можно сломать, даже если его не трогать и не брать в руки?​Черный нахмурился, его лицо покраснело от напряжения.— Хребет? Нет... Жизнь?​— Обещание, — тихо произнесла Лилит. — Или тишину.​— Четыре один! — Табаки захлопнул книгу. — Черный, мне кажется, тебе пора выбирать цвет помады.​— Это были простые вопросы! — рявкнул Черный, вскакивая. — Дай что-нибудь из высшей математики или... или что там у вас в хим-био! Лилит, ты просто быстрее соображаешь в этой ерунде, это не значит, что ты умнее!​Лилит встала и медленно подошла к Черному. Она была намного ниже его, но сейчас казалось, что это она смотрит на него сверху вниз.​— Знаешь, в чем твоя проблема? Ты думаешь, что интеллект — это объем памяти. А интеллект — это умение пользоваться тем, что у тебя есть. Ты проиграл дважды за один час. Сначала силе, которую ты недооценил, теперь — знаниям, которые ты считал бесполезными.Чёрный стоял, тяжело дыша, и его кулаки были крепко сжаты. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тихим хихиканьем Табаки.Лилит подошла к своей полке и достала увесистую косметичку. В комнате воцарилось предвкушающее молчание. Даже Слепой слегка повернул голову на звук расстегивающейся молнии, а Табаки уже вовсю аплодировал, предвкушая величайшее шоу сезона.Лилит присела рядом с Чёрным, доставая из косметички обычный крем для лица.Прошло около сорока минут, а может и больше. В Четвёртой стояла такая тишина, какую можно встретить разве что в операционной: Лилит работала сосредоточенно, изредка придерживая Чёрного за подбородок, чтобы он не вертелся. Тот сидел застывшим изваянием, лишь его кадык нервно ходил вверх-вниз, когда кисточка или спонж касались кожи.​— Всё, — выдохнула Лилит, отстраняясь и закрывая тюбик с блеском для губ. — Шедевр готов.​Лэри первым заглянул в лицо Чёрному и тут же повалился на кровать, сотрясаясь в беззвучном хохоте. Табаки, увидев результат, издал звук, похожий на свист закипающего чайника, и начал неистово колотить ладонями по тумбочке.​Внешний вид Чёрного превзошёл все ожидания. Лилит не просто накрасила его — она создала образ «ночной бабочки» в самый неудачный период её карьеры. Яркие, вульгарные тени до самых бровей, густо накрашенные ресницы, которые делали его взгляд испуганно-нелепым, и, конечно, губы — кричаще-алые. На щеках красовался такой густой слой румян, что казалось, будто его только что отхлестали по лицу мокрыми полотенцами.Черный медленно поднялся с кровати, стараясь не смотреть в сторону зеркала, которое предусмотрительно выставил вперед Табаки. Он чувствовал себя так, словно его выставили нагим на мороз, только вместо холода его обжигали взгляды соплеменников.​— Ты... ты ответишь за это, Лилит, — пробасил он, но из-за слоя алой помады его голос прозвучал как-то неубедительно, почти комично.— Отвечу-отвечу, — Лилит небрежно бросила спонж в косметичку. — А пока иди. Уговор есть уговор. Один круг по всем этажам, включая Кофейник. И не вздумай вытираться — Лэри пойдет следом и проверит.​Черный, сцепив зубы так, что челюсти заскрипели, двинулся к выходу. Его походка, обычно тяжелая и уверенная, сейчас была дерганой. Стоило ему выйти в коридор, как из комнаты донесся коллективный взрыв хохота.Вечер в Четвёртой плавно перетекал в ночь. После триумфального «шествия» Чёрного, о котором Дом будет вспоминать ещё долго, в комнате наконец воцарился относительный покой. Табаки, измотанный собственным хохотом, затих в углу, перебирая свои сокровища. Слепой ушёл куда-то в недра Дома — возможно, в изнанку или просто побродить по коридорам.​Лилит чувствовала, как усталость тяжёлым одеялом накрывает её плечи. День, начавшийся с нежного поцелуя и продолжившийся войной с Фазанами и Габи, выпил из неё все силы. Она даже не стала переодеваться, только скинула ботильоны и, как была в облегающих брюках и чёрном топе, провалилась в глубокий, бездонный сон, едва коснувшись подушки.​Проснулась она от резкого чувства холода. По комнате гулял сквозняк, пробирающий до костей. Лилит нехотя открыла глаза, щурясь от бледного лунного света, заливавшего четвёртую.​В комнате было пусто. Кровати Табаки, Сфинкса и Лэри были аккуратно заправлены — стая, видимо, ушла на поздний ужин в Кофейник или на «охоту» за новостями. Но одно окно было распахнуто настежь. Тяжёлая штора билась на ветру, как крыло раненой птицы.​Лилит приподнялась на локтях, и сердце её пропустило удар.​На подоконнике, спиной к ней, сидел Македонский. Его фигура, тонкая и почти прозрачная в свете луны, казалась нереальной. Он сидел, свесив ноги наружу, в ту самую бездну, где под окнами четвёртой начиналась пустота двора. Его пальцы судорожно сжимали край рамы, но поза была пугающе решительной. Он не просто смотрел вниз — он подавался вперёд, словно прислушиваясь к зову гравитации.​— Македонский… — голос Лилит прозвучал хрипло, почти шёпотом.​Он не обернулся. Только плечи его мелко дрогнули.​— Лилит, спи, — тихо, почти бесцветно ответил он. — Тебе нужно отдыхать. Завтра будет сложный день с этой бумагой...​— Что ты делаешь на окне? — Она медленно сползла с кровати, стараясь не делать резких движений. В голове всплыли слова Сфинкса о «красном драконе», который выжигает Македонского изнутри. Сейчас этот дракон, видимо, решил, что пришло время финала.​— Здесь очень тихо, — прошептал он, глядя вниз. — Там, внизу, нет ни слухов, ни Габи, ни Фазанов... Ни этого проклятого золота на руках. Там просто темнота. Она кажется такой... чистой.​Лилит сделала шаг, потом ещё один. Подошвы босых ног коснулись ледяного пола.​— Македонский, посмотри на меня. Пожалуйста.​Он медленно повернул голову. Его лицо было мертвенно-бледным, а глаза — огромными и полными такой невыносимой тоски, что Лилит на секунду задохнулась. В этом взгляде не было безумия, только бесконечная усталость человека, который устал быть «святым» и «ангелом», устал нести на себе чужую боль.​— Ты принёс мне завтрак сегодня, помнишь? — она подошла почти вплотную, чувствуя кожей ледяной ночной воздух. — Ты спас меня от голода. Кто спасёт меня завтра, если тебя не будет?​Македонский горько усмехнулся, и эта улыбка была страшнее любых слез.— Тебя спасёт Слепой. Или Сфинкс. Всегда найдётся кто-то, Лилит. Я просто... я лишняя деталь в этом конструкторе. Я сломался.​Он отпустил одну руку от рамы и качнулся над краем. Лилит молниеносно выбросила руку вперёд и мёртвой хваткой вцепилась в рукав его рубашки.​— Только попробуй, — прошипела она, и в её голосе снова проснулась та самая Лилит, которая сегодня победила Чёрного. — Только попробуй прыгнуть, и я прыгну за тобой. И тогда Ральф, Слепой и весь Дом будут знать, что ты не просто ушёл, а утянул меня за собой. Ты этого хочешь? Хочешь, чтобы я разбилась вместе с тобой?​Македонский замер. Его взгляд метнулся к её руке, крепко сжимающей его предплечье.​— Ты не сделаешь этого, — неуверенно произнёс он.​— Проверь, — Лилит перекинула ногу через подоконник, садясь рядом с ним. — Мне терять нечего. Если мой лучший друг, мой "святой", решил, что я не стою того, чтобы остаться... значит, и мне здесь делать нечего.— Лилит, не говори так, — голос Македонского дрогнул. — Ты... ты всё для меня значишь. Ты не представляешь сколько.— Тогда слезай оттуда, — она не отпускала его рукав. — Слезай, и мы поговорим. По-настоящему. Как тогда, в мою первую ночь здесь, помнишь? Ты сидел со мной, пока я не уснула. Теперь моя очередь.Македонский молчал. Ветер трепал его волосы, а лунный свет делал их похожими на одуванчиковый пух. Из-за ветра казалось, будто этот пух готов сорваться и улететь в темноту.— Я устал, — выдохнул он наконец. — Знаешь, как это — когда внутри всё время пожар? Когда ты пытаешься тушить всех вокруг, а сам горишь заживо? Сфинкс говорит, я дракон. А драконы... они сгорают, Лилит. Это их природа.— Кто тебе это сказал? — Лилит крепче сжала ткань его свитера. — Драконы не сгорают. Они спят на золоте и просыпаются, когда приходит время. А время ещё не пришло. Слышишь? Не пришло.Она прижалась лбом к его плечу, тяжело дыша. Холодный воздух из открытого окна обжигал кожу, но жар, исходивший от Македонского, был почти невыносимым.​— Пожалуйста... — прошептала она, и в этом слове было больше боли, чем во всех её сегодняшних битвах. — Не оставляй меня здесь одну с ними. Со всеми этими сплетнями, фазанами и даже со Слепым. Мне нужен ты. Тот, кто приносит бутерброды и молчит так, что становится понятно — мир ещё не рухнул.Македонский замер. Его свободная рука, зависшая над бездной, медленно потянулась обратно к подоконнику. Он судорожно вздохнул, и этот звук был похож на всхлип, который он сдерживал годами.​— Ты правда... правда хочешь, чтобы я остался? Не из жалости?​— Дурак ты, Македонский, — Лилит чуть отстранилась и посмотрела ему прямо в глаза. В лунном свете её лицо казалось высеченным из мрамора. — Если бы я тебя жалела, я бы просто позвала Слепого. Но я здесь сама. Потому что ты — мой якорь.​Македонский медленно, по одному сантиметру, начал перетаскивать ноги обратно в комнату. Когда его подошвы коснулись пола четвёртой, он буквально рухнул на колени перед кроватью, закрыв лицо руками. Тело его сотрясала крупная дрожь. Лилит тут же спрыгнула с подоконника, захлопнула окно и заперла его намертво. Так сильно, что металл жалобно звякнул.​Она опустилась на пол рядом с ним, обхватила его руками и притянула к себе, позволяя ему спрятать лицо у неё на коленях.​— Тише... — шептала она, перебирая его светлые волосы. — Тише. Дракон заснул. Пожар кончился.​Они сидели так долго. В коридоре послышались отдалённые голоса возвращающейся стаи — смех Табаки, спокойный бас Сфинкса. Жизнь в Доме продолжала свой ход, не зная, что за этой дверью только что была выиграна самая важная битва дня.​Македонский чуть отстранился, вытирая лицо рукавом. Он выглядел разбитым, но в глазах появилось что-то живое, какая-то робкая искра.​— Спасибо, Лилит, — прошептал он. — Я... я постараюсь. Постараюсь больше не лезть на окна.​— Ещё бы ты не постарался, — Лилит попыталась улыбнуться, хотя её саму всё ещё потряхивало. — Иначе мне придётся купить цепь и приковать тебя к своей кровати. А Ральф этого точно не одобрит.​Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Слепой. Он замер на пороге, «глядя» в пустоту, но его ноздри затрепетали, улавливая запах холодного воздуха и острого человеческого отчаяния.​— У вас тут свежо, — негромко заметил он, проходя вглубь.Слепой остановился в паре шагов от них. Его чуткий слух улавливал сбивчивое дыхание Македонского и то, как бешено колотилось сердце Лилит. Он не спрашивал, почему окно было открыто или почему они оба сидят на полу. Хозяин Дома знал этот запах — запах порога, за которым начинается пустота.​— Македонский, — негромко позвал Слепой. — Иди в душ. Смой с себя этот холод.​Македонский молча кивнул, хотя вожак не мог этого видеть, и, пошатываясь, поднялся. Он бросил на Лилит долгий, полный невысказанной благодарности взгляд и тихой тенью выскользнул из комнаты.​Когда дверь за ним закрылась, Слепой подошёл к Лилит и протянул ей руку.— Ты ледяная. Иди сюда.​Он усадил её на кровать, накрыл сразу двумя одеялами и сел рядом, обнимая за плечи. Его тепло всегда было каким-то особенным — не обжигающим, как у «дракона», а ровным и успокаивающим, как у самой земли.​— Ты спасла его, — просто сказал Слепой. — Сегодня в Доме могло стать на одного Ангела меньше.— Я просто не могла иначе, — Лилит прижалась к его плечу, чувствуя, как её наконец отпускает напряжение. — Он такой хрупкий, Слепой... Почему никто этого не видит за его готовностью всем помогать?— Видят, — Слепой чуть крепче сжал её руку. — Но не все умеют держать так крепко, как ты.В этот момент дверь распахнулась от удара колеса коляски, и в комнату ввалилась остальная часть стаи. Табаки, восседая на своем железном коне, сиял, как начищенный самовар, а за ним шествовали Сфинкс, Лэри и Горбач, оживленно обсуждая вечерние сплетни.​Увидев картину «Слепой нежно кутает Лилит в одеяла», Табаки замер, картинно приложил руку к сердцу и издал вопль, полный наигранного восторга:​— О, посмотрите на них! Ромео и Джульетта Дома в антураже четвертой! Слепой, дружище, ты ли это? Неужели наш суровый вожак превратился в уютную грелку для своей дамы?​— Тише ты, Шакал, — усмехнулся Лэри, закидывая ноги на свою кровать. — Не видишь, у людей романтика. Сейчас Слепой начнет стихи читать, а мы тут со своими бутербродами и грязными носками портим всю атмосферу.​— Какие стихи! — подхватил Табаки, прищурившись. — Я уверен, он ей сейчас шепчет формулу идеального яда для Фазанов. Это же самая эротичная вещь, которую можно услышать в этих стенах!​Сфинкс, прислонившись к косяку, с иронией наблюдал за парой.— Лилит, ты смотри аккуратнее, — подал он голос. — Если он тебя так сильно закутает, ты из гусеницы превратишься в бабочку и улетишь из четвертой. А кто нам тогда будет объяснять разницу между водородом и здравым смыслом?​Лилит, чьи щеки уже горели не то от холода, не то от смущения, попыталась высвободиться из объятий Слепого.— Да ну вас! — фыркнула она, пытаясь отстраниться. — Я просто замерзла, а вы уже целый сериал придумали. Слепой, пусти, я пойду чайник поставлю...​Она резко дернулась в сторону, намереваясь встать, но вместо того чтобы освободиться, издала короткий вскрик боли.— Ой! Стой-стой-стой! Не шевелись!​— В чем дело? — Слепой мгновенно замер, почувствовав резкое натяжение ткани своего свитера.​— Моя сережка! — прошипела Лилит, прижимаясь ухом к его плечу. — Она зацепилась за твою вязку! Черт, этот свитер... он же такой рыхлый!​— О-о-о! — Табаки тут же подкатился ближе, чуть не перевернув чайник. — Вот это я понимаю — привязанность! Теперь вы буквально неразлучны. Это знак судьбы, Лилит! Ты прикована к вожаку железными путами... ну, или серебряными гвоздиками.​— Шакал, заткнись и помоги! — взмолилась Лилит, пытаясь пальцами нащупать замок украшения, который намертво запутался в шерстяных нитках.​— Спокойно, работает спецназ! — Лэри вскочил с кровати и подошел к паре, прищурившись. — Так, тут всё серьезно. Узел "морской", затянутый. Горбач, неси фонарик! Табаки, держи Лилит за голову, чтобы она не дергалась, а то останется без уха.​Вся стая окружила их плотным кольцом. Горбач светил фонариком прямо в ухо Лилит, Табаки осторожно придерживал её за подбородок, а Лэри, высунув кончик языка от усердия, пытался зубочисткой распутать нитки свитера. Слепой сидел неподвижно, как скала, стараясь даже не дышать.​— Тяни вправо! Нет, влево! — командовал Табаки, размахивая свободной рукой. — Лэри, ты как медведь с иголкой! Дай я попробую, мои пальцы созданы для тонкой работы!— Только попробуй, Шакал! — прошипела Лилит, морщась от каждого движения. — Ты мне сейчас либо ухо оторвёшь, либо пол-лица выцарапаешь своими «сокровищами»!​— Спокойно, я ювелир в душе! — Табаки всё-таки отпихнул Лэри и начал аккуратно ковыряться в вязке свитера.— Тише ты, — проворчал Слепой, чьи пальцы тоже пытались помочь, но лишь натыкались на чужие руки. — Лилит, не дыши.​Наконец, с победным криком, Табаки выудил застёжку из шерстяного плена. Лилит резко отпрянула, потирая покрасневшую мочку уха, а Слепой с облегчением выдохнул.​— Ну всё, узы разорваны, — резюмировал Сфинкс, усаживаясь на общую кровать.В это время на улице уже темнело. А после через несколько мгновений потушили свет, и Лилит со Слепым пошли в столовую вешать плакат. Но по дороге они заскочили к птицам, а именно к Стервятнику. Чтобы на время взять у него ключи от столовой. Пока Слепой и Стервятник разговаривали, Лилит прошла в глубь комнаты. Некоторые вышивали, кто-то ухаживал за своим цветком и только три человека читали. Самый первый кто заметил Лилит был Слон, он что было мощи побежал к Лилит и обнял её.Лилит едва удержала равновесие, когда в неё врезался Слон. Он обхватил её так крепко, что в лёгких закончился воздух, а из карманов кожанки чуть не вылетели те самые пачки сигарет.​— Лилит! Ты пришла! — пробасил Слон, сияя. — А я как раз закончил! Смотри!​Он протянул ей небольшое пяльце. На плотной ткани красовалась искусная вышивка: тёмно-синий, почти чёрный цветок с характерным «капюшоном».— Это аконит, — гордо сказал он. — Как ты любишь. Ядовитый, но красивый. Прямо как ты сегодня, когда фазанам отвечала.​— Слон, это потрясающе... — Лилит коснулась пальцами стежков. — Спасибо. Ты настоящий мастер.​В глубине комнаты послышалось шуршание бумаги. Ангел, чьи светлые волосы всегда казались нимбом в полумраке, подполз к ней. Его движения были бесшумными. В руках он держал идеально сложенную чёрную розу из плотной бумаги — оригами, выполненное с математической точностью.​— Для тебя, Лилит, — негромко сказал Ангел, протягивая цветок. — Чёрная роза — символ возрождения после бури. Мы слышали, что произошло. Ты сегодня была... по настоящему невероятной и очень сногсшибательной.​— Спасибо, Ангел. — Лилит приняла бумажный цветок, стараясь не помять хрупкие лепестки.​Тут же из-за спин птиц показался Конь, который всегда был в курсе всех передвижений в Доме. Он широко улыбнулся, сверкнув глазами.— Ну что, королева мести, — хохотнул Конь. — Весь дом только и говорит о том, как ты Чёрного в куклу превратила.— Я вижу логи опять всё узнали.-сказала Лилит с небольшой ухмылкой.— А ты сомневалась? — Конь подмигнул. — У стен Дома уши длиннее, чем у Табаки язык. Мы уже ставки принимаем, сколько метров Чёрный пройдёт, прежде чем сорвётся и пойдёт умываться святой водой.​Слепой, стоявший в дверях, нетерпеливо постучал по косяку. Ключи, тяжело звякнув, перекочевали из рук Стервятника в его ладонь.— Нам пора, — коротко бросил вожак.​Лилит ещё раз обняла Слона, кивнула Ангелу и спрятала бумажную розу в карман. Когда они вышли в коридор, там уже царила ночная тишина, нарушаемая лишь редкими шорохами и отдалённым скрипом половиц. Ночь в Доме — это всегда отдельная жизнь, густая и липкая, как кисель.​Они дошли до столовой. Слепой безошибочно нашёл нужный ключ и вставил его в замок. Дверь открылась с протяжным, стонущим звуком. Пустой зал в лунном свете выглядел призрачно: ряды столов напоминали спящих зверей.​Лилит развернула свой огромный плакат. В темноте буквы, выведенные гуашью, казались ещё чернее и злее.— Помоги подержать, — прошептала она.​Слепой встал рядом. Он не видел текста, но кончиками пальцев ощущал шероховатость бумаги и застывшую краску. Пока Лилит клеила углы скотчем к центральной доске объявлений, он просто стоял, охраняя её спину. Его присутствие давало ей ту самую уверенную тишину, в которой нуждается любой шторм перед тем, как окончательно обрушиться на берег.​— Готово, — выдохнула Лилит, разглаживая центр плаката. — Завтра утром Габи проснётся в новом мире. В мире, где её имя стоит рядом с рисунками Цереры и моими «пожеланиями».​Они вышли из столовой, и Слепой так же аккуратно запер дверь.Слепой провернул ключ в замке до второго щелчка. Звук эхом прокатился по пустому коридору, затихая где-то в районе столовой. Лилит стояла рядом, всё ещё тяжело дыша от адреналина и холода столовой, её пальцы были испачканы в чёрной гуаши и липком скотче.​— Всё, — прошептала она, глядя на закрытую дверь. — Жребий брошен.​Слепой не ответил словами. Вместо этого он внезапно шагнул к ней и, прежде чем Лилит успела что-то осознать, подхватил её под бёдра. Она охнула, инстинктивно обхватив его шею руками, чтобы не упасть.​— Слепой! Ты чего? — Лилит прижалась к его груди, чувствуя знакомый запах сухих трав и табака.​— Ты сегодня слишком много бегала, — негромко произнёс он, легко перехватывая её поудобнее. — И слишком много тратила сил. Тебя почти не чувствуется, Лилит. Словно я несу охапку сухих листьев.​Он пошёл по коридору уверенным, бесшумным шагом. Лилит замерла, поражённая тем, насколько легко он справлялся с её весом. Сорок килограммов для него действительно казались пушинкой, но само ощущение — когда тебя несут на руках по ночному, таинственному Дому — заставило её сердце забиться чаще. Она уткнулась носом в изгиб его шеи, чувствуя, как её серая кофта, всё ещё наброшенная на её плечи, сползает.​Так они миновали лестничный пролёт и длинный переход между крыльями. Но когда до поворота в коридор Четвёртой осталось всего несколько десятков метров, Лилит зашевелилась.​— Слепой, пусти... Пожалуйста.​— Тебе неудобно? — он остановился, но хватку не ослабил.​— Нет, просто... тебе же тяжело. Я же не кукла, я живой человек. Сорок килограммов — это всё равно нагрузка, а тебе ещё завтра весь Дом на себе нести. Пусти, я сама дойду, тут совсем чуть-чуть осталось.​Слепой чуть слышно усмехнулся — этот звук вибрацией отозвался в его грудной клетке, к которой она была прижата.​— Если бы ты знала, насколько ты легче всего того, что мне приходится носить каждый день, ты бы не просила.​— И всё равно, — упрямо настояла она, слегка отстраняясь. — Я не хочу, чтобы ты устал из-за моей лени. Давай, Хозяин, возвращай меня на грешную землю.​Он медленно, словно нехотя, скользнул руками вниз, позволяя её ногам коснуться пола. Лилит поправила кофту и на мгновение осталась стоять в кольце его рук, глядя в его незрячие, но такие проницательные глаза.​— Спасибо, — тихо сказала она.Лилит не успела поправить кофту как вдруг из четвёртой вылетает какой-то комок, который в добавок шевелился. Это была крыса. Да ещё какая упитанная. Как вдруг этот комок врезается в Слепого, от чего Лилит отходит от него.Крыса не просто врезалась — она с перепугу попыталась вскарабкаться по штанине Слепого, отчаянно цепляясь когтями за плотную ткань. Слепой даже не вздрогнул, лишь брезгливо стряхнул грызуна точным движением ноги. Крыса пискнула и пулей метнулась в темноту коридора, туда, где располагались владения Рыжего.—Ты в порядке?-спросил Слепой чувствуя небольшой испуг Лилит.—Да, к счастью не пострадала. Пошли быстрее в комнату, пока на нас не напали друзья этого недоразумения.Они направились в комнату четвёртой. Как только Лилит и Слепой переступили порог заметили на себе взгляды всех состайников.—Чего это вы крысами бросаетесь?—спросил Слепой. Табаки не отводя взгляда, ответил:—А в тебя попало?—Попало.Лилит тоже решила вставить свои пять копеек:—В меня вообще то тоже попало.—Да?—Ну вообще нет, но я получила психологическую травму! Теперь я до жути боюсь крыс.—Ой, извини. Это мы её выгоняли из комнаты.—Лэри объяснил ситуацию.Лилит устало побрела к своей кровати. Слепой проследовал за ней. Лилит рухнула на кровать, занимая всё пространство. —Лилит, подвинься пожалуйста. Дай я лягу. Но Лилит сделала вид будто не услышала. Тогда Слепой просунул руки под тело Лилит и поднял её.—Мне что, бульдозер вызывать чтобы тебя подвинуть?С этими словами он переместил её и лёг рядом. Обняв свою девушку за талию, и уткнувшись носом в волосы, он начал проваливаться в сон. С мыслью что завтра всех обидчиков ждёт карма, он крепко заснул.