Juste être là

В час беды за жизнь хватаясь крепче,Я свой взгляд направлю ввысь.Мать моя прошепчет:«Так и быть».И там, где ни просвета,Мне она поможет дальше жить.Нет мудрей ответа -Так и быть.Нет мудрей ответа:Так и быть.Сердца разбитые, в смирении,Смогут мир за всё простить,Вспомнив изречение:«Так и быть».Любви не склеить части,Но им предстоит ещё открытьТайну слов про счастье -Так и быть.Так и быть, Тайну слов про счастье –Так и быть.Так и быть, Нет мудрей ответа:Так и быть.И в облачную ночь я знаю -Будет лучик мне светить.Утром солнце встанет,Так и быть.Проснусь от музыки, что снилась.Божья Мать не даст забыть:Что бы ни случилось –Так и быть.Так и быть, Тайну слов про счастье –Так и быть.Так и быть, Нет мудрей ответа:Так и бытьLet it be — The Beatles

Хэллоуин остался позади, растворившись в сером тумане снов Адары Блэк, и студенты не успели оглянуться, как календарь перевернул последнюю страницу октября. В Шотландии наступил ноябрь. Он явился влажный и хмурый, пропитанный ветром и сыростью. Слякоть, холод и густая серость небес стали столь привычными, что уже не вызывали ни удивления, ни уныния. Лишь тихое смирение перед неумолимым течением времени.

Астрономическая башня, чей вид был насквозь пропитан древними безмолвными веками, продолжала оставаться одним из самых любимых мест в Хогвартсе. Её каменные стены, овеваемые ветрами, обладали особым очарованием ночи. Однако не для всех изучение звёзд служило источником вдохновения. Искусство всматриваться в бездну небес требовало сосредоточенности и усидчивости - того, что далеко не каждый мог найти в себе, особенно когда силы, оставленные днём, иссякали вместе с последними отблесками сумерек.

В ту ночь Слизерин и Когтевран занимались совместно. Профессор Эдмунд Брайант, неизменно сдержанный и точный в своих указаниях, распределил студентов по группам - по четверо в каждой. Они обсуждали новую тему, и, конечно же, Хейли, которая всегда была очень увлечена астрономией, пропустила всё мимо ушей, внимательно разглядывая небесные тела в телескопе.

По воле случая - или, быть может, злого умысла судьбы - ей в напарники достались двое до невыносимости заносчивых снобов: Иоганн Мальсибер и Энтони Бёрк. Она терпеть не могла их общество и удивлялась, как профессор распределил пары, если оба этих высокомерных тугодума оказались с её факультета. О чём он только думал, когда поставил двух чистокровных зазнаек работать с полукровкой?

Единственным утешением служило присутствие девочки из Когтеврана - Аннабель Пруэтт, её кузины по отцовской линии. Когда-то, в детстве, они пересекались лишь вскользь: Аннабель всегда казалась Хейли холодной и отстранённой, живущей в собственном хрустальном мире безмолвности. Она, конечно, так не скажет, но про таких говорят, что они себе на уме. Как эта странная компания должна была сработаться - она не представляла.

- Третья группа, - произнёс профессор, подходя ближе. Мужчина преклонных лет, с тонкими морщинами на бледном лице и проседью в чёрных волосах, выглядел так, будто случайно забрёл сюда из прошлого века. Одетый по старой моде - в мантию цвета индиго с кружевными вставками, он напоминал скорее дворецкого из поместья, чем преподавателя Хогвартса. Перелистнув пыльную книжечку с потёртыми страницами и осыпающимся корешком, он, наконец, нашёл нужную запись.

- Ах, вот, идеально. Сириус, Адара, Процион и Беллатрикс. От вас требуется измерить азимут и высоту каждой звезды, рассчитать прямое восхождение и склонение, определить местное звёздное время и широту.

По мере перечисления у девочки, что по иронии судьбы носила имя звезды, глаза на лоб полезли. И нет, дело было не в объектах - всё очевидно, их они проходили не раз. Поразило другое - расчёты. Найти звёзды - пожалуйста, определить азимут и высоту - полбеды. Но вести вычисления вместе с Мальсибером и Бёрком? Это уже задача из разряда невозможных. С этими двумя снобами проще работать одной - они всё равно не подпустят её ближе, чем на метр.

- Он, кажется, свихнулся. Слышала про «зимние звёзды»? - с усмешкой бросил Энтони, наклоняясь к Аннабель.

- А что тебя смущает? - не дала той и рта раскрыть Адара, чем, судя по выражению лица когтевранки, мгновенно испортила ей настроение. - Зимние созвездия появляются в конце осени, потому что именно тогда лучше всего видны в Северном полушарии. Это не всегда зависит от времени года.

Язык за зубами держать она так и не научилась, за что всё время себя корила, как только снова наступала на одни и те же грабли. Как и ожидалось, Мальсибер посмотрел на неё с таким выражением лица, в котором сказывалась вся его гниль, по мнению Блэк: презрение, брезгливость и эта чёртова снисходительность, которая ужасно ей приелась. Слишком часто она сталкивалась с такими взглядами, что лишь свидетельствовали о её, так сказать, низком социальном происхождении.

- А ты тут всезнайкой решила прикинуться? - лениво отозвался Бёрк, получив настороженный взгляд когтевранки, что не укрылось от глаз Адары. - Только вот тебе это не поможет ни с твоим грязным папашей, ни безмозглой мамашей.

- Всё же гены берут своё. - поддакнул Иоганн.

Брови Хейли взлетели вверх почти одновременно с горьким хмыком, сорвавшимся с крепко сжатых в тонкую полоску губ, что и без того пухлости не имели - одно из её вечных разочарований в своей внешности. Она и без того была уродиной с этими дурацкими, нарисованными веснушками, из-за чего она, как ей казалось, походила на жабу, а тут ещё и губы...И после каждой такой мысли снова и снова перед её взором представал неземной образ её матушки.

Она запомнилась не только лучшей мамой на свете, но и женщиной, краше которой не было во всей вселенной, как если бы она была сотворена единственной розой среди всех цветов мира. Её лицо, будто создано лунным светом мрамора, а улыбка - редчайшее и прекраснейшее явление на свете. И Адара никогда не сможет унять бесконечную тоску сердца по холодным, подобно метели рукам, которым стоило лишь прикоснуться к её лицу, как они обдавали своим теплом так, что даже ледяной металл колец, величественно украшавших её безупречные пальцы, не забирал это до боли родное душе тепло. А её запах...Каким бы ни был парфюм, тянущийся богатым шлейфом, ноты ладана и королевских чёрных роз всегда чувствовались в ней.

- Ты прав, Мальсибер, гены берут своё, но не в моём случае.

Фраза легла легко, но никто не понял её истинной смысл, кроме той, что её изрекла. Блэк по крови, но не по духу. И, наверное, тот же Сириус гордился бы этим, но не она. Когда ребёнок вдали от семьи, и последняя ниточка, что связывает его с ней медленно выскальзывает из рук, это не может не расстраивать. И её старший брат был гораздо большим Блэком, чем она, как бы он не желал обратного.

- Родство течёт глубже, чем реки. - холодным тоном изрекла Пруэтт, не отрывая взгляда от карты. Сказанное вызвало ухмылки у мальчиков.

- Святая Моргана, и ты туда же, Аннабель! Серьёзно? - устало вздохнула Хейли.

От кузины, с которой они никогда не были особо близки, она в последнюю очередь ожидала услышать такое. Та всегда предпочитала больше молчать, чем разговаривать. Всегда сторонилась детей, ни с кем не хотела играть. Была затворницей, как бы сильно миссис Пруэтт не подталкивала её к другим детям. И сейчас дочь тётушки не особо её задела, но всё же было неприятно, что голосок её прорезался именно в такой ситуации.

Что ж, Пруэтт знатно удивилась, но виду не подала. Её лицо лишь тронула лёгкая, даже больше дежурная, улыбка. А выросла она довольно симпатичной девочкой. Её аристократические черты лица смягчались очаровательными щёчками, а тёмно-зелёные глаза, глубиной своего цвета напоминающие густой мох под дождём, оттеняли чёрные волнистые кудри - без сомнения, наследие Блэков. Бледность, свойственная их роду, почти не коснулась её.

Её школьная форма с синим галстуком сидела безупречно, что ещё больше подчёркивало её благородное происхождение. Она была на стыке двух династий - Пруэттов и Блэков, и в ней текла кровь этих двух могущественных родов. Несомненно, захватывающее начало.

- Приятно слышать, что ты знаешь моё имя. Однако позволь поинтересоваться, кто ты, чтобы разговаривать со мной в таком тоне? Мы с тобой вроде бы не знакомы...ммм...Эддисон, верно?

Хейли почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. В тот момент она не осознавала, что именно говорит. И действительно, с чего бы ей обращаться к когтевранке как к старой подруге? Кажется, жизнь ничему её не учит. Вместо того чтобы исправить сей казус, она поспешила сменить тему:

- Мы будем распределять задания между собой?

- Не помешало бы, - не сводя настороженного взгляда со слизеринки, кивнула Аннабель. - Мы с Энтони можем взять Сириуса и Адару, как самые яркие звёзды, а вы с Иоганном - Беллатрикс и Порциона. Ты ведь согласен?

Она посмотрела на Бёрка, и его лицо отразило полное непонимание, но он всё равно кивнул с довольным видом. Он не был силён в астрономии, да и Мальсибер, несмотря на свою блестящую успеваемость, тоже не мог похвастаться глубокими знаниями в этой области. Однако возможность списать устраивала их обоих.

- Нет уж, давай меняться. Я рядом с этим...- Иоганн брезгливо окинул взглядом Адару, на что она лишь закатила глаза. - ...отродьем и рядом не сяду.

- Уже сидишь. - невзначай заметила Блэк, не отрываясь от телескопа. Сегодня вокруг парт стулья были расставлены соответственно распределению студентов по группам.

- Хорошо ...- протянула когтевранка, стараясь не дать проскочить наружу нарастающему раздражению. - Тогда остаётся два варианта разделения: по гендерному признаку и по заданиям. Что выберите, милорды?

Адара еле сдержалась, чтобы не вскинуть брови. Словечки у когтевраночки, конечно, необычные, хотя это не должно удивлять. Всё же воронёнок. У них другое мышление. Но наполовину Блэк...Представительница двух Домов из чистокровных двадцати восьми. Хотя близнецы Пруэтт учатся на Гриффиндоре, Сириус - тоже.

- Кхм...- нарочито деловидно прокашлялся Бёрк, стараясь применить своё обаяние. - Милашка Пруэтт, а давай ты пораскинешь своей, безусловно, очаровательной головкой и поделишься написанным с нами.

- А что взамен? - спросила второкурсница, невозмутимо делая заметки на пергаменте.

- Что пожелаешь, - льстивая улыбка озарила лицо Мальсибера. И не такой уж он был симпатичный, как отзываются о нём большинство девочек. Адаре очень не нравилась его выступающая челюсть, она вызывала у неё отвращение, хотя может такое мнение сложилось из-за того, что она знала, какая он гнилая личность.

- Хорошо, я сделаю расчёты, но наблюдения - ваша часть. Не думаю, что вы хотите выглядеть глупо, когда профессор спросит, что вы вообще делали. - слова были сказаны без обычного высокомерия, свойственным аристократам. Портить отношения с людьми, с которыми ей пересекаться ещё долгие годы, было бы крайне неразумно. Да и они могут принести ей выгоду в дальнейшем.

- Всё нормально, наблюдения я возьму на себя. - вмешалась Адара, приступившая к работе ещё с самого начала. - Я измерила азимут и высоту Сириуса и Адары. Можем заняться расчётами, а Процион и Беллатрикс оставить на следующий час.

- Чудесно. - Анабель едва улыбнулась, чувствуя, что её испорченное настроение становится чуточку лучше. - Всё же хотелось бы узнать твоё имя, если, конечно, это не тайна за семью печатями, если это не секрет.

- Хейли. Фамилию ты знаешь.

- Верно.

Они не уложились в точное время. У Блэк с расчётами всё обстояло плачевно ровно настолько, сколько с Трансфигурацией и Зельеварением, правда с последним удавалось выкручиваться, благодаря болтливости их декана и бесценной помощи Северуса и Малышки Эванс. Друзья, помимо своих зелий, успевали ещё и следить за тем, чтобы Хейли не испортила своё, а на проверках теории всегда давали списывать. К счастью, Слизнорт эту схему не просёк или по крайней мере делал вид.

С Аннабель было очень приятно работать. Её мозги соображали быстро, а расчёты получались точными. Кроме того, она указывала на недочёты слизеринки, исправляя их. Зато с наблюдением у Адары всё было прекрасно, что уже улучшало ситуацию. Но с каким довольным видом прохлаждались Мальсибер и Бёрк - не радовало. И двоим сделать работу четверых, когда времени в обрез, казалось невозможным.

Когда началась проверка, стало очевидно, что у остальных студентов ситуация не лучше. Из всех групп только три справились с заданием. Однако Адара не могла не заметить, насколько «удачно» профессор Брайант распределил студентов по группам. В этом корень проблемы. Студентки переглянулись, когда он просматривал их работу. Учитель молча поджал губы, и прошёл дальше. Вскоре все принялись собираться.

Хейли была заметно обеспокоена, чего никак нельзя было сказать об Аннабель. Та оставалась совершенно невозмутимой, словно всё выполнено точно в срок, хотя на самом деле Пруэтт просто не видела смысла тревожиться из-за пустяков. Её результаты, аккуратно сложенные в невидимый штабель оценок, сияли совершенством, хотя никто не называл её одной из лучших на курсе - что Хейли считала вопиющей несправедливостью.

-Эддисон? - резко бросил Мальсибер, заставив её повернуть голову так, что шея болезненно хрустнула. - Неужели нельзя было работать лучше?

- Милашка Пруэтт, к тебе претензий нет, ты сделала всё, что могла. - вмешался Энтони, вежливо улыбнувшись. - Должок остаётся за нами, не волнуйся.

- За нами? - Иоганн недоумённо перевёл взгляд на друга. - Но они же...

- Да, за нами. - чуть твёрже сказал Бёрк.

- За нами. - кивнул слизеринец, согласившись.

- Благодарю, - с лёгкой улыбкой ответила Аннабель, немного сбитая с толку. Вроде получила похвалу и выгоду, но неприятный осадок от того, что принизили заслуги другого остался. И хоть борцом за справедливость она не была, но чужие заслуги себе присваивать не собиралась. - Признаюсь, ваша лесть вполне оправдана, но не думаю, что вы собираетесь восхвалять меня одну.

- Что правда, то правда. Без нас ты бы не справилась, но всё же за то, что мы не успели, вина лежит на Эддисон - подытожил Мальсибер.

- На мне? Прекрасно.

Не было смысла продолжать спор, он всё равно не принёс бы своих плодов, и Адара, как обычно, не нашлась, что сказать. Она наскоро собрала сумку и уже хотела было уйти, когда два слизеринца, коих она увековечила «придурками» - и была уверена, что они специально - случайно задели её, и всё содержимое портфеля упало на пол. Удивительно, как мгновенно это случилось. Её неуклюжесть не осталась незамеченной. Конечно, она услышала смешки, в том числе от когтевранцев, за исключением Аннабель, которая смотрела на неё с лёгким недоумением. Все поспешили уйти, а Северус остался, чтобы помочь собрать вещи. В этот момент Пруэтт решила подойти к профессору и объяснить ситуацию, что осталось для Эддисон не замеченным.

На выходе из башни, следуя за своими старостами, перед тем, как разделиться, девочки перебросились парой слов:

- Не обращай внимания на них, они всего лишь...кхм...немного не сообразительные. - изрекла когтевранка, иронично усмехнувшись.

- Какое точное замечание, - согласилась Блэк, не сильно то и горя желанием продолжать разговор.

- И Хейли...- снова привлекла внимание слизеринки Пруэтт, слегка приподняв подбородок. Та была выше её на пол головы, хотя Аннабель была чуть старше. - Когда речь зашла о родстве, я высказалась, не имея за собой злого умысла.

- Ты просто решила поддержать беседу, я поняла. - уже было отвернулась Адара.

- Да нет же. Я подразумевала, что кровь волшебников играет намного большую роль, чем кровь маглов, поскольку ты всё же ведьма.

Аннабель сама не знала, зачем объясняется. Отец бы сказал, что раз её гениального хода мыслей не поняли - это не её проблемы. Виноваты те, кто интеллектом на ступень, а то может и несколько, ниже. Но, в конце-концов, что от неё убудет? Она всего лишь пояснила свою позицию. И даже пусть они больше не пересекутся, она поступит так для собственного спокойствия. Таковы уж её незыблемые принципы.

Распинаться перед тем, кто по её далеко не скромному мнению этого не заслуживает, Аннабель не станет. Близких связей она не заводила: друзей на факультете у неё не было, лишь редкие приятели. О Хейли у неё просто сложилось хорошее впечатление после их небольшого взаимодействия. Ей было безразлично, какой она человек - добрый или злой, чистокровная волшебница или нет, она смотрела не на душу и не на родословную, она смотрела на потенциал мыслей.

И конечно же, Блэк знатно удивилась такому поступку, да и самому объяснению. Прокручивая у себя в голове момент, она совсем не заметила, что с однокурсниками, уже на пути в подземелья. Запоздало поняв суть слов, ей стало неловко от того, что она не удосужилась даже попрощаться с Пруэтт. А если у той сложится о ней негативное мнение, Адара будет готова сквозь землю провалиться. И как можно осуждать таких девочек, как Маккиннон и Кэрроу после того, как она сама поступает некрасиво?

- Иногда я ощущаю себя такой тупой...- Эддисон, понизив голос до шёпота, чтобы не услышали посторонние, обратилась к Северусу с нотками уныния в голосе.

- И часто - такой умной, - пустил смешок Снейп, завидев надутые щёки подруги. - В этом твоя проблема. Хочешь совет? Прекрати ощущать себя Эйнштейном, чтобы не ныть по пустякам.

Хейли цокнула, серчая на юмор друга. Шутить Северус умел.

- И ещё, - добавил он. - Прекрати всё время пялиться на Поттера.

- Это так заметно? - лицо Эддисон густо покраснело.

- Ты даже не представляешь насколько. - хмуро изрёк слизеринец. - Регулус тебе не говорил? Уверяю тебя, этот мордодёр всё замечает...

- Мародёр!

- ...И просто тебя использует. Ты не заметишь, как он высмеет тебя при всех. Тогда не беги плакаться ко мне.

- Не говори так. Джеймс не такой.

- И как хорошо ты его знаешь? - не без доли скептицизма спросил Снейп, но всё же в его голосе мелькнуло переживание.

Может быть они и были не так уж близки, но они стали друзьями ещё до Хогвартса. Они живут в одной деревне и знают, что творится друг у друга в семьях. Поэтому некое духовное родство всё же присутствовало. И ведь Северус молчал о том, что Мародёры всё ещё подкарауливают его в коридорах, чтобы «разыграть». Молчал, потому что не хотел показаться слабым. Влюблённость подруги его совершенно не устраивала, но он был уверен, что это мимолётное.

Хейли не из тех, кто легко привязывается к людям. Лили, пожалуй, единственное исключение, и то с натяжкой. Не пробудут же они всю жизнь подругами. Стоит им только чуть подрасти, как они начнут видеть друг в друге врагов. Они начнут соперничать и завидовать друг другу. Их дружбе придёт конец. Они слишком разные, чтобы всегда быть вместе. Всё их «сестринство» - лишь детская игра, которую они по наивности принимают за реальность.

- Достаточно, чтобы сказать, что он хороший человек. - упрямо заявила Блэк, ускоряя шаг. Холодало. Как бы не простудиться.

Её головные боли в Хэллоуин приобрели более углубленную форму и целых три дня она пролежала с неумолимым жаром. Нарцисса тоже пострадала, но как она сказала, у неё не больше, чем простуда. И действительно она не появлялась на занятиях всего день, а затем бодро вернулась в учебную среду.

Что же творилось с ней самой, Хейли не представляла. Всё слишком запутано, непонятно и туманно. Адара страдала от этого. Только возникало желание жить дальше, как во снах снова являлись фрагменты из прошлого. Не всегда кошмары, вовсе нет. Иногда она видела счастливые моменты из детства. И от этого просыпаться не хотелось, не хотелось возвращаться в суровую реальность, где мамы и папы нет рядом, где они с Сириусом всё время ссорятся, где она не Блэк, а лишь отголосок чего-то неизвестного, всего лишь тень. И как бы она не убеждала себя смириться, эта мысль сводила с ума.

Но от чего-то, когда она находилась рядом с близкими сердцу людьми, ей будто открывалось второе дыхание. Она улыбалась, смеялась, шутила и, казалось, была полна жизнерадостности. В такие моменты её действительно переполняли эмоции. А потому она цеплялась за них накрепко, как за спасательный плот, совсем не задумываясь о том, что на плаву она держится до тех пор, пока плот не решит развалиться, после чего она уйдёт на дно. Это была зависимость от людей, самая что ни на есть нездоровая. И ведь она осознавала всё, подсознательно чувствовала, что это ненормально. Но пока эти люди находились рядом, ей нечего было бояться. Девочка не задумывалась о том, что будет завтра. Она просто жила, потому что не знала, какие испытания готовит для неё судьба в этот день.

***

Утро в спальне Гриффиндора началось точно так же, как и год назад. Стоило Джеймсу открыть глаза, как он с боевым кличем:

- С днём рождения, звезда! -прыгнул прямо на спящего Сириуса. Тот, перепугавшись до смерти, инстинктивно попытался придушить лучшего друга. Через секунду комната огласилась грохотом и смехом - они, сцепившись, скатились с кровати на пол и не могли остановиться от хохота.

Шум, разумеется, разбудил и остальных.

- А?.. Какие тигры?! -Питер, всклокоченный, в майке и полосатых шортах, вскочил с кровати, растерянно озираясь. Глаза ещё не успели раскрыться после сна, поэтому он едва что-то видел. Сделав пару шатких шагов, он запнулся о метлу Джеймса, что, какого-то Мордреда, валялась посреди комнаты - и со стоном приложился спиной о шкаф. К счастью, не сильно. По крайней мере, кости остались целы.

Два Мародёра захохотали с удвоенной силой, уже буквально катаясь по полу.

Римус сонно разлепил глаза и с мягкой улыбкой покачал головой. Всё же, какими же его друзья были лучшими. Любящие дурачиться, творить всякую дичь, но до боли родные. Он почувствовал, как в душе приятно разливается тепло, кое обычно именуют любовью. О, да, он любил Мародёров. Всем сердцем, всей душой.

Весёлого Джеймса - не знавшего слова «нет» с самого детства, безумного и от того такого живого. Сириуса - выросшего среди аристократов, но напрочь отвергшего все их правила. Громкого, остроумного, с вечной усмешкой и страстью разыгрывать всех подряд, особенно слизеринцев. Он был полной противоположностью своей семьи.

Римус слышал о родителях Сириуса - хоть тот и редко о них говорил, а если и упоминал, то, мягко говоря, нелицеприятно. Сначала Люпин думал, что всё не может быть так плохо: в конце концов, это же семья. Но когда Сириус рассказал, какими тёмными делами занимались его предки, кровь у Римуса застыла в жилах. Подумать только - приносить в жертву невинных существ, а порой и младенцев... Настоящее варварство. И ведь всё это творили его прадеды!

О родителях Сириус почти не говорил, и Римус надеялся, что они не опустились до подобных ужасов. Искренне надеялся. Но сомнения всё чаще закрадывались в его мысли. Сколько же слухов ходило о «черноте» семьи Блэков, о их пристрастии к тёмной магии. Конечно, слухи - они и есть слухи, людям лишь бы судачить. И всё же... когда об этом говорят все вокруг, невольно начинаешь задумываться.

Но стоило подобным мыслям пробраться в голову, он решительно отбрасывал их прочь. Какими бы ни были его родственники - Сириус есть Сириус. Мародёр. Бравый, отважный гриффиндорец, бросивший вызов вековым устоям своего рода. И, прежде всего, его друг.

Тот, кто не побоялся обратить внимание на мальчика, покрытого шрамами, не высмеял его. Тот, кто подружился с каким-то ботаном, защищал его и был готов вцепиться в глотку любому, кто осмелится сказать о Римусе хоть слово поперёк. И тем, кто не отвернулся, даже узнав его тайну.

О да, Римуса Мародёры поймали с поличным, причём в тот момент они были ужасно злы на него. И с особым напором предъявили ему за тайну. Тогда у Люпина земля ушла из под ног. Он от страха, сковавшего его тело, весь скукожился. Он молчал, боясь смотреть друзьям в глаза, понимая, что те больше не захотят ими называться.

«Я пойму, если вы не захотите больше со мной дружить. И мне жаль... жаль, что вы всё это время жили рядом с оборотнем.»- сказал тогда он и тут же принялся собирать вещи под молчание потрясённых Мародёров, которые не ожидали такого поворота, думая, что друг их разыгрывает и сейчас сам рассмеётся и скажет, что всё это было не взаправду.

Но для Римуса всё было по-настоящему. Он запаковывал вещи в спешке, бросая их в чемодан в несложенном состоянии, чего обычно никогда не допускал. Но он боялся. Боялся увидеть осуждение в глазах друзей. Боялся, что встретиться со своими худшими кошмарами, в которых Мародёры отрекались от дружбы с ним, крича какое же он чудовище, какой же он безжалостный монстр. Что он обманщик, и такие, как он не имеют права вообще жить на свете, не то что в Хогвартсе учиться. И Римус был с ними полностью согласен. Дамблдор оказал огромную услугу, когда взял его в школу по старой дружбе с Лайелом Люпином.

Но теперь, когда правда всплыла наружу, он не мог оставаться здесь, зная, что люди его страшатся. Всё дошло до того, что он вместе с багажом уже хотел было спуститься. Первым опомнился как раз Сириус, вовремя остановив друга. Все трое Мародёра заверили его, что полностью доверяют ему и вовсе его не страшатся. Правда на то, чтобы вбить ему это в голову, ушло более трёх часов, когда он наконец согласился рассказать свою историю. О том, как его отец высказался плохо об оборотнях, за что и поплатился, когда в комнату его сына забрался Фенрир Сивый, заразив ликантропией.

В подробности он вдаваться не стал, однако, Джеймс, Сириус и Питер, переглянувшись, вместе затянули его в объятия, потому что иначе никаким другим образом Римусу не доказать, что они не считают его монстром. Они обещали придумать решение его проблемы. А Питер и вовсе сказал, что это не проблема и вообще это круто.

Поддержка друзей оказала на Римуса благоприятное влияние. Он больше не чувствовал вину перед ними, по крайней, мере частично. С души как камень с плеч свалился после такого. Ему больше не придётся скрывать свои истинные чувства. И сейчас он с яркой улыбкой наблюдал за тем, как носятся по комнате его друзья.

Спустившись вниз, они застали весьма редкое зрелище - полностью опустевшую гостиную. День рождения Сириуса выпал на выходной и одновременно с этим - на матч по квиддичу Слизерина с Когтевраном, к счастью, наверное. Нервничать четырём гриффиндорцем совершенно не хотелось. Хотя это же Мародёры! И всё же они были бы настроены слишком решительно, даже более агрессивно, если бы, не дай Мерлин, игра у слизней была с их факультетом. Да они бы и на секунду не расслаблялись.

Посидев там какое-то время, они ждали пока начнут спускаться соратники по факультету, чтобы поздравить именинника. Так и случилось. Пока мимо проносились поздравления, Джеймс счастливо запрыгнул на шею Сириуса, обвив её ногами, с криком:

- В честь моего брата-льва!

Гостиная дружно взревела. Кто выкрикивал слова поздравлений, кто хлопал, отбивая себе все ладони, а кто-то просто гоготал. Блэк, старался удерживать равновесие, держась за ноги лучшего друга. К его счастью, а точнее, к их счастью, обоим на помощь пришли близнецы Пруэтт, подстраховав от падения.

Счастью Блэка не было предела. Он купался во всеобщем внимании толпы, что безусловно, ему не могло не нравится. Он с детства был окружён вниманием, всё же наследник Блэков не пустой звук, да и он сам это внимание привлекал, чтобы родственники не расслаблялись. Но больше всего его сейчас радовало не внимание, а Джеймс, который сидел у него на плечах. Мародёры абсолютно все важны, он любит каждого, хотя вслух так прямо ни разу не сказал и не скажет. Делать ему больше нечего, он же не девчонка.

Да и вообще он редко когда слышал, чтобы слово «люблю» слетало с уст родственников. Пару раз со стороны матери, ни разу от отца, да даже от того же любимого дяди Альфарда никогда. Просто не принято. Хотя нет, тётя Лу была исключением. Да и вообще она по темпераменту походила на него самого! Он всегда поражался, как в такой семье могло уживаться такое чудо. Удивительная женщина, просто ходячий ураган! Говорит всё, что у неё на уме, очень открытая в поведении. Чего у неё не отнять, так это харизма. Она всегда на веселе.

Сириус помнил своего дедушку Арктуруса и то, с какой нежностью тот относился к своей единственной дочери. Когда он сравнивал это с отношением деда Поллукса к дочери, разница была очевидна. Глава рода Блэк никогда не показывал своих чувств, и Сириус даже сомневался, что он испытывал их, что питал хоть толику чего-то положительного к собственным детям, как его матери, так к Сигнусу и дяде Альфарду, который, по его мнению, страдал в этой семье больше всех.

И ведь Блэк часто думал, какой бы выросла Адара, будь она жива. Такой же, как тётя Лу? Или же мини-копией его матери? Последнее он всё же отказывался принимать, веря, что Адара была бы его копией. Он мечтал, что они бы вместе поступили на Гриффиндор, вместе выступали против устоев семьи, и вообще были бы самым лучшим дуэтом брата и сестры. А разве могло быть иначе? Они ведь родственные души, практически близнецы! И разница смехотворная - семь месяцев! Это же даже меньше, чем обычно бывает. Они точно должны были быть близнецами - он был уверен. Но видимо Судьба посчитала, что два Блэка в один день - слишком тяжёло для Рода, не выдержали бы. Поэтому Адара и родилась позже него, но намного раньше предназначенного срока. Только это не помешало ей стать довольно резвой, да и она практически не болела, хотя это является особенностью большинства Родов. Она в бодрости превзошла даже Регулуса, и роста они одного были.

После поздравлений они отправились в Большой зал, куда Сириус вошёл, как король, уверенной, раскидистой походкой. За столом его приветствовали, осыпая поздравлениями и дружескими хлопками по плечу. Он же, довольный, как сытый кот, наевшийся молока, наслаждался праздником.

- С днём рождения, Блэки-Блэки, - задорно подмигнула однокурснику Макдональд. - Расти большой, не будь лапшой.

- Спасибо, Мэри! - воскликнул он, залившись лающим смехом. От хихиканья не удержалась и девочка. Они дали друг другу пять, а затем Сириуса вновь увлекли в разговор рыжие близнецы.

В Большой зал впорхнул филин Поттеров, держа в когтях какую-то увесистую коробку, и грациозно приземлился на стол.

- Кстати, - вспомнил Джеймс, доставая из карманов джинс нечто мятое, напоминающее клочок бумаги, с которым в пинг-понг ещё играют. Как оказалось, это письмо. - Мама поздравляет тебя, она написала мне вчера, это видимо торт.

- Торт? - глаза Блэка округлились от изумления. Он быстро освободил свёрток от крафтовой бумаги, и перед ним предстала белая коробка, аккуратно перевязанная коричневой лентой в бант. Сквозь прозрачную плёнку на крышке виднелась глазурованная поверхность торта с чёрной надписью посередине.

- Джеймс, - медленно произнёс Сириус, не сводя взгляда с коробки, - я люблю твою маму.

Сириус не находил более слов, чтобы описать изумление, которое он испытал от подарка миссис Поттер. И ведь дело совсем не в торте, а в том, что она не обделила его своим вниманием, хотя они встречались так-то от силы несколько раз. Ему было чуждо такое проявление заботы по отношению не к членам семьи, а к совершенно чужому человеку.

Он невольно сравнил Юфимию Поттер со своей матушкой. Сделала бы она тоже самое? Прислала бы подарок на день рождения Джеймса? Конечно, нет. Она и слова доброго о нём не скажет, что уж говорить о проявлении заботы. Вальбурга Блэк была слишком холодной и бессердечной для такого. Он, безусловно, любил своих родителей, хотя с каждым разом начинал всё больше и больше стыдиться этого. О, да. Ему было стыдно за то, что он родился в такой семье, что не может приводить друзей домой, как это было в нормальных семьях, о существовании которых он узнал после поступления на Гриффиндор. Да матушка и на десять метров не подпустит Римуса и Питера к своему дому, считая их «грязью». В этом и вся суть.

За столом Слизерина Регулус закатывал глаза, глядя на брата, что ведёт себя совершенно неподобающе. Но также он замечал за собой укол ревности. Какой-то Поттер Сириусу дороже его - родного брата. Но Регулус был истинным Блэком, потому как внимал каждому наставлению, окружающему его с самого рождения. «Никогда не показывай чувств» - сию истину он усвоил едва научился ходить.

Тёплое касание ладони отдалось в его теле приятной дрожью. Он улыбнулся.

- Всё хорошо? - понизила голос до шёпота Блэк, наклоняясь к брату ближе. Она скользнула взглядом по гриффиндорскому столу и в её глазах мелькнула грусть.

Вот уже второй год подряд он празднует свой день рождения так близко к ней, но всё же неумолимо далеко. Их отношения так и не наладились. Пусть они больше не ссорятся каждую минуту, как это было на первом курсе, что несомненно является заслугой Джеймса - Адара была уверена - они всё ещё слишком чужие друг другу. И Сириус явно сдерживается, чтобы не наговорить ей всяких гадостей.

- Вполне. - кивнул Регулус, возвращая своё внимание к еде. Его лицо осталось холодным, непроницаемым.

Эддисон последовала примеру брата и окинула взглядом стол: все вокруг оживлённо беседовали, а члены сборной факультета, несомненно, были взволнованы перед игрой, хотя и пытались скрыть свои эмоции за маской аристократичного спокойствия.

- Тоже хочу себе такую маску.- буркнула Хейли, надув губы. Скука её одолевала, все вокруг такие унылые.

- О какой маске идёт речь? - с неподдельным интересом спросила Нарцисса, изящно нарезая омлет ножом и придерживая его вилкой, всё же истинная аристократка.

- М? - она рассеянно повернула голову в сторону кузины, но тут же резко вскинула её обратно, нахмурив рыжие брови. Её взгляд пробежался по столу, затем она обернулась к пуффендуйцам. Не зацепившись взглядом за того, кто ей был нужен, она сжала губы в тонкую полоску. - А где Андромеда? Я уже несколько дней не могу её поймать.

- И не предполагаю. Где угодно, это же Андромеда, - невозмутимо пожала хрупким плечиком Нарцисса, закладывая себе в рот маленький кусочек воздушного омлета. - А зачем она тебе? Новый объект воздыхания? Почему ими всё время становятся мои сёстры? - театрально вздохнула Блэк, приложив руку к сердцу.

- Что? Нет, мне нужно с ней поговорить.

Адара была довольна серьёзна, и, казалось, вокруг неё витало напряжение, словно электрический заряд. Она хмурила рыжие брови, нервно терзая губы. После того случая ночью она места себе не находила, её одолевали достаточно смешанные эмоции. Её мысли постоянно возвращались к одному и тому же. Всё это было похоже на то, что она сама себя изводила, уже сожалея, что вообще увидела это. Хорошо, что Регулус не успел.

Своим видом она слегка насторожила кузину, но та списала это на предстоящий матч. Любовь девочки к квиддичу она не только не разделяла, но и не понимала. По её мнению мужской спорт на то и мужской, что женщинам в него дорога закрыта. Сие нежные создания предназначены для совершенно другого. И пусть при Хейли она старалась особо не высказываться, дабы не поругаться, знатно осуждала, что девушкам позволяют вступать в столь жёсткий вид деятельности.

Хмуро взглянув на потолок, где отражалось пасмурное небо, Адара мысленно взмолилась, чтобы весь этот кошмар наконец закончился.

После завтрака у студентов был примерно час, чтобы подготовиться к матчу. Хейли уже была в полной готовности. Она надела свитер и шарф, принадлежащие её факультету, потёртые джинсы и куртку. Взяв за руку Регулуса, она сразу же направилась к трибунам, чтобы занять свои места. Ужасное настроение под стать погоде не располагало к наблюдению за игрой, особенно с осознанием, что она тоже могла быть в этой команде, если бы не правила, которые даже таковыми не считаются.

Вскоре вокруг них начала собираться толпа, и декан, заняв место рядом, начал разговор с Регулусом. Тот, как его и учили, отвечал вежливо и льстиво. Адара, слушая их беседу, лишь слегка покачивала головой, на её лице играла лёгкая усмешка.

- Мисс Эддисон, а что вы думаете об этом? - вырвал её из мыслей голос профессора.

- Об эффективности игры команды, - тут же поспешил вставить Регулус, заметив лёгкую тень непонимания на лице подруги. Она, кажется, на мгновение потеряла нить разговора и всё прослушала.

- Смотря какой ответ вы хотите получить, - уклончиво сказала Блэк, вдыхая морозный воздух, но не глядя на декана. - Пустое восхваление или же честное мнение. Если первое, то увы, тут я предпочту промолчать.

На лице Слизнорта отразились удивление и некая растерянность. Он явно не ожидал такого дерзкого ответа, пусть и завуалированного. Она практически огрызнулась. Это было крайне неожиданно услышать от Хейли Эддисон, которая не славилась шумным поведением. Регулус тоже был сбит с толку, но внешне остался непоколебим.

Она и сама удивилась, откуда в ней взялась такая смелость. Обычно и слова поперёк сказать не может, а тут - открытое неуважение к другим ученикам. Раздражение, копившееся уже долгое время вместе с эмоциями, которые она привыкла запирать на замок, наконец-то вырвалось наружу.

Рыжие кудри, заплетённые в две косы, спадали чуть ниже плеч, но непослушные прядки всё равно выбивались, будто напоминая о её внутреннем беспокойстве. Говорят, волосы - отражение характера человека. Странно, но в случае Адары это, как ей казалось, не работало. В ней не было ни огня, ни бунтарства. Может, всё дело в том, что цвет - ненастоящий.

Первое время жизни с Эддисонами она ненавидела его, позже - свыклась. Не без помощи Лили, чьи волосы были близки к её оттенку. Та убедила её, что рыжий - не так плохо, показав это на себе.

Блэк часто гадала, каким это заклинанием пользовался Поллукс, чтобы сделать цвет несмываемым, что, естественно, было бессмысленной затеей. Будучи Лордом Блэком он был способен на небывалой силы магию. Это если уж не говорить об арсенале Блэковских проклятий.

- Не совсем понял, к чему вы клоните, но мне бы хотелось узнать ваше мнение.

- Я считаю, что эффективность этой команды на нуле. Той гнусности, что они следуют, оправданий нет. С каких пор в команду берут не по навыкам, а по крови? - Адара гордо вскинула на него взгляд серых глаз, скрывавшихся под линзами с пигментом, из-за чего они казались тёмными подобно обсидиану.

- Так вот вы о чём, - понимающе кивнул Гораций, с какой-то проницательностью вглядываясь в студентку, что вечно доставляла ему проблемы. Он не злился, вовсе нет. На его памяти были ученики, что вели себя и похуже. А эта девочка, скорее, из разряда тех, кто попадает в передряги неосознанно. Таких ещё называют магнитом для неприятностей. - Но вас не взяли в команду не из-за вашей крови, мисс Эддисон.

- А из-за чего? Из-за того, что я женщина?

Лицо Слизнорта приобрело странный оттенок. Казалось,его взгляд потерял фокус, а в глазах мелькнула прозрачная дымка, как это бывает у мудрецов, повидавших мир. И хоть профессор таким не являлся, познал он достаточно. Он видел самых разных учеников, и запомнил многих, а потому в голове его случился щелчок, возвративший его на пару десятков лет назад.

Флэшбэк.

Кабинет был погружён в полудрёму, приглушённый свет свечей бросал тени на стены. В воздухе витал запах сырости, смешанный с самыми различными травами зелий, что были плотно закупорены в склянках. Подземелья Слизерина для многих казались совершенно не уютными, холодными и унылыми. Для всех, кроме слизеринцев.

Вот и сейчас ученица факультета Салазара, представительница благородного Рода, сидела на стуле, закинув ногу на ногу, со скрещёнными на груди руками. Чёрные кудри, ниспадали по спине, они были распущены и свободны, что совсем несвойственно для девочек благородного происхождения. Облачённая в чёрные джинсы и, надо отдать должное, белую рубашку, она надменно взирала на преподавателя, ходившего по кабинету. На ногах были чёрные магловские ботинки, но ничего из её образа не портило её. Даже наоборот, подчёркивало её красоту, что уже была видна. Точёные черты лица, острые скулы, глаза, словно вылитые из ртути. И всё кричало о том, из какого Дома она происходит, кроме её образа.

- Мы так и будем молчать? - её насмешливый голос разрезал тишину, царившую в помещении с момента прихода. Она не сводила острого взгляда с декана.

- Чтож, мисс Блэк, - вымученно улыбнулся Слизнорт, уж очень его утомила эта особа, которая всё время что-то да вытворяет. Он присел за свой стол, оказавшись напротив студентки. - Вы хотите, чтобы я снова написал вашему отцу? Мне кажется, ему не понравится ваша очередная выходка.

- А что я сделала? - с вызовом вскинула голову Вальбурга. Осанка её была идеальной, словно в спине хранился штык. - Состоять в сборной по квиддичу - это теперь преступление?

Она прожигала декана взглядом, в котором пылала горячность юности и внутренний огонь. Мисс Блэк, всего лишь третьекурсница, уже имела бунтарскую натуру. Учёба на Слизерине не мешала ей пренебрегать правилами, открыто нарушая их, и неизменно вызывая гнев отца. Гнев Поллукса Блэка - явление страшное: он нёс с собой телесные наказания, сотканные магией. Не Круциатус, конечно, но благодарности за это дочь точно не испытывала.

И ей было всё равно. Подчиняться, быть смиренной? Ни за что. Она не собиралась повторять судьбу матери - несчастной в браке, воспитывающей троих детей без любви и тепла. Нет, её жизнь принадлежала только ей. Она не станет безвольной куклой в чужих руках. Она - Блэк. И стержень у неё уже был; неизгибаемый, как сталь.

Смотря на своих софакультетниц, она в лишний раз убеждается в верности своих намерений. Те живут в оковах своей семьи, смиренно зная, что даже в вопросе замужества у них не будет права и слово сказать. Сразу после окончания Хогвартса их ждали браки, где снова их мнение учитывать не будут.

Достанься им в мужья кто-то вроде Мальсибера - и жизнь превратится в кошмар. Каждый день они будут проходить через горькие муки, проживая насилие тела и души в собственной постели. Обречённые на пустое существование, они будут вынуждены прозябать, рожая детей. Блэк страшилась такой участи. Но пуще всего её пугало, что эти девушки даже не пытались вырваться из подобного положения.

- Мисс Блэк, вы же знаете, что это запрещено...- Гораций пытался мягко донести мысль, что не надо пытаться что-либо поменять в патриархальном устройстве общества, царившем на факультете.

- В какой момент это стало запрещено? - скривила губы Блэк, голос её обострился. - Покажите мне, где это прописано. Или, если хотите, мы можем поднять этот вопрос перед директором.

Глаза её искрились гневом. Она пришла на отборочный тур, выкладывалась на полную, демонстрировала мастерство и волю к победе - и всё это наперекор словам, что её не возьмут. И даже когда доказала, что место в команде заслужено честно, а не куплено, ей всё равно отказали. Какова же была несправедливость...

- Но вас не взяли по веской причине, мисс Блэк.

- Почему? Потому что я женщина?

Вопрос лёг тяжёлым осадком, осев в комнате, и безмолвие, что последовало, стало ответом само за себя.

***- Профессор? - прокашлялся Регулус, напоминая об их присутствии.

- Знаете, мисс Эддисон, вы напоминаете мне одну ученицу. - с лёгкой улыбкой заметил Слизнорт, отвлёкшись от воспоминаний.

- Кого? - заинтересованно спросила Хейли, чуть склонив голову.

Гораций не ответил, да и не успел бы, поскольку комментатор, студент из Пуффендуя, объявил о начале игры. Команды вышли на поле, пожали друг другу руки, и по свистку мадам Трюк взмыли в воздух.

Профессор наблюдал за игрой, но теперь его не отпускало чувство ностальгии, тёплые воспоминания о старых учениках у которых уже есть дети. Кто бы мог подумать, что так быстро пролетит время и теперь рядом с ним будет сидеть сын той самой мисс Блэк, так поразительно похожий на неё. И отчего-то рыжая полукровка совершенно не походила на свою мать - Сюзанну Уизли, у которой он преподавал. Понятное дело, разные факультеты. Нынешняя миссис Эддисон училась на Гриффиндоре, а её дочь попала на Слизерин. Всё в них было разительно, начиная с внешности, заканчивая характером и повадками.

Но, как ни странно, Хейли была похожа на Вальбургу Блэк до мельчайших деталей. Её мимика, мысли, даже слова. Лёгкое нахмуривание бровей, когда Макмиллан не добрасывал квофл до кольца, насмешливая искорка в глазах, когда кто-то ошибался, привычка перекладывать вес с одной ноги на другую в ожидании..... Поразительное сходство. Вот только необъяснимое.

И её отношения с Регулусом были довольно непонятными. Как тот мог подпустить к себе полукровку с его то принципами? Он относился к ней даже теплее, чем к чистокровным наследникам, с которыми общался с детства. Они вместе улыбались и хлопали, когда очки получала команда змей. Что у них было общее, так это любовь к квиддичу. И какое же разочарование играло на их лицах после проигрыша, хоть младший Блэк и пытался сохранить хладнокровие, в отличие от его подруги.

- Я в шоке! - возмущалась Блэк, активно жестикулируя, пока они направлялись к замку. - Как можно было так ступить?! Куда смотрел Энтони? Малфой пытался вытащить команду, а эти индюки только хвастаться умеют!

- Я тоже не понимаю. Можно было сыграть лучше. - фыркнул Регулус, абсолютно разделяяя недовольство подруги.

Эти двое нашли себя. Квиддич они обсуждали часто, как и многое. Перемывать всем косточки было их любимым делом.

- Эй, Эддисон! - послышался позади голос Сириуса.

- О, нет. Я не выдержу ещё и его. - закатила глаза Блэк. - Даже в его день рождения, Реджи.

- Куда ты? - нахмурился младший, когда Хейли повернула в другую сторону.

- Куда-нибудь подальше от него. Пойдёшь со мной?

Посмотрев на приближающегося брата, Регулус усмехнулся. Тот был в компании Петтигрю и Люпина, но без Поттера. А будь он, Хейли бы ни за что не захотела уходить.

- Нет, всё в порядке, иди. А мне придётся побеседовать со своим глупцом-братом. - тяжело вздохнул Регулус, прекрасно понимая, что если сейчас, когда Хейли на иголках, Сириус её обидит, всё станет гораздо хуже и она расстроится. А этого Регулус не мог допустить. Она так заботится о нём, и он тоже должен был сделать хотя бы что-то.

Кивнув, Эддисон поспешила к озеру - своему любимому месту в Хогвартсе сразу после Астрономической башни. А ведь это название ему дал её предок - Финеас Найджелус Блэк, что когда-то был директором Хогвартса. На площади Гриммо до сих пор висит его портрет, как и многих других предшественников. И в детстве с каждым она здоровалась, к каждому проявляла уважение, как её и учили. И, как ни странно, к Адаре он относился неплохо, даже можно сказать, что она у него любимицей была, в отличии от Сириуса, что было совершенно неудивительно.

Проходясь по территории Хогвартса, она наслаждалась ноябрьским ветерком, что ласкал её лицо, слегка покалывая. И созерцание багряных деревьев довольно благоприятно влияло на неё, успокаивая ровно до тех пор, пока она не увидела то, что привело её в шок:

Её друг, староста Пуффендуя - Тед Тонкс держал в объятиях её кузину, чьи каштановые кудри трепал ветер. И ладно бы просто объятия, но они целовались! Поглощённые собой, совсем не замечая её присутствия, они стояли у озера, телами прижимаясь к высокому раскидистому дереву. Они целовались любовно, рьяно, наслаждаясь каждым вздохом друг друга. Губы Теда спустились к шее, приоткрывая бледную, подходящую на снег, кожу девушки. Из её губ сорвался счастливый вздох наслаждения.

В то время, как губы Адары скривились, уже который раз за день, и она шокировано наблюдала за сладкой парочкой, которая не спешила расставаться. К горлу прикатил рвотный рефлекс, пока оленьи глаза всё больше и больше расширялись. Она и слов подобрать не могла, открывая и закрывая рот, почти задыхаясь от эмоций, переполнявших её. Это было слишком.

- Вы совсем сумасшедшие?! - наконец, сорвался крик, прорезавший тишину улицы, и заставивший пару испуганно отстраниться.

Андромеда, раскрасневшаяся и слегка растрёпанная, ошеломлённо вздохнула не в силах вымолвить и слова. Тед тоже напрягся, но стоило ему распознать в лице того, кто их поймал с поличным Хейли, паника тут же его отпустила.

- Не пугай больше так, - он, ещё раз выдохнув, расслабленно улыбнулся.

- Не пугать?! - переспросила Блэк, не сбавляя тона. - Да вы совсем ненормальные! Как можно вот так открыто целоваться посреди улицы? Да ещё и друг с другом! Святая Моргана...

Напряжённо теребя кольцо с синим камушком - подарок Лили - она нервно кусала губы. Об отношениях этих двоих она прознала ещё в Хэллоуин, когда они с Реджи вышли на ночную прогулку. Совсем недалеко от этого места, её кузина и друг миловались. Правда там всё было в рамках приличия, чего не скажешь о нынешней ситуации.

Адара считала это неправильным. Во-первых, их отношения никуда не приведут, зато испортить репутацию Андромеды могут. Если будут основания полагать, что она девственно не чиста, это может вызвать осуждение со стороны общества, а грязные слухи неблагоприятно скажутся на её будущем в независимости от того выйдет ли она замуж или нет, и будет ли строить карьеру. Испорченная репутация ничего хорошего не сулила.

Во-вторых, они не могут быть настоящими, не должны. Эти двое слишком разные, они из разных миров, а такие не должны быть вместе. Он обычный студент, который зарабатывает на жизнь собственным трудом, она - аристократка из древнего Рода, которая рождена для того, чтобы сиять. Замуж за полукровку ей выйти не позволят. И как бы неправильно это не звучало, Адара была согласна с этим. Она всей душой любила Теда в качестве друга, но ему ведь нужен кто-то попроще. Он не вступит в Род, не станет Блэком, даже если это каким-то чудом позволят, в чём Хейли сильно сомневалась. Не примет о убеждения, которые противоречат его, как бы сильно он не был влюблён. Если Андромеда, не дай Мерлин, выберет быть с Тедом, ей придётся отречься от семьи. Такой вариант Эддисон даже рассматривать не желала.

И в-третьих, Хейли вообще-то было обидно. Она столько раз просила Теда познакомить её с его возлюбленной, на что он всегда отнекивался, уходя от темы. Она думала, что это из-за неё, что Тонкс просто не считает её другом, не доверяет ей. Не сказать, что она этого не понимала, даже наоборот, перестала просить, поскольку осознавала, что навязывается.

- Это не то, что ты думаешь, Хейли. Я всё объясню, - быстро взяв себя в руки, сказала Андромеда.

- От тебя я вообще такого не ожидала! - воскликнула Блэк, чувствуя, как её постепенно охватывает головокружение. - Святая Моргана, Андромеда, обязательно надо было выбирать его?!

- Что значит «его»? - нахмурился Тонкс, такой тон ему совершенно не нравился. - Я понимаю, ты злишься, что я тебе не сказал, но...

- Я злюсь? Я злюсь?! - не унималась слизеринка, ощущая, как сильно бурлит кровь в её венах, то ли от сильных эмоций, то ли от колебания магической силы, но воздух вокруг, казалось, стал нагреваться. - Ты понимаешь, на кого ты положил глаз?! На чистокровную, Тед, чистокровную Блэк! Она тебе не пара.

- Вот значит как? - спокойно произнёс Тонкс. Крик был не в его стиле. Он по натуре не был конфликтным. - Где я, и где она, да?

- Именно! - с твёрдостью в голосе заявила Эддисон, даже не колеблясь, отчего в глазах друга закралось разочарование.

- А я думал, ты не такая, как другие слизеринцы.

Глаза медового оттенка оббежали силуэт девочки, а она и не пошатнулась. Её намерения были прочны и она готова была идти до конца. Он грустно усмехнулся, и покинул её, оставив двух кузин наедине, зная, что Андромеда с этим разберётся.

- Тед! - староста было хотела пойти за ним, но вовремя одёрнула себя. Хейли присела у озера, схватившись за виски. Голова снова раскалывалась. Андромеда, заметив это, насторожилась. - Ты в порядке?

- Не нужно пытаться изобразить заботу, чтобы заставить меня молчать, - устало проговорила Эддисон, прикрывая глаза. - Я не скажу...

Она хотела добавить «пока», но решила промолчать, иначе кузина от неё не отстанет, а так хотелось побыть одной. Голова ужасно гудела.

Немного постояв, Андромеда всё же оставила второкурсницу наедине с мыслями, не зная, какие слова подобрать. Ей очень хотелось объясниться , но она не могла. Что ей сказать? А раз Хейли будет молчать, её лучше не провоцировать, ведь может передумать. А поговорить Блэк с ней сможет и позже. Стоит лишь подождать, пока её гнев, причину которого староста найти не могла, не утихнет.

Адара не глядела вслед кузине. Она поступила некрасиво, верно. И сейчас её сердце билось в сомнениях, потому как она планировала поступить ещё более эгоистично - не сдержать своё слово, рассказав всё Нарциссе. Беллатриса, конечно, была бы куда эффективнее. Сёстры повлияют на Андромеду, уберегут её от ошибок, даже если сейчас её сердце разобьётся. Но, как говорится, любовь зла. И она скрывает своей пеленой то, что неподвластно увидеть влюблённому. Однако это видят другие.

К чему приведёт разлад в семье? Все перессорятся. Этого Блэк допустить не могла. Она до боли любила свою семью, всем сердцем. Ради неё она была готова на всё - пожертвовать жизнью, пожертвовать собой. И если она пойдёт на поводу у чувств, то предаст дружбу с Тедом,а кузина её возненавидит. Но семья сохранится.

Она наслаждалась звуками ветра, которые словно играли мелодию, колыхая ветки деревьев и траву. Ветки издавали приятный треск. Внезапно рядом раздался знакомый голос:

- Ух, ты, не ожидал тебя тут увидеть, Эддисон.

Она резко распахнула глаза, нахмурившись. Рабастан. Нащупав в кармане палочку, она медленно, без резких движений, поднялась, и покрепче сжав древко, обернулась. Слизеринец, одетый в чёрные брюки и кофту, стоял перед ней без верхней одежды. Она слегка склонила голову, вперив раздражённый взгляд в нарушителя спокойствия, и безмолвно требуя от него пояснений. Но тот молчал, нагло ухмыляясь. И когда только научился?

- Чем обязана? - скрестив руки на груди, вскинула бровь девочка. - Я жду.

- Чего ждёшь? - он точно издевался, отзеркалив её позу.

- Рабастан, я совершенно не настроена сейчас с тобой препираться. Лучше уходи. - она устало вздохнула, подходя к дереву.

- Ого, а с чего это я должен уходить?

- Потому что я первая сюда пришла, - нахмурила брови Блэк, словно это было таким очевидным фактом.

- Знаешь, а я не устаю поражаться твоей наглости.

- Потому что я полукровка, знаю, знаю. Всё это мы уже проходили. Ты скажешь, какая я жалкая или что-то в этом духе. Извини, я не запоминаю твои слова. Я скажу, что мне всё равно и мы разойдёмся. Прекрасно. Можешь идти.

Она выжидающе на него посмотрела, а ему оставалось только недоумевать, почему это рядом с ним она такая смелая становится. Неужели не боится? Другие нечистокровные девчушки и в сторону его не смотрят, зная какие слухи ходят о его семье, да и от одного вида сторонятся, а эта такие колкости кидает. И ведь делает это, когда они каким-то образом оказываются наедине. А с Малфоем она ведёт себя осторожнее. При всех спорит редко, всё терпит.

- Ты думаешь, что я тебя не трону, Эддисон? - оскалился Лестрейндж.

- Я ничего не думаю, Рабастан. - Хейли окинула его безразличным взглядом, но палочку держала наготове. - Мне немного всё равно, понимаешь? Да и с чего тебя бояться? Я ведь видела, как ты сегодня играл.

- И как же?

- Ужасно. - в который раз скривила губы Блэк, чем вызвало лёгкое, едва заметное замешательство у слизеринца. Так повлиял не её комментарий. Нет, он, конечно, его не устроил, но дело не в нём, а в её жесте. Слишком знакомо. Именно таким образом на его памяти делали только три человека. И они были связаны кровью. Два брата и сестра. - Кто вообще ставил Макмиллана и Розье охотниками? Соглашусь, Эван бросает неплохо, но этот...Неважно, ты понял, о ком речь, он ведь до ворот не докидывает. Он использует слишком грубую силу. Так охотнику ни в коем случае делать нельзя!

Похоже она немного увлеклась этой темой, поскольку её занесло. Она упомянула все ошибки, и не сказать, что была неправа. Девчонка в квиддиче разбирается, да и хорошо показала себя на отборочных. Признаться, это было редким явлением среди женского пола, который его окружал. Нет, может там какие-то гриффиндорки знают толк игры, но, чтобы слизеринки? С каких пор? Не повезло ей с факультетом. Рабастан искренне сожалел, что теряется такой талант. Он, как истинный ценитель сего спорта, относился к этому со всей душой.

Девчонка не следила за словами и её речь была перемешена: она резко перескакивала с аристократической сдержанности на слэнг, о котором Лестрейндж был наслышан. Но надо отдать должное, она не опускалась до действительно грязных словечек, которыми не пренебрегали и представители благородных Домов. И всё же яд в её голосе слышался отчётливо. Несомненно, ему понравились её рассуждения, что он честно признал. Не вслух, конечно.

Изначально он пришёл сюда, чтобы расслабиться и покурить. Это должно было помочь ему справиться с печалью по поводу их несостоявшейся победы. Он был очень удивлён, что они всё время сталкиваются с Эддисон, которая словно нарочно напоминала ему об одной девочке. Это не просто раздражало его, а приводило в ярость. Однако каждый раз, когда они разговаривали, он старался убедить себя, что она совсем не похожа на неё. Он считал, что это лишь игра его воображения, слишком уж извращённая, поскольку он часто возвращался мыслями к теме реинкарнации. Он думал, что скоро начнёт искать книги по сей странной истории. Но он ничего не мог с собой поделать. Как бы ни старался перестать видеть отголосок чужой души в полукровке, у него не получалось. И всё же, пока его сопротивление не дало трещину.

- Так, что же ты сама не сядешь на метлу, а? Неужто боишься? - с самодовольной ухмылкой, с вызовом спросил он.

- Ты издеваешься?! - прошипела Блэк. И глаза, подобные обсидиану, потемнели ещё больше. Во взгляде заплясали чертята. - Лестрейндж, ты придурок?! Напомни по чьей милости я не в команде, и я тебе скажу в чём причина - в вашей трусости!

Она говорила резко, словно змея, готовая к нападению. Его слова задели её за живое, и она разозлилась. Впервые на его памяти она повысила голос. Сейчас она совсем не была похожа на бесхребетную девчушку. Её взгляд был полон такого огня, что, казалось, она готова испепелить его.

- Малфой, Розье, Мальсибер, много кто ещё и ты! Вы испугались, что женщина вас превзойдёт. И это аристократы? Да вы не больше, чем крысы, которые только и умеют, что вредить.

- Эддисон...- предупреждающе пригрозил слизеринец, он был не из хрупких. И проучить ведь мог. Всё же тёмным искусствам он был обучен. - Следи за словами...

- А то что? - с вызовом вскинула голову Хейли. Слишком многое в ней накопилось, что приоткрыть это сейчас - было огромной ошибкой. - Я не права? Рабастан, ты ведь не больше, чем трус, который без помощи фамилии - ничто.

Она произнесла последнее слово с особой отчётливостью, словно желая подчеркнуть его. Неизвестно, научится ли она когда-нибудь контролировать свой острый язык, но пока этого не произойдёт, она не перестанет попадать в передряги.

Наконец, терпение Рабастана лопнуло. Он разъярённо сжал локоть слизеринки, притягивая её ближе. Адара даже не успела вскрикнуть, но на уровне рефлекса приставила палочку к горлу противника. Правда был ли от этого толк? Лестрейндж старше неё на пару лет, соответственно, сильнее, как в физическом плане, так и магическом. Это не говоря о том, чему он обучен с детства.

- Я говорил тебе замолчать, но ты не слушала. - взгляд карих глаз, что были тоном светлее, казался непостижимым. Похоже, не только Адара умеет злиться.

- Ты что творишь, придурок?! - шипела Блэк, точно змея, готовая к броску. Глубоко внутри закрался страх, но наружу он не вышел.

Рабастан угрожающе усмехнулся, усилив хватку. Мышцы её рук пронзила боль но стоило в её глазах вспыхнуть искрам, как в мгновение ока, руку Лестрейнджа обожгло, заставив его с шипением отпрянуть. Она вскинула брови, и, пока слизеинец издавал болезненные звуки, взгляд Хейли упал на что-то, блеснувшее зелёным светом на траве.

Недолго думая, юная ведьма подошла ближе, подобрав камушек, что помещался в её ладонь. Она не могла его не узнать. Изумруд, что в детстве ей подарил дядя Альфард, привезя из Испании. Подобный был у неё в амулете, что каким-то чудом ей удалось сохранить у себя, укрыв от Поллукса. Только этот был необработанный. Не успела Блэк его разглядеть, как он тут же оказался нагло вырван Лестрейнджем у неё из рук.

- Ты что делаешь? Отдай!

- Ты больная! - шокированно уворачиваясь от чужих попыток забрать его вещь, он недоумевал, какого чёрта сейчас произошло.

- Это мой изумруд! Откуда он вообще у тебя?

Она совсем не думала о том, что её поведение может вызывать подозрения и, по сути, раскрывает её секрет. Сейчас ею двигало лишь одно - одержимость желанием вернуть то, что ей принадлежит. И ей было совершенно непонятно, как камень, что был необычайно дорог её сердцу, оказался в руках Лестрейнджа.

Рабастан уже явно терялся, когда слизеринка с огненными кудрями приставила палочку к его горлу и шипела, что он украл её вещь. Не зная, чего ожидать, он вырвал древко из её рук, выбросив на траву. Но она не остановилась - готовая выцарапать ему лицо, её гнев казался почти осязаемым. Рабастан оставался в растерянности, не осмеливаясь дать отпор. Матушка, безусловно, не одобрила бы, если бы он дерзнул поднять руку на девочку, но о проклятиях не было сказано ни слова. И не находясь он в растерянности, наверняка попытался бы.

- Эддисон, отцепись! - попытавшись оттолкнуть её, Рабастан и сам не понял, как оказался на земле, нависая над ней.

Взгляд скользнул по бледной коже, словно сотканной из лунного света. Ни одна веснушка не могла её испортить - Лестрейндж мысленно отметил, что её нельзя назвать уродиной. Если бы она накрасилась, её черты выглядели бы вполне гармонично. И снова эти странные, походящие на те, что плотно закрепились в его голове, глаза заворожили его, не давая покоя. Он вглядывался в их глубокую тёмную бездну, тщетно пытаясь понять, почему.

- Слезь с меня, придурок! - воскликнула Адара, стараясь сбросить с себя тяжесть туши Лестрейнджа. Голова её столкнулась с землёй, а под его взглядом ей стало не по себе. Очнувшись от собственных мыслей, Рабастан поспешил подняться. - Ты совсем ненормальный?

- Тоже самое могу сказать и о тебе. Ты должна мне в ноги кланяться за то, что я тебя не убил. - он инстинктивно подал руку, не сразу осознав, что делает.

Хейли скептически взглянула на аристократа, затем оперлась руками о землю и без посторонней помощи поднялась на ноги. Только тогда маг осознал свой жест, посмотрев на неё глазами, полными ужаса и брезгливости.

- Откуда у тебя изумруд? - в попытках отряхнуться от травы, пропитанной сыростью, словно, невзначай спросила Блэк.

- Тебе какое дело? Может семейная реликвия, может подарили.

- Подарили или украл?

- Сначала ты на меня кидаешься, приставляешь к горлу палочку, а теперь допрос решила устроить? - недоумённо уставился на неё Рабастан, гадая, какое объяснение может быть всей этой ситуации. - А знаешь, Эддисон, я понял, ты душевнобольная. Советую тебе подлечиться. А потому, я прощаю тебе твои выходки. На этот раз.

- Мои выходки? Супер. Можешь оставить камень себе, он мне не нужен.

Она невозмутимо повела плечиком и вскинула руки в знак капитуляции, всем видом демонстрируя, будто эта ситуация ей безразлична. Снова творит что-то на горячую голову, а потом жалеть будет. К счастью, Рабастан ничего не заподозрил - иначе пришлось бы оправдываться. А как именно - другой вопрос. С удивлением она отметила, что головная боль уже прошла. Хуже всего было то, что она бездумно расцарапала слизеринцу руки, вопя о своём изумруде.

- Ты точно больная...

- Все так говорят, - невозмутимо парировала она.

- Басти! - звонкий девичий голос заставил обоих резко повернуть головы. Аманда Нотт, облачённая в пальто нежного кремового цвета, скользящей походкой направлялась к ним.

- Тебя только не хватало... - выдохнули они почти одновременно, шокировано переглянувшись.

Адара поняла: что-то с этим надо делать. Они дурно влияют друг на друга, и уже даже слова начали сливатся в унисон, будто у них мысли подчинялись одному ритму. Кажется, это называется ментальной связью.

- Аманда, - произнёс он с лёгкой улыбкой, когда девушка нежно чмокнула его в щёку, оставляя след от жемчужного блеска для губ, и он едва сдержался, чтобы не поморщиться.

- Что ты тут делаешь? Ты замёрз? - охнула она, обхватив ладонями его лицо. Он коснулся её рук.

- Всё в порядке, на мне согревающие чары.

Она обеспокоенно поглядела на него, соединив их руки вместе. И на глаза ей попался изумруд, заставив её взгляд воодушевлённо загореться.

- Какая красота, Басти, это мне?

Адара, до этого с полным равнодушиеи смотревшая на слизеринцев, напряглась. Мало того, что её камень отобрал Лестрейндж, так он его ещё и девушке своей подарит? К такому Блэк готова не была. Аманда со всей брезгливостью окинула взглядом второкурсницу, и от янтарных глаз не укрылась взвинченность девчонки.

- Эддисон, что ты здесь делаешь? Нехорошо подглядывать за влюблёнными, неужели тебя не учили?

- Ведь я выросла в сарае? Что у вас за приколы такие? - усмехнулась Блэк, впервые в разговоре с Нотт, переходя на просторечие. - Что ты, что твой парень хотя бы оскорбления нормальные придумайте. Самим не приелось говорить одно и тоже? Вы идеальная пара. Желаю чудесного вечера.

С саркастической улыбкой на лице Адара поспешила вернуться в замок. Порой ей казалось, что в стенах Слизерина её окружают одни лишь безумцы, за исключением, конечно, некоторых личностей.

- Дура...- стукнула себя по лбу Блэк, стоило ей отойти на достаточное расстояние. - Ещё бы прямо сказала ему «Я Адара Блэк». Как можно было так? Святая Моргана...

***Гостиная Гриффиндора утопала в праздничной атмосфере. От потолка свисали алые и золотые ленты, а между портретами на стенах развесили плакаты с чарующими изображениями именинника. В углу стоял граммофон, из которого звучала смесь магловского рока и песен исполнителей Магического мира. Подборку, разумеется, составлял Джеймс - с неизменной помощью близнецов Пруэтт, чьи музыкальные вкусы были столь же сомнительны, сколь и заразительны.

Кресла передвинули поближе к камину, чтобы всем хватило места. На подоконниках сверкали гирлянды из светящихся шаров, мягко мерцавших, подобно звёздам на ночном небе. У лестниц Питер повесил огромный транспарант: «С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, СИРИУС! НАДЕЕМСЯ СТАРОСТЬ БУДЕТ НЕ ТАК УЖ СТРАШНА!», за что тут же получил в лицо подушкой.Сириус смеялся так заразительно, что никто бы не поверил, будто он хотя бы на секунду всерьёз разозлился.

На столах красовалось самое разнообразное угощение, любезно доставленное с кухни. Ещё днём ребята заказали домовикам всё, что только могло понадобиться для вечеринки. Пирожные с кремом, печенье с корицей под глазурью, морковный пирог, вафли, щедро политые шоколадом - и, конечно же, куда без любимых шоколадных лягушек.Из центра стола время от времени вылетали крошечные фейерверки - дело рук Римуса, который на удивление охотно взялся за чары, хотя обычно предпочитал держаться подальше от подобных затей.

И даже портрет Полной Дамы, вздыхая, признала:

- Ах, юность... такие вечеринки я не видела с времён Годрика.

Правда, слизеринцев портрет пропускать не спешил - они уже добрых пять минут пытались угадать пароль, что уже тысячу раз успел поменяться. Адара, стоя перед портретом и очаровательно улыбаясь, роптала, чтобы их пропустили без пароля. При этом, она сразу же заверила, что такого больше не повторится, это первый и последний раз, а они никому об этом не расскажут.

- Обещаю, это первый и последний раз! - уверяла она самым искренним тоном. - Никому ни слова, честное слизеринское!

- Ещё не поздно передумать, - мрачно пробормотал Регулус, которого слизеринка буквально силком потащила на праздник, приводя тысячу аргументов, почему он просто обязан там появиться. Кто бы мог подумать, что эта безвольная девчонка с «испорченной» кровью, коей её считали на факультете, осмелится потянуть за собой младшего Блэка - идеального, с безупречными манерами и вечным чувством презрения к окружающим. Услышь бы кто об этом, непременно покрутил бы пальцем у виска. Но такова истина. - Вселенная посылает тебе знак.

- Мерлин, какой знак? Помолчи...- шикнула Эддисон, поворачиваясь обратно к Полной Даме с улыбкой. - А правда, что в вас был влюблён сам Салазар Слизерин?

- Что ты несёшь...- тихо взвыл первокурсник. Он подумал о том, что когда хитрость раздавали, Хейли стояла последней. Он вообще не мог понять, каким именно образом Шляпа отправила это недоразумение на Слизерин.

- Чудесного вечера...- с гордой осанкой и лёгкой поступью балеток на едва заметном каблучке подошла к студентам когтевранка. Она вежливо склонила голову в знак приветствия. - Кузен.

- Здравствуй, Аннабель, - тем же кивком ответил Регулус, оглядывая дочурку тёти с головы до ног. - Прекрасно выглядишь.

- Merci, но надеюсь ты сказал это не дежурной фразой. - уголки губ чуть приподнялись, но тёмно-зеленые глаза, подобные густой чаще леса, смотрели колко.

- Лично мне нравится, как ты выглядишь, - вмешалась в разговор кудрявая ведьмочка, совсем позабыв о Полной Даме.

И она не врала. В этот вечер Пруэтт выглядела просто великолепно. Тёмный костюм в тонкую полоску идеально сидел на ней, подчёркивая её изящную осанку. Белая рубашка с широким воротником придавала образу строгости, а лакированные туфельки с белыми носками добавляли ей некую невинность.

- Хейли, - радостно протянула волшебница. - Приятно тебя видеть. Но почему вы стоите на пороге?

Не успел вопрос осесть на слух двух слизеринцев, как портретный проём открылся, а из него показались две макушки благородного рыжего цвета.

- О, крошка Бель, привет, - растянул губы в улыбке Фабиан.

- А чего ты тут стоишь? - подхватил Гидеон.

- Ещё и с этими слизнями.

Регулус хотел было возмутиться, но Хейли цыкнула на него, мол, «не сейчас». На удивление, младший Блэк послушался, но не удержался, чтобы не бросить один из своих «зловещих» взглядов в рыжих близнецов.

- А я тогда ворона? - усмехнулась Аннабель, поймав настрой гриффиндорцев.

- Воронёнок.

- Вредный такой.

- Может вы всё-таки нас пропустите? - не удержался от фырканья Регулус.

Близнецы одновременно цокнули, подхватывая под руки Аннабель, чьи чёрные, лёгкие от природы, кудри, были заколоты в мальвинку с выпущенными вперёд прядями.

Блэки вошли следом. Адара облачилась в струящееся платье молочного оттенка с длинными мягкими рукавами под натиском Нарциссы, что напрочь запретила идти ей в джинсах, выбрав из её гардероба что-то «более менее приличное», подправив своими навыками. Энтузиазма кузины Хейли не разделила, чувствуя себя неуютно, но будучи знакомой с ней уже не первый год, она была благодарна хотя бы за то, что та с фырканьем позволила остаться в чёрных ботинках.

Когда они вошли, Блэк ахнула при виде убранства гостиной. Всё было столь ярко, что даже в глазах зарябило. Положив подарки на стол - от себя и Регулуса - Адара едва удержала брата от побега. И не зря. Стоило Поттеру подойти, как она засияла под закатанные глаза слизеринца:

- Привет, Джеймс!

- О, Бэмби и ты тут. - он озадаченно перевёл взгляд с неё на младшего Блэка.

- А ты не рад? - чуть склонила голову Эддисон, надеясь, что её щёки не пылают жаром.

- Да нет здорово, что ты пришла! - он расплылся в такой яркой улыбке, что для Адары она затмила всю гостиную. Её губы непроизвольно растянулись в подобной.

- А тебя...

- Ада! - не успела Хейли договорить, как буквально из ниоткуда случился всплеск медно-рыжих волос, заставив Регулуса вздрогнуть.

Он нервно оглянулся по сторонам, словно в поисках уже давно ушедшей души, будто почувствовал присутствие той, вот только совсем не подозревая, что она стоит рядом с ним, и не в призрачном обличье, а материальном, что до неё можно было дотянуться. Сердцебиение участилось, а во взгляде мелькнуло что-то тёплое - надежда. Такая маленькая, ветхая, ничем не подпитанная, но принёсшая укол в душу.

- Что ты сказала? - он впился серыми глазами в Лили, заставив её напрячься.

Адара замерла. Она и позабыла, что Регулус ни разу не пересекался с Малышкой Эванс напрямую. Она совершенно не подумала о том, что брата надо морально подготовить к этому. «Ада» - только он в детстве к ней так обращался, ещё с тех пор, как они научились говорить. И даже после того, как перестал картавить. В груди она ощутила колкую горечь, что теребит её чувства и не отпускает. Печаль? Возможно, но не простая. Снова ощущение, будто душу разрывает на мелкие кусочки, и не сразу, а медленно, постепенно, заставляя всё внутри отдаваться жаром, будто органы горят. Она сжала губы в тонкую полоску, прикрыв глаза. Не ответит, не сможет солгать сейчас, когда он так смотрит.

- Сокращённо от «Эддисон», - разорвал давящую, пропитанную тяжестью обстановку Сириус, будто бы это могло что-то исправить.

Для него это тоже много значило, и нелегко было услышать такое в начале первого курса. Но он справился. И это была сего рода незримая поддержка в сторону Регулуса. Может сейчас они отдаляются друг от друга, но рана то общая, и пока эта рана не заживёт, невидимая связь между ними существует подобно тонкой ниточке.

Как можно правдоподобнее, натянув на лицо улыбку, Хейли невинно похлопала оленьими глазками, будто ничего не произошло. В который раз она поразилась своему умению врать в глаза. Возможно, вырасти она как Блэк, это было бы для неё само собой разумеющееся. Но в такой ситуации не могло.

- Надо же, мой братец пришёл на гриффиндорскую вечеринку? - саркастично изрёк Блэк, усмехнувшись.

- Эээ, - возмутился Гидеон.

- Ты про неё не забывай, - близнецы синхронно указали на когтевранку, встав подле неё, словно два бравых рыцаря.

Лишь сейчас Сириус заметил Пруэтт, что с неподдельным интересом наблюдала за развернувшейся сценой в попытках понять, откуда взялось напряжение.

- Мир сошёл с ума, раз вы трое пришли на гриффиндорскую вечеринку. Мда...- он скептически оглядел брата и однокурсниц.

- С днём рождения, Сириус, - без особого энтузиазма Аннабель кивнула со всей сдержанностью, протягивая чёрную коробку с узорами, исполненными в золотом тиснение. - С наилучшими пожеланиями.

Он лениво перевёл взгляд с вещицы, которую даже подарком не считал, лишь очередным пафосным словом, чтобы напомнить ему о том, кем он является по рождению. Замашки аристократов. За всю жизнь он оборонил больше слов с Малфоем, которого теперь навозными бомбами при каждом удобном случае закидывает, чем с высокомерной кузиной. Та, в отличие от других не скрывала своего пренебрежения, считая себя самой умной, а их - недостойными её персоны. Сколько раз к ней в детстве подходили, ни разу не проявила хоть капельки дружелюбия. Нет, он, конечно, предпочёл бы даже не смотреть в её сторону, да вот беда, она дочь его тёти, на которую она была совершенно непохожа.

- Брось к остальным, - видя, как гриффиндорец смотрит на коробку, она впихнула её в руки Петтигрю. - Merci.

Напряжение лишь увеличилось. Юная Пруэтт высокомерно вздёрнула подбородок, явно оскорблённая таким проявлением неуважения. Чтобы она ещё хоть раз поддалась уговорам матушки подружиться с кузенами - да никогда на свете! И после этого ей смеют утверждать, что проводить время со сверстниками интереснее, чем познавать азы рун? Какой вздор! А ещё посреди шумной музыки, совершенно непохожей на то, что она слушает и что играет на званых вечерах, ей было крайне некомфортно, и это отражалось на ней в виде раздражения.

- Ну, раз все в сборе, пора знакомиться с жемчужиной Рода Пруэтт...- начал Фабиан.

- ...нашей прекрасной кузиной...

- Аннабель Пруэтт. - в унисон изрекли рыжеволосые близнецы.

Она глубоко вздохнула, стараясь сохранить остатки самообладания, что медленно трещали по швам. Кто бы мог подумать, что на приёме с аристократами будет находиться гораздо легче, чем с толпой подростков, которых она предпочитала избегать.

- Выдалось приятное знакомство, но мне уже пора. Ещё раз с днём рождения, Сириус, - она развернулась, чтобы уйти, но путь ей преградили два рыжеволосых гриффиндорца с улыбками, как у Чеширского кота.

- Да ладно тебе, Бель, останься. - приобнял за плечи кузину Фабиан и они практически сравнялись ростом.

- Мы тоже уходим. - хмуро произнёс младший Блэк, дёрнув подругу за локоть.

- А может никто не будет расходиться? - миролюбиво предложил Римус, обратив на себя внимание. - Это ведь праздник.

Адара в смятении начала теребить распущенные кудри. С одной стороны, Сириус, что снова вёл себя ужасно неподобающе и грубо по отношению к другим. С другой стороны Малышка Эванс и Джеймс, с которыми она намеревалась провести время.

- Хорошо, - наконец решила Блэк, потащив брата и подругу за руки к столам, чем немало шокировала первого так, что он, задыхаясь от возмущения не мог вымолвить и слова.

Почти сразу же подоспел Джеймс, решив подействовать на нервы Эванс. Адара наблюдала за ним с долей радости. Её лучшая подруга, всё равно что сестра, и мальчик, в которого она влюблена выглядели довольно забавными при ссорах: Лили, из которой, казалось, вот-вот начнёт выходить дым, и Джеймс, который с яркой улыбкой не переставал о чём-то щебетать. Диалога Эддисон не слышала, но предполагала, что Поттер дразнит гриффиндорку.

Но прервать их перепалку она решила, когда наткнулась взглядом на Аннабель, что вела беседу с Регулусом. Оба выглядели до боли унылыми и громкая музыка их явно не устраивала. Голову Блэк посетила замечательная идея. Она избавила подругу от мучений, подтащив её к этой парочке интровертов. Те воззрились на них с особым удивлением.

- Лили Эванс, - вынужденно протянула руку гриффиндорка, не зная, чего ожидать от чистокровной волшебницы. Вроде с Когтеврана, кузина близнецов, но доверия она не вызывала, во многом из-за своего высокомерия.

- Есть ли смысл представляться? - чуть склонила голову Пруэтт, изучающим взглядом проходясь по гриффиндорке.

- Не думаю. - убрав руку, Лили переменилась в лице, откуда напрочь исчезло дружелюбие. Её снова оскорбили из-за крови. Пусть когтевранка ничего не сказала, но весь её вид и манера общения говорили сами за себя. А уж высокомерных людей Эванс не любила, да что уж там, она их их терпеть не могла. Ей было достаточно избалованных подруг Петуньи, чтобы испытать всё их малодушие на себе.

Когда она пошла в Хогвартс, то столкнулась с ещё одной проблемой, только новой - её презирали за происхождение, просто за то, что её родители волшебники, в чём она даже не виновата. Это было не просто обидно, это проникало в самую глубь, сея сомнения в том, что она вообще хоть на что-то способна. Именно эти слова слизеринцев стали для неё триггером, началом отсчёта. Она стала больше заниматься своим саморазвитием, день и ночь корпя над учебниками, лишь бы доказать себе и каждому, что она не ничтожная букашка, ворвавшаяся в чужой мир. Нет, она волшебница, одна из них. И ещё на первом курсе Лили дала себе слово, что превзойдёт тех, кто потешается над ней, называя грязнокровкой. Она училась. Но не зубрила. Напрочь отказавшись от такого, она вникала в саму суть, порой приходилось даже мучать себя, нередко - заставлять. Но результат был соответствующим. Профессора хвалили её, называя лучшей на курсе. И хоть чистокровные снобы, как называла их Ада, даже после этого не зауважали её хоть на чуточку, останавливаться она не собиралась. И сейчас, глядя на ту, что оскорбила её, ей становилось до ужаса противно.

- В моём обществе женщины не пожимают друг другу руки, уж извини, - запоздало поняв, что от неё хотят, поспешила заверить волшебница. - Не принимай на свой счёт. Я без предрассудков.

- Правда? - Эванс вскинула брови, внимательно разглядывая когтевранку, но тут же повеселела. - Тогда чудно.

- А вот к нему подходить не советую, - понизила голос до полушёпота Аннабель, указав на Регулуса, что сейчас болтал с Хейли.

Вечеринка шла в самом разгаре, а Адара едва сдерживалась от того, чтобы не пойти танцевать, когда играли песни её любимой группы «The Beatles», что так сильно набирали популярность сейчас. Привлекать внимание не хотелось, да и не к чему. На факультете этому не обрадуются. Тем более, что она никогда не была на такого рода мероприятиях. Позориться, что у неё уже вошло в привычку, не очень то хотелось, а потому она предпочитала сидеть в углу и не высовываться.

- Бэмби, - прозвучал рядом голос Джеймса, заставив её растеряться и нелепо улыбнуться. Снова бабочки в животе. Он с широкой улыбкой протянул ей тарелку с печеньем. - Угощайтесь вместе с Эванс, пусть обязательно попробует.

- Джеймс, как чудесно...- она была не в силах сдержать умиление. И после этого кто-то говорит, что бравый Мародёр - не герой? Ей казалось, что её чувства с каждым днём росли всё больше. Она даже на совместных уроках любуется Поттером. Она поражалась, как раньше не могла замечать, что он такой красивый. Как же быстро изменилось её мнение о нём. Со школьного хулигана в настоящего гриффиндорского рыцаря. - Спасибо тебе.

Не успела она, как следует его поблагодарить, как он тут же испарился, а румянец на щеках слизеринки продолжал тлеть под безуспешные попытки скрыть улыбку. Она поспешила вернуться к компании. Регулус тягу к сладкому не имел, а потому к печенью с крошками шоколада даже не прикоснулся.

- Тут бумажка, - нахмурилась Аннабель, отломив печенье.

В этот момент музыка стихла и по всей гостиной пронёсся голос Фабиана Пруэтта:

- ВНИМАНИЕ, ВНИМАНИЕ, ДАМЫ И ГОСПОДА!

- ПРИШЛО ВРЕМЯ НАШЕЙ АКЦИИ: ТАНЕЦ С МАРОДЁРАМИ.

После слов близнецов кучки девочек заинтересованно подошли ближе, и их взору предстали четыре Мародёра: Римус скромно пожимал плечами, Питер в предвкушении переминался с ноги на ногу, а Джеймс и Сириус стояли с самодовольными ухмылками. Адара инстинктивно переглянулась с Регулусом, ощущая неладное. В её печенье тоже лежал свёрнутый кусочек пергамента, что не могло не насторожить

- ЭТИМ ВЕЧЕРОМ В ВАШИХ ЛАКОМСТВАХ БЫЛИ СПРЯТАНО ИМЯ КАЖДОГО ИЗ ЧЕТЫРЁХ ГРИФФИНДОРЦЕВ.

- И КТО ЗНАЕТ, МОЖЕТ ВАМ ПОВЕЗЛО!

Девочки с первых курсов радостно защебетали и устремились к столам в надежде ухватить свой шанс. Конечно, всех интересовали две звезды факультета. Никто не задавался вопросом, как там оказались Люпин и Петтигрю, хотя, возможно, нашлись те, кого привлек умный мальчик.

- Святая Моргана...

- Только не.... - с надеждой вымолвила Пруэтт, раскрыв бумажку. Она не скрыла разочарованннохо вздоха, прикрыв глаза. - Нет.

- Сириус? - пустил смешок Регулус.

- Хуже. Римус Люпин. Кто это вообще такой? - недоуменно обернулась Аннабель на подоспевших кузенов. - Ну, уж нет. Я на это не подписывалась и танцевать уж точно ни с кем не собираюсь.

С этими словами она развернулась на своих балетках, отчего её кучерявые волосы взметнулись вверх, словно хлыст, и покинула гостиную.

- Стой, мне предлагают станцевать с Джеймсом? - с искрящимися глазами спросила Эддисон, повернувшись к брату и прижав руки к груди.

- Началось...- раздражённо закатил глаза Блэк.

Адара дрожащими от нетерпения руками раскрыла клочок пергамента и её улыбка медленно сошла на нет.

- Сириус?! Да ни за что! - фыркнула слизеринка, взглянув на близнецов.

- Ей достался самый популярный мальчик в школе, а она ещё и возмущается, - послышался в толпе голос.

- А тебе то, что, Марлин? - вступилась Лили. - Это её дело.

С Маккиннон у Хейли были напряжённые отношения, но Лили всё же простила соседку по комнате, согласилась возобновить дружбу, что Эддисон совершенно не понравилось. Но она промолчала. И хоть рыжеволосая гриффиндорка видела это, посчитала, что один проступок не повод рвать дружбу на корню.

- Слышала? Я - звезда, - хмыкнул гриффиндорец, словно появившийся из ниоткуда.

- Поздравляю. - язвительно вскинула бровь Блэк. - Мне то, что? Не думаю, что ты хочешь разделить танец со мной.

- С чего такие выводы? Ты не уверена в себе? С тебя должок, Эддисон. Не майся, ты не в моём вкусе.

Потянув однокурсницу за руку в сторону танцпола под шокированные взгляды всей гостиной, включая его младшего брата, он ухмыльнулся её растерянности. Заиграли первые строчки песни:

В час беды за жизнь хватаясь крепче,Я свой взгляд направлю ввысь.

Он положил одну руку чуть ниже лопаток, а вторую - вложил в её холодную. Как ни странно, но при соприкосновение пальцев, проскользнула маленькая, почти незаметная вспышка света. Магия среагировала. Мародёр нахмурился, ощутив лёгкое дежавю, будто такое уже было, но решил подумать об этом позже. Адара же испуганно выпучила глаза.

Мать моя прошепчет:«Так и быть».И там, где ни просвета,Мне она поможет дальше жить.Нет мудрей ответа -Так и быть.

- Ты всё время от меня убегаешь, - покачал головой гриффиндорец, двигаясь в такт музыки.

- Я убегаю?

- А разве нет? Сегодня только хотел с тобой пообщаться, а ты оставила моего братца отдуваться. Удивлён, как он вообще тебя к себе подпустил, ведь...

- Я полукровка. Я помню. Потому что ты не умеешь правильно общаться, Сириус. Для тебя факультет определяет всё. Ты садист.

Адара говорила эти слова с такой обыденностью, словно констатировала факт, хотя для неё так и было. Они танцевали на достаточном расстоянии, чтобы смотреть друг другу в лицо. В поле взора попал Джеймс, что снова докучал Лили, пытаясь отвязаться от какой-то гриффиндорки с первого курса. В голове закралась мысль, что не случайно он отдал эти печенья ей, явно ожидая иного результата.

- «Зорко одно лишь сердце, Сириус...- процитировал Блэк.

- ...Самого главного глазами не увидишь». - продолжила Адара заученную фразу, но тут же ошеломлённо наткнулась взглядом на самодовольную улыбку. - Чёрт. Как ты узнал?

- Эванс как-то обмолвилась, что ты любишь «Маленького принца», а потом я стащил твоё эссе у Монсюрели, чисто для розыгрыша. Сопоставил почерк и вуаля - узнал, что моей тайной воздыхательницей является очаровательная змейка.

Есть у них ещё на встречу шанс,Будет так, будет так,Есть лишь один ответ, пусть будетБудет так, будет так.Есть лишь один ответ, пусть будет так.

Блэк глупо хлопала глазами в попытках переварить сказанное. Если всё так, как он говорит, и ему не составило труда узнать о подарке, значит с Сириусом стоит быть особенно осторожной дабы не проколоться. Но губы непроизвольно дрогнули в улыбке от мысли, что брат спокойно говорит с ней, пусть и в своей изощрённой манере.

- Так я тайная воздыхательница? Боюсь ущемить твоё огромное самолюбие, сказав, что ты не в моём вкусе. И вообще, я считаю тебя уродом.

- Моральным? - он покрутил её вокруг своей оси.

- И моральным тоже. - они одновременно пустили смешки.

Мама Мэри шлёт мне знак -Мудрые слова «пусть будет так»Будет так, будет так,Будет так, будет так.

- Что же ты, милая змейка, принесла мне в подарок сегодня?

- Увидишь, когда будешь разбирать ту кучу, что тебе надарили.

- Ты ведь не подписала.

- Всё то ты знаешь.

Будет так, будет так,Будет так, будет так.

- Пластинку песен «Queen». Послушай, может понравится.

Шёпот мудрых слов, пусть будет так.

Песня закончилась и Адара испарилась в толпе, а значит, ушёл и Регулус. Что это сейчас произошло с ним? Наверное, простой интерес. Инстинктивно его потянуло к ней, что вполне логично, как бы странно для него этого не было, ведь он руководствуется прежде всего чувствами, а потом уже головой, но суть не в этом. Он не тупой, понимал, что его разум приобрёл помутнение из-за того, что с ним в последнее время происходит. И всё из-за этого чертового «Ада», что без умолку повторяет Эванс, будто других прозвищ не нашлось. Это ужасно. Ему, и он уверен, что его брату тоже, кажется, что есть в этих двоих что-то общее и всё из-за Нарциссы, которой обязательно надо было завести себе эту подружку, Эванс, которая не умеет придумывать клички и многих других подобных причин.

И он знал, что Регулус даже больше зациклен на призраке прошлого, которого не может отпустить. Почему он так решил? Возможно, схожие внешние черты, которые не так уж и важны. Он просто считал младшего брата наиболее подверженным влиянию других. Ну, запал он на полукровку. Подумаешь, понравилась. Вкус у того, конечно, отстойный, но речь не об этом. Регулус решил оправдать себя и свою связь с ней тем, что она якобы похожа на Адару. И, кажется, он слишком увлёкся этой темой, что теперь действительно видит в ней сестру. Не зря ведь хвостиком таскается. Сириус всегда поражался тому, какой же его брат придурок, что не видит дальше своего носа. Да уж, родители постарались.

Сириусу было интересно посмотреть на то, как Эддисон начнёт добиваться Джеймса. Да и начнёт ли вообще? Попытается отбить такого ухажёра у лучшей подруги? Конечно, попытается. Слизеринка ведь.

И пока старший Блэк обдумывал всё, младшие проводили время во внутреннем дворе. До отбоя оставался час, правда сейчас их это меньше всего волновало. От холодного Шотландского ветра ночи спасали тёплые мантии и огонь, что находился в стеклянном футляре, позволяя детям греться. Согревающие чары никто из них не знал, а потому приходилось выходить из положения, как есть.

Регулус был до необыкновения молчалив, мучаясь самокопанием и заставляя сердце Адары терзать душу. Она внимательно вглядывалась в его черты лица, подмечая как сильно он похож на маму, но глаза и характер - копия папы. Она смотрела и не могла позволить себе вторгаться в мир безмолвия, что царил у него в душе, потому что понимала, что на это прав у неё нет. Ради жизней близких она обязана молчать. Чего бы ей это не стоило. Даже если разбитого сердца, даже если её.

Она любила обоих братьев всей душой, любила одинаково. Сириус очень сложный. Он как будто специально хотел от себя оттолкнуть, и его садисткие наклонности в сторону тех, кто слабее - поражали. С каких пор он стал таким? Почему никто не обращает на это внимание, прославляя его? Что такого он сделал, чтобы заслужить всеобщую любовь? Вопросы сыпались, как снег, а ответы не находились, по крайней мере не у неё. И нельзя не признать, что Сириус её сегодня удивил. Быть может он взрослеет?

Сейчас ей хотелось одного - оказаться в объятиях, неважно чьих: мамы, папы, Лукреции или Лили. Хотя бы в чьих-то. Всё, что в ней копилось, ранило её ещё сильнее. А кому выплеснуть? Кому рассказать о боли, что творится в душе? Кто её согреет, погладит по головке или хотя бы просто выслушает? Таких нет, потому что тайна лишь её, принадлежит она ей одной и никто не в силах помочь. Она держалась из последних сил, любовь к семье её питала, а удерживали эту любовь те, кто рядом с ней. Самое главное - не отчаиваться. Ей ещё столько предстоит пережить. Именно. - ей придётся жить, тайна всегда будет только с ней и никто другой её не узнает.

- Откуда ты знаешь Аннабель? - первый нарушил молчание Регулус. Он сидел, чуть отвернувшись так, что лунный свет падал на его лицо. Завораживающее зрелище.

- Вчера на астрономии познакомились, - прозвучал тихий, но хорошо слышимый ответ, что был подобен музыке, плавно ложащейся на слух. Адара отвечала расслабленно, умиротворённо, вдыхая глубоко в лёгкие ночной осенний воздух, служивший своего рода терапией.

Всегда спасал гораздо лучше микстур, хотя возможно, от того, что лекарства эти были магловские, а она - волшебница, и к тому же чистокровная. Широко известно, что если волшебник чистокровный, ему без Рода нельзя, по крайней мере, пока до конца не сформируется и не окрепнет его магическое ядро. А процесс этот всегда протекает по-разному, зависит от того, насколько силён Род и в какой среде рос маг. Если с самого рождения ребёнок был окружён магией и внесён в достаточно могущественный Род, его ядро уже сформировано в лучшем случае в четырнадцать-пятнадцать лет. Если же он был отлучён от Рода в раннем возрасте или же вовсе не вносился, шансы его прожить - невелики. Как иронично, что полукровки и маглорождённые, которых чистокровное общество втаптывает в грязь, гораздо устойчивее иммунитетом, чем те же аристократы. На Адаре это сказалось очень ярко. В первое время она сильно болела. Тогда Блэк надеялась, что ей удастся умереть и её мучения закончатся. Почему она осталась жива, при том, что ещё и является недоношенной? Непонятно. Магия Рода больше не защищает её, но к её огромному сожалению, у неё слишком крепкий иммунитет. Хотя её состояние сейчас не назовёшь здоровым. Частые головные боли тому доказательство.

- И как тебе она? - спустя несколько минут молчания, вновь спросил Регулус.

- Хорошая, - слабая улыбка тронула губы Эддисон. - А тебе?

- Аннабель...Всем она кажется молчаливой, странной, но на самом деле она довольно милая, - задумчиво глядя вдаль, излагал свои философские мысли младший Блэк. А Адара внимательно слушала, не перебивала, проникаясь каждым словом, что было сказано ей. - Образованная. Ей интересно искусство. Возможно, прозвучит странно, но у неё красивая комната. Я часто гостил у тёти, а Аннабель её дочь.

- Это вовсе не странно, Реджи, - откинувшись спиной на холодный камень, всё так же спокойно произнесла Хейли. - Комната многое может сказать о человеке.

- Сириус...Он недолюбливает её, считает высокомерной. А я с ней часто веду беседы о книгах, о музыке. Она так много рассказывает, причём интересного.

- Сириус много, кого не любит. Ему сложно угодить.

И снова повисло молчание, вовсе не давящее, а успокаивающее. С Регулусом даже тишина казалась раем для ушей. С ним весело спорить и комфортно молчать. А последнее его натура требует часто, а Адара не возражала. Она долго к нему подбиралась, но всё-таки смогла, потому что подход не сильно изменился. Она училась подстраиваться под каждую личность, и Регулус не стал исключением. В начале, когда он возвёл ледяную стену между ней и собой, было сложно, неимоверно сложно. Приходилось терпеть его не самое лучшее к ней отношение, проглатывать оскорбления и спешить к нему с жизнерадостной улыбкой, чьё тепло растопило эту стену. Она обвила его своими лозами любви и он растаял. Хотелось бы провернуть такое и со старшим братом, вот только проблема - у того табу на все факультеты, кроме Гриффиндора. И, к её огромному сожалению, это распространяется и на семью. В Хогвартсе он не общается ни с Андромедой, ни с Нарциссой, ни даже с родным братом, что расстраивало не только её, но и Регулуса. И быть может с Сириусом они ещё долго будут собачиться, но братьев мирить надо было срочно. И похоже задача сего предназначения ложилась на неё, ведь сами они к этому не придут. Сириус слишком остолопый, а Регулус - гордый. Два упёртых барана. И пусть её рядом с ними не будет, они должны быть друг у друга.

- Я подралась с Рабастаном. - выпалила резко Адара первое, что в голову пришло.

До Регулуса не сразу дошла фраза. Он медленно повернул голову, почти по инерции, отвернулся и поднял взгляд дымчатых омутов. Моргнув, слизеринец ещё пару секунд молчал под выжидающим взглядом сестры.

- Что ты сделала?! - эхом пронеслось по коридору, заставив Блэк вздрогнуть. Регулус вскочил, подумав, что ему послышалось. - Повтори.

- Я подралась с Рабастаном...- уже медленнее и тише произнесла Хейли. - Ну, как подралась? Я расцарапала ему руки и в итоге мы вместе оказались на земле. Звучит странно.

- Ты совсем сумасшедшая?!

- Он, кстати, тоже самое спросил. - невинно похлопала оленьими глазками Эддисон.

- Когда ты вообще успела?! Мы сегодня весь день были вместе.

- Я перед вечеринкой у озера гуляла, он тоже взялся неизвестно откуда. Я увидела у него знакомую вещь, подумала, что он украл...А дальше уже пошли в ход эмоции.

- Салазааар, - уныло простонал Регулус, позволяя лицу упасть в ладони. Он уже устал в который раз поражаться беспечности подруги. Любит же она неприятности себе на голову навлекать. В этом у них удивительная схожесть с Сириусом. Только тот хотя бы не отрицает этого. - И что он сказал?

- Кто?

- Рабастан, Салазар, Рабастан! О ком же ещё может идти речь?

- Не знаю, может ты говорил про изумруд. - задумчиво протянула девочка. - А он...Да ничего страшного. Сказал, что прощает меня, поскольку я душевнобольна.

- Хоть в чём-то он прав. И я с ним согласен. - устало вздохнул младший Блэк, но брови его нахмурились. - Что за изумруд?

- Обычный, драгоценный такой. Очень красивый.

- То есть, ты хочешь сказать, что расцарапала руки Рабастану, доказывая, что его изумруд, драгоценный, прошу заметь, принадлежит тебе? - скептически выгнул бровь Регулус.

- Типа того.

- Салазар, спаси меня от этой больной. - завыл первокурсник, хватаясь за голову. - И почему я всё ещё с тобой общаюсь?

- Потому что так подсказывает сердце, Реджи. - положив руку на сердце, улыбнулась Хейли.

***

Дни проносились стремительно, растворяясь в школьной рутине. И вместе с этим неумолимым бегом времени приближались зимние каникулы, а с ними и самое грандиозное событие зимы - Рождество. Ох, как же сей праздник ждали студенты, мечтавшие поскорее отправиться домой, шагнуть в тепло родных стен и вдохнуть соблазнительный аромат праздничного ужина - то ли жареной индейки, то ли домашнего пирога, и разнообразия других блюд, в зависимости от предпочтений.

Хлопья снега безнадёжно кружили за окном, словно напоминая, что скоро будет не до уроков. Хогвартс окутывала белая дымка, рисуя узоры на окнах в классах. Чёрное озеро, что по какой-то неведомой студентам причине не замерзало, не потерпело изменений, всё так же своим подводным миром, являя увлекательный вид с окон в спальнях слизеринцев. К слову, в подземельях стало по-особенному морозно. До такой степени, что студенты змеиного факультета выдыхали пар, стоило им только открыть рот. И да, все привыкли, кроме разве что некоторых первокурсников, да и те уже на следующий год не будут удивляться. Такова жизнь на Слизерине, что учит приспосабливаться ко всему, выходить из положения, извиваясь подобно змеям. А если у тебя ещё и нет правильного родства - тебе приходится особенно тяжко, потому залог твоего мирного существования - правильные знакомства. Выживание за счёт других. Симбиоз, паразитизм, бесхребетность - этому можно дать множество названий, но факт остаётся фактом: без фамилии ты никто. И как бы неправильно это не звучало, такова была истина Салазара Слизерина. И вот незадача - тот мёртв, уже давным давно своей тушей, являясь кормом для червей, а тем, чья кровь «нечиста» приходится мучаться, ведь какая-то шляпа решила всё за них. Ужасно.

Какова была ирония - ребёнок с чистейшей кровью, из Рода, что глубоко корнями восходит в древность, находится в тех же условиях. Только вот, Адара не припоминала случая, когда её общение с Регулусом и Нарциссой привели бы к лучшему исходу. Даже наоборот, на неё больше обращали внимания, в отрицательном смысле этого слова.

А она терпела. Иного выхода и не было. Вот, что она скажет аристократам, за чьими спинами стоят влиятельные Рода? Это не принесёт никакого проку.

Зато Блэк всё больше и больше пялилась на Джеймса Поттера на уроках так, что это не могло уйти от внимания Мародёров. И самым странным было то, что это замечали практически все, кроме самого Джеймса. Тот упорно продолжал добиваться внимания рыжеволосой однокурсницы - но вовсе не Хейли Эддисон, а Лили Эванс. И всё же порой он обращался к Бэмби так, будто она тоже имела для него значение. По крайней мере, со стороны это выглядело именно так. Питер даже как-то задал вопрос прямо в лоб: «Ты не можешь определиться между ними двумя?». Гриффиндорец тогда помотал пальцем у виска, мол, ему никто кроме Лили не нужен. Странно утверждать такое в двенадцать лет, конечно. Но, как утверждал сам Поттер, Бэмби ему совершенно безразлична, она лишь средство для достижения цели.

И вот незадача - это самое средство не знало о простоте своего назначения, тешась своими душевными порывами и исписывая пергаменты по Истории магии сердечками под муторные объяснения профессора Бинса, о чём Регулус пока не знал, и хорошо, иначе не сдержал бы своего внутреннего порыва - рвотного.

Он не понимал сего поведения Хейли, и откуда взялась эта неземная любовь к гриффиндорцу. Более менее внятное объяснение этому мог дать Северус, его версия была проста и близка к истине - у Хейли просто с головой не всё в порядке, она немного кукухой поехала.

На самом деле для Адары чувства значили всё - сразу после семьи. Джеймс стал тем человеком, который вошёл в её жизнь стремительно, не спросив разрешения, и перевернул всё с ног на голову. Кто ещё относился к ней с таким уважением? Кто-то вообще когда-нибудь слушал её так внимательно? Впервые инициатива исходила не от неё. Он сумел успокоить её в тот момент, когда даже родной брат отвернулся. И хоть она никогда не заглядывала далеко, ей бы хотелось в будущем примерить фамилию Поттер. Блэк ей теперь быть только в своих грехах прошлого, а «Хейли Поттер» звучало так...Божественно. Во снах ей приходили образы, где они с Джеймсом взрослые. Ей снилось, как она идёт к алтарю в прекрасном платье принцессы. Джеймс для неё был самым лучшим рыцарем на свете, о чём она успела прожужжать уши младшему брату, который, казалось, готов её подушкой придушить ночью.

С тоской прислушиваясь к щебету девочек о грядущих зимних каникулах, Адара ощущала, как внутри поднимается тяжёлая, жгучая зависть. Как же она мечтала провести хоть немного времени с семьёй - хотя бы долю секунд, хотя бы мгновение. Но горечь разлуки не отступала, въевшись в саму сердцевину души, и уже никогда не растворится. В груди зияла огромная дыра -холодная и пустая. Мысль о встрече с Эддисонами не приносила утешения - наоборот, отдавала сыростью и предчувствием долгих двух недель наедине с ними. Без Хогвартса. Без друзей.

И всё же, в стенах замка тоже хватало личностей, с кем она предпочла бы не пересекаться. Личностей, что вызывали по-настоящему осязаемый страх. После их весьма странной беседы в Хэллоуин, Адара заметила, что Левиафан Монсюрели смотрит на неё странно, как будто бы сквозь её магическое ядро, отмечая что-то за пределами видимого. Лили, выслушав признание, лишь мрачно нахмурилась и посоветовала никогда не оставаться с профессором наедине. С тех пор подруга и шагу не отходила от Адары на уроках Защиты, особенно когда занятия проходили совместно. Монсюрели всё чаще пытался задержать слизеринку после занятий, но ей неизменно удавалось ускользнуть - то ли благодаря цепкой хитрости, то ли потому, что профессор сам не слишком настаивал, сталкиваясь с её отчаянным сопротивлением. Северус, как человек проницательный, сразу заметил, что Хейли избегает мага. Он воспринял это весьма критично, но спокойно. Всего лишь отметил, что у неё развивается паранойя, что в целом было недалеко от правды.

К своему удивлению, профессор Брайант похвалил её за предыдущую работу, отметив, что она одна из лучших в его предмете. Выражение лица Адары в тот момент было бесценно - шок завладел ею полностью. Но ещё больше её поразило, когда профессор предложил ей, Лили и, как ни странно, Аннабель, совместный проект по астрономии до конца учебного года.

В школе они не успели обсудить все детали, так как подходящего момента не представилось. И вот теперь, сидя в купе Хогвартс-Экспресса, который стремительно мчался по рельсам, чтобы доставить учеников домой, три девушки с разных факультетов мило беседовали о дальнейшем плане дел.

- Думаю, что смогу заняться этим на каникулах, - Пруэтт выседала на диванчике, с особым изяществом закинув ногу на ногу.

Она держалась с аристократической сдержанностью, как и подобает леди, о чём свидетельствовала идеальная осанка. В тёплом пальто из плотной шерсти - глубокого чёрного цвета, она походила на принцессу. Чёрные кудри ниспадали водопадом, прекрасно сочетаясь с ободком. Рядом стояли аккуратно упакованный чемодан и небольшой кожаный саквояж, что выглядели столь же сдержанно и дорого, как и она сама.

- На каникулах? - озадаченно переспросила Эванс, получше укутавшись в шарф львиного факультета. На пару с Хейли она была одета по магловской моде. Вдвоём они создавали контраст на фоне богатой когтевранки. И всё же Лили всегда выделялась своим тёплым свечением, особой аурой, что располагала к себе людей, даже когда сидела за столом Гриффиндора.

Прекрасные глаза, подобные самым дорогим изумрудам - камень, который Адара так любила, в сочетании с медно-рыжими волосами смотрелись волшебно, чарующе. Она всегда ассоциировалась у Блэк с феей из магловских сказок, нимфой из древних легенд Магического мира. И эта магия... Слизеринка не могла объяснить чувство, возникающее у неё при виде подруги. В Лили прекрасно ощущались эти силы...С ней хотелось находиться рядом, подобно тому, как люди тянутся к солнечным лучам. Как будто она была рождена для этого, для того, чтобы быть истинным светом жизни. И солнцем в судьбе Адары, что чувствовала с той особую связь, какую-то возвышенную, как если бы их связало душевное родство.

- Я не думаю, что у нас получится...- протянула Эванс, расстроенная тем, что впервые не может выполнить задание, да ещё и подводит других. - Да, Ада?

Она пихнула локтём подругу, копавшуюся в багаже. Та растерянно перевела взгляд с одной на другую.

- Прошу прощения, я кажется потеряла нить разговора.

- Это нормально, - бросила гриффиндорка, выразительно посмотрев на Пруэтт. - Такая вот Ада.

- Не страшно, - отмахнулась Аннабель, понимая, как сложно вести себя в компании. Тем более, что Эддисон ей в общем-то понравилась. Подругами им, конечно, не быть по той простой причине, что у девочки нет друзей, да и она не спешила их заводить. - Что ты ищешь? Не проще ли воспользоваться Акцио?

- Нет...Я почти нашла...Вот! - она с нескрываемым восторгом вынула из чемодана темно-зеленую книжку с твёрдым переплётом, протянув её Пруэтт. - Хотела показать её тебе.

- Агата Кристи «Убийство в восточном экспрессе»? - девочка слегка приподняла брови, не скрыв лёгкого удивления. Пролистнув страницы, она выжидающе посмотрела на однокурсницу.

- Думаю тебе понравится, - очаровательно улыбнулась Блэк, стараясь всей своей невинностью во взгляде, расположить к себе. - Это детектив. Магловская литература.

- Чего ты от меня хочешь? - захлопнув книгу, холодно уставилась на неё Пруэтт, заставив напрячься даже Лили.

- Не поняла, - она оглянулась по сторонам в надежде, что сказанное было адресовано не ей.

- С какой целью ты предлагаешь мне книгу? - не сводя со слизеринки настороженного взгляда, Аннабель вскинула подбородок.

- Ах, вот ты о чём, поняла, - усмехнулась Адара уже без привычной горести. Настолько это стало обыденно. Она улыбнулась, как ни в чём не бывало, но оленьи глаза улыбка не тронула. - Это взятка.

- Ада, что ты говоришь? - ошарашено шепнула Эванс.

- Ты это хотела услышать? А если серьёзно, то просто так. Мне интересно обсудить её с тобой.

Хейли не сильно то и удивилась такому поведению, это было предсказуемо. Слишком предсказуемо. Но и зла она на Пруэтт не держала, понимая, что таков её характер. Как сказал Регулус, Аннабель замкнутая личность, которая предпочитает избегать людей, поскольку те её не понимают.

- Правда? И ты не несёшь за этим злого умысла? А как же выгода? - нахмурилась когтевранка, с подозрением смотря на Эддисон. С чего бы вдруг незнакомой девочке давать ей книгу, когда она даже не знает о её вкусах? Опыт в общении у неё совершенно отсутствовал, разве что она умела вести себя в обществе. Но даже приятельские отношения целиком и полностью держались на выгоде.

- Вовсе нет. - пожала плечами Блэк. Она произнесла это столь будничным тоном, будто они обсуждали погоду.

- Мило. - всё же кивнула Пруэтт, принимая книгу. - Merci.

- Какой у тебя красивый акцент, - поспешила сменить тему гриффиндорка, не до конца понимая, что происходит. - Вы ведь с Сириусом кузены? Вы должно быть близки?

- С чего бы вдруг? - изумилась Аннабель.

- Это немного не так работает, Малышка Эванс. Ты знаешь, все чистокровные - родственники, но даже двоюродные братья и сёстры будут восприниматься иначе, если они из разных Родов. Тётя Лу...креция... - Адара вовремя одёрнула себя, стараясь виду не подать, что чуть было не разоблачила себя. Она нарочито зашлась в кашле в попытках отвлечь внимание от запинки. Сколько бы она не тренировалась держать себя в узде, всё равно допускала оплошности, подвергающие риску родных людей. - ...Сириуса и Регулуса вышла замуж, тем самым вступив в другой Род.

- То есть, они не будут считаться родственниками?

- Можно и так сказать. В теории, они даже пожениться могут. - ушла в размышления Хейли.

- Никогда. - возразила Аннабель, едва сдерживая желание сморщить носик. Слишком уж противна была ей эта мысль. Всё же это родные племянники её матери.

- Ладно, тут я уже преувеличиваю. Кровосмешения стараются избегать, но такое всё же бывает. Лорд и Леди Блэк, к примеру, троюродные брат и сестра.

Наблюдая за стремительно сменяющимися снежными пейзажами, которые не имели чётких очертаний из-за огромной скорости поезда, Адара подперла подбородок рукой. До неё доносились обрывки речи Аннабель, что поясняла Малышке Эванс, почему они не могут поладить с Сириусом. Она слушала, но думала совершенно о другом: ей предстояла встреча с Эддисонами. И так будет случаться снова и снова, пока она не достигнет совершеннолетия и не покинет их дом.

Регулус находился в вагоне Слизерина в компании элиты. И похоже Северус тоже начинал медленно и верно в неё вливаться, но не как равный, а как слуга. Малфой заметил в нём потенциал и сделал мальчиком на побегушках. Блэк не осуждала друга, даже наоборот, полностью понимала его желание выбиться в люди. Всё же лучше, чем быть отшельником, коим на факультете считали её.

И плевать, ведь у неё есть близкие люди, ради которых она живёт, которые не считают её «не такой». И всё же, как бы сильна не была её любовь к ним, они не знали всей правды. Она лгала. Каждое её дыхание - это ложь. И это так выматывало.

Ближе к вечеру, когда солнце ещё не село, но уже наступали сумерки, Хогвартс-экспресс прибыл в пункт назначения, явив своим прибытием толпу студентов, радостно бежавших на встречу каникулам. Пока у входа толпились ученики, Адара, подкараулив Регулуса, преградила ему дорогу.

- Стой, - воззрившись на него глазами оленёнка, столь милыми, что способны были растопить лёд даже в сердце холодного слизеринца, привыкшего внимать семейным устоям, она взяла его за запястье. - Мы с тобой не увидимся ещё целых две недели. Не хочешь попрощаться?

Она несмело улыбнулась, заставив младшего брата по-детски усмехнуться. Первокурсник заключил Хейли в объятия, вдыхая запах черешни, непонятно откуда взявшийся. Он списал это на шампунь. Наконец, выйдя из поезда, они вдохнули морозный воздух. Платформа кишила магами, к коим уже со всех ног спешили дети.

Более не взглянув на подругу, Регулус нацепил на себя маску равнодушия и направился искать родителей, что вышло у него довольно быстро - те стояли неподалёку вместе с Пруэттами. Лорд Блэк беседовал с сестрой, дожидаясь детей.

Хейли, тяжело вздохнув, уже было принялась искать и Сюзанну. На этот раз её должна была забрать она, что было совершенно ей несвойственно. Но стоило ей только заслышать боевой клич знакомого голоса «Бэмби», как она увидела несущегося на неё со всей скорости Поттера в компании её брата. В мгновение ока она оказалась на снегу, который попал ей под куртку, заставив зашипеть - в последнее время столь странное действие пошло в привычку..

- Джеймс? - она растерянно оглянулась, посмотрев на двоих Мародёров, что валились с хохоту, несмотря на то, что полностью находились в снегу. - И почему ты всё время сбиваешь меня с ног?

- В смысле «всё время»? - озадаченно потёр затылок Поттер в попытках вспомнить предыдущие разы.

- Ну, когда ты промчался мимо неё на платформе и она упала, и после дуэли. Ты, кстати, и меня свалил! - возмущённо воскликнул Блэк, схватив Джеймса в удушающий.

- Ты помнишь? - шокировано воззрилась на брата Хейли в безуспешных попытках отряхнуться от снега, что прилип к спортивным штанам.

- Ещё бы! Такое забудешь...- усмехнулся Сириус, поднявшись. Он протянул девочке руку, совсем по-джентльменски. Адара бросила в него взгляд, полный нескрываемого подозрения. Ей бы, конечно, хотелось, чтобы помог ей Джеймс, но так тоже неплохо, хотя она и не до конца верила в чистые намерения брата. - Ну! Шустрее! Мерлиновы подштанники, не укушу же я тебя.

Всё же вложив свою ледяную, онемевшую от снега, ладонь в его, облачённую в перчатку, она приняла помощь. И что удивительно - подвоха не было.

- А пойдём, я познакомлю тебя со своими родителями! - задорно протянул Поттер.

От его слов у Эддисон земля ушла из под ног. Знакомиться с родителями? А не рановато ли? Она же совершенно не готова. Ещё и в таком виде. Сириус с ухмылкой, кою Адара сочла дурацкой, наблюдал за растерянным выражением лица сестры.

- Ада! - донёсся спасительный голос, заставивший Хейли облегчённо выдохнуть и молиться всем Святым за то, что ниспослали Лили.

Возмущённая Эванс в своей зелёной шапке с помпоном и с раскрасневшимися от холода щеками, выглядела весьма комично.

- Эй, Эванс! - тут же воодушевился Джеймс. - Пойдёшь знакомиться с моими родителями?

- Иди к Мордреду Поттер! - отчеканила гриффиндорка, хватая подругу за руку и уводя куда подальше.

- Хороших каникул, - Адара прощально помахала рукой Мародёрам, в частности Джеймсу, даря ему скромную улыбку.

- И тебе, Бэмби!

- Что ты делала рядом с этими двумя? - Лили ускорила шаг, заставляя подругу идти быстрее. - Они снова тебя обижали?

- Нет, как ни странно. - задумалась Блэк. - Наоборот, они были до боли милы со мной.

Сириус, провожая взглядом слизеринку, которая уже не вызывала у него прежнего раздражения, попрощался с Джеймсом крепкими братскими объятиями и с нескрываемой неохотой направился к родителям. Его сопровождала высокомерная Аннабель, которая даже не удостоила его взглядом.

Когтевранка чувствовала необычайное волнение от того, что наконец-то отправляется домой, уж больно соскучилась по своему поместью, где она могла скрываться в любом уголке. И, конечно, она была рада свидеться с родителями. Всё же четыре месяца, как никак, её не было.

Завидев родителей, она едва сдержалась, дабы не броситься в объятия отца, чьи рыжие волосы благородного оттенка являлись достоянием Пруэттов. Чтож, дочь на отца совершенно не походила, разве, что некоторыми чертами лица.

- Лорд Блэк, - совершенно не выдавая своего воодушевления ни в тоне, что оставался идеально ровным, ни в поведении, она отвесила дяде реверанс - до боли безупречный. Повернув корпус чуть в сторону, девочка повторила жест, приветствуя Вальбургу. Чета Блэков, как всегда, выглядела весьма статно.

- Здравствуй, Аннабель. Как твои дела? - бросив грозный взгляд в сторону старшего отпрыска, кивнул Орион.

- Как у неё могут быть дела? Прекрасно! Римуса одного бросила, вот и радуется. - буркнул Сириус, привлекая внимание старших.

Регулус, чьи кудри перебирала тётушка, закатил глаза. Его брат в своём репертуаре. Как всегда.

- Papa, -проигнорировав выпад гриффиндорца, Аннабель подошла к отцу. Игнатиус присел, позволив дочери оставить поцелуй на его щеке. Наконец, отпустив Регулуса из своих ласк, против которых младший Блэк в общем-то и не возражал, мадам Пруэтт приобняла дочь за плечи. Серые глаза матери вопросительно уставились на волшебницу, что невозмутимо повела плечиком, мол, «не понимаю, о чём речь».

Перебросившись парой слов, семьи распрощались, и поспешили трансгрессировать.

***Поместье Пруэттов, казалось, сошло со страниц сказки. Снег, столь редкий в графстве Кент, мягко падал с неба крупными белыми хлопьями, нежно укрывая серые каменные башни с заострёнными шпилями, что делало их почти невидимыми. Карнизные линии и окна казались вырезанными изо льда, такими же хрупкими и прекрасными, как сама зима.

Перед замком, на круговой площади, снег лёг ровным покрывалом, скрывая следы от шагов и придавая сему месту удивительную тишину. Центральный фонтан застыл в холодном сне: вода замерла под тонким слоем льда, а кромка чаши стала белой от снега, походя на чудесное кружево.

Вдоль дорожек росли стройные ели, их ветви прогибались под тяжестью свежевыпавшего снега. Небо было плотным и светлым, почти молочным, и снег тихо падал, обволакивая всё вокруг мягким, пушистым покровом. Замок, стоящий среди заснеженных деревьев, в своей морозной тишине был необъяснимо притягательным, поскольку от него тянулась нить семейной линии.

Комната маленькой хозяйки была наполнена умиротворением и покоем. Стены и пол были выполнены в белом цвете, что придавало ей несколько необычный вид. У дальней стены стояла широкая кровать, украшенная тяжёлым тёмно-синим балдахином, чьи драпировки ниспадали мягкими волнами. В самом сердце комнаты стоял чёрный рояль - как монолитная тень, впитавшая всю благородную тишину столь большого пространства. Напротив него, раскинулось огромное стеклянное окно, занимающее всю стену, и рядом с ним застыл высокий телескоп, для наблюдения за безмолвными небесами.

Выседая на кровати, Аннабель с необычайным усердием глазами блуждала по страницам книги, одолженной рыжеволосой слизеринкой. Кто бы мог подумать, что магловский детектив способен так заинтересовать. Надо непременно поблагодарить Хейли после такого. Из мыслей её заставил вынырнуть стук в дверь.

- Да, - спохватившись, девочка поспешно спрятала книгу под подушку, затянутую гладким шёлком. Затем встала, аккуратно приглаживая пальцами складки на своём белоснежном платьице.

Дверь тихо отворилась, и в комнату вошла Лукреция Пруэтт - в тёмно-синем платье в пол с короткими рукавами. Она улыбнулась дочери мягкой, почти светлой улыбкой, а её чёрные буйные, под стать характеру, кудри, будто послушавшись движения головы, мягко качнулись, рассыпаясь по плечам.

- Что-то случилось, матушка? - собрано спросила когтевранка.

- Ты так быстро убежала, - произнесла Лукреция, подходя ближе и нежно обрамляя лицо дочери ладонями. Она внимательно посмотрела в тёмно-зелёные глаза, которые своей глубиной напоминали леса Кента. - Присядь.

Волшебница слегка нахмурилась, но всё же послушалась, вернувшись на место. Её крайне настораживало происходящее, ведь она подозревала, что за этим последует. Её кудри были приглажены нежными пальцами, а затем по ним прошлись зубчики серебряного гребня - запрещённый приём. Всё было очевидно: ей снова пришли читать лекции.

- Аннабель, как проходят дни в Хогвартсе? - проходясь гребнем по кудрям, доставшимся дочери от неё, разве что не с таким сильным завитком, Пруэтт вдыхала запах своей девочки, по которой так успела соскучиться. От неё веяло лавандой и ладаном.

- Великолепно, - просто отозвалась девочка, пожав плечами. - Хотя...Программа сложнее не стала, что меня расстраивает. Уроки часто навевают скуку. Одно успокаивает - астрономия и библиотека.

- Единственная моя, не о том речь! - по комнате пронёсся звонкий смех, заставивший Аннабель ещё больше нахмурится.

- Что?

- Ты не перестаёшь меня удивлять. Даже дома думаешь об учёбе.

Когтевранка веселья не разделила, поднявшись с места. Такого она совершенно не любила. Не любила, когда её тонкие пристрастия принижались, чем матушка, увы, грешила слишком часто. Оттого Пруэтт всё больше отгораживалась от её общества, да и от общества в целом, окутывая себя покровом тумана отшельничества. Лишь отец понимал её вкус и разделял интересы - именно он привил Аннабель этот утончённый образ жизни. Она была белой вороной среди чистокровных волшебников, чужой среди своих, с едва уловимой дымкой одиночества, струящейся за каждым её вдохом.

Она могла блистать на светских приёмах, сдержанно улыбаясь и изящно склоняя голову в реверансе - это казалось ей таким естественным и даже успокаивающим. Однако вся эта грация и совершенство сохранялись лишь до тех пор, пока кто-то не пытался навязать ей своё общество. Она не выносила компанию, в её жизни не было друзей, да и к чему они ей? Ей нужно учиться, чтобы быть достойной. Она продолжит семейный бизнес, как пророчил ей отец, что, конечно же, совершенно не нравилось матери. И ладно бы та просто выражала своё недовольство - но нет, та пыталась навязать ей свои принципы, что так-то надо было делать, пока её дочурка маленькой была. А теперь уже поздно.

- А о чём мне ещё думать?

- Аннабель, ты уже не в школе. Твои блестящие оценки радуют, профессора тебя хвалят, - женщина всплеснула руками, недоумевая, что происходит с её ребёнком. - Почему бы тебе не перестать сидеть в своей комнате, подобно затворнице? Заведи друзей! Ты же ни с кем не общаешься!

Смежив веки, девочка старалась не дать проскочить нарастающему раздражению в разговоре с матерью. Излишние эмоции были ни к чему. Та всё равно её не поймёт.

- Не вижу в этом нужды. - холодно отозвалась девочка, повыше приподняв подбородок. - Папа не будет против, если я все каникулы проведу в своей комнате, потому что, уж прости, я предпочитаю книги пустым разговором.

Она говорила размеренно, контролируя темп своей речи, хотя внутренние демоны рвались наружу, желая выплеснуть гнев и раздражение, что отчаянно бились в ней.

- Я не Блэк, матушка, я - Пруэтт, о чём свидетельствует мой факультет. И чем скорее ты это поймёшь, тем лучше. - закончив всё так же ровно, девочка сохранила ясность во взгляде.

Лукреция лишь оставалось поразиться такой наглости со стороны любимой дочери. Что она упустила? Когда Аннабель успела стать такой? Сейчас она была в смятении, не зная, как реагировать. Лукрецие лишь оставалось поражаться такой наглости со стороны любимой дочери. Что она упустила? Когда Аннабель успела стать столь замкнутой и непреклонной личностью? Сейчас она была в смятении, не зная, как реагировать. Были ли всему виной подростковый возраст, излишняя избалованность или отсутствие должного воспитания - она не знала. Впервые, не могла подобрать должных слов, но и растерянности своей не выдала, лишь терпко прищурилась, решив оставить эту выходку безнаказанной.

- Не знаю, что с тобой твориться, но это первый и последний раз, когда я позволяю тебе дерзить, - грациозно поднявшись с места, пригрозила женщина, и уже у входа бросила: - Офелия.

Офелия. Именно так называла её мать, когда злилась. Почему именно это второе имя - Аннабель не знала, да и любопытства особого не испытывала. Единственное, что ей было неприятно - оно режуще царапало слух. Поморщившись, она отвела взгляд к пустому порогу, и раздражение зашевелилось внутри, разливаясь по телу подобно тёплому яду. Как же это раздражало. Почему она должна ломать себя, строить дружеские отношения лишь на радостб матери? Чтобы та была довольна? Всегда находилась причина для обратного, и Аннабель старалась не допустить ни малейшего повода. Всё - лишь бы не к чему было придраться. Отец же ждал от неё успехов, на неё возлагались большие надежды. И как он сам любил повторять: Étudier en premier lieu.

Не сказать, что их отношения с матерью были ужасны - вовсе нет, они скорее походили на испытание характеров, в котором матушка неизменно заставляла Аннабель разыскивать в себе недостатки, словно та была неудавшимся проектом. Отец, напротив, был её тихой опорой, безмолвным защитником, в чьём наставлении заключалась истинная ценность её существования. Матушка не сумела воспитать дочь по строгим канонам Рода Блэков и теперь, кажется, с горькой тщетностью пытается исправить собственные промахи. Аннабель не была ни слизеринкой, ни огненной натурой - она была обычной.

Вскоре, ночь окутала поместье мягким светом факелов, погрузив его в привычную атмосферу безмолвия. Огромные залы и высокие своды казались слишком обширными для трёх человек, что, будто бы терялись в столь прекрасном замке. Когда-то Гордиан Пруэтт - отец Игнатиуса и Ричарда - настоял на том, чтобы сыновья жили под одной крышей в родовом гнезде, следуя древней традиции Пруэттов. Но после его кончины, когда Род возглавил старший брат, Игнатиус и Лукреция переселились в одно из многочисленных имений, нажитых за долгие поколения, и лишь тогда родилась Аннабель.

Ночь обволакивала рабочий кабинет тёплым, мягким, слегка приглушённым свечением. Тяжёлые тёмно-синие шторы закрывали высокое арочное окно, из которого лишь изредка просачивался тусклый лунный свет, лениво скользящий по полированному полу.

В центре комнаты располагался широкий стол из красного дерева, с изящно резными ножками и глубокими ящиками, на которых отражалось мягкое сияние латунной лампы с зелёным абажуром. На столе царил порядок, но от того тот казался не менее забитым - аккуратно сложенные друг на друга папки, куча документов, разложенных вокруг и раскрытая книга. Между этим всем разрывался Игнатиус, на ком явно сказывались тяжёлые будни. За столом возвышалось кресло с высокой спинкой, обитое мягкой тёмной кожей, слегка поблёскивающей на складках. Перед ним располагались ещё два таких же кресла, окружённые низким столиком, на коем стояли хрустальный графин и два стакана.

Вдоль стены, от пола до потолка, тянулись книжные полки. Тёмные корешки книг сливались в единое полотно. В воздухе витал аромат лодана и дорогих сигарет, прекрасно вписываясь в крупно осевшую атмосферу тяжести. Однако, стены не давили на хозяина, а наоборот, создавали удивительную гармонию.

Дверь притворилась с неприятным скрипом. В комнату уверенным шагом, стараясь ступать как можно тише, насколько это возможно на каблуках, вошла хозяйка дома - Лукреция Пруэтт. Чёрные кудри игривыми волнами спускались по спине. Облачённая в баснословно дорогое чёрное пальто, она выглядела особенно эффектно. Серьги с изумрудами, как нельзя прекрасно, подчёркивали её образ. Она походила на гламурную кошечку, непременно, хищную, что обычно отражалось в её взгляде, в котором горели искры или же игривой улыбке. Тонкие, аристократические черты лица, придавали ей поразительное сходство с младшим братом - Лордом Блэком.

Бесшумно подойдя к супругу, что головы не поднял, слишком увлёкшись бумажной волокитой семейного бизнеса, она окинула взглядом обстановку, еле сдержавшись от того, чтобы не фыркнуть. Ведь тот не придал никакого значения визиту жены.

Ну, что могло ей понадобиться? Обсудить свои расходы? Это никогда не было проблемой - он выпишет ей любую сумму, которую она попросит и совершенно неважно, как и на что она её потратит. Они от этого не обеднеют.

Даже если Аннабель когда-нибудь станет столь же расточительной, как её мать, состояние Рода вряд ли пострадает. Но, наблюдая за дочерью, которая уже сейчас разбрасывает деньги без малейшего раздумья, он невольно представлял, во что перерастут эти привычки с взрослением - и улыбка его была одновременно уставшей и терпеливо снисходительной. Единственное утешение - её блестящее образование, надёжно компенсирующее любые финансовые капризы.

- Много работы? - певучий голос нарушил тишину, царившую в кабинете до её появления. Бывшая Блэк с грацией кошки обошла его сзади и слегка наклонилась, чтобы заглянуть в документы. Её кудри, как обычно, упали ему на лицо, и он с трудом сдержал желание закатить глаза.

С удивительной способностью супруги совать нос не в своё дело он давно уже смирился - пришлось. Такова уж была натура Лукреции Пруэтт: избалованная, страстная, непредсказуемая. Оставалось лишь поражаться тому, какие разительные контрасты отличали родных брата и сестру. Орион Блэк - глава рода, непоколебимый и сдержанный, словно скала, стоявшая среди бури. Его сестра же являлась воплощением самого урагана, по стечению обстоятельств безжалостно ворвавшегося в его размеренную жизнь. Лукреция и спокойствие - два несовместимых понятия. Она не знала меры в эмоциях, остра на язык, и спесива до ужаса. В этом заключался её особый, опасный шарм. Огненная женщина, не обладавшая величественной холодностью Вальбурги Блэк, с которой они были ровесницами, но всё же несущая в себе непременные черты Блэков - властность, гордость и непреклонность.

Хотя надо признать, что её аристократическое происхождение было видно невооружённым глазом: безупречная осанка, чётко выверенная речь, гордость в взгляде, едва уловимое высокомерие. И, конечно, она неукоснительно следовала идеологии чистой крови, что уже не с таким рвением поддерживал Игнатиус. В ней это было впитано с молоком матери.

Но все его рассуждения прервались, когда ухоженные руки коснулись его зажатых плеч. По телу пробежала волна мурашек. Он непроизвольно прикрыл глаза, ощущая, как умелые пальцы мягко, но стремительно разгоняют острые зажимы, накопившиеся в мышцах. Напряжение постепенно сходило на нет, оставляя только сладкое ощущение облегчения и едва уловимую эйфорию, растворяющуюся вместе с каждым лёгким движением её рук.

После нескольких минут молчания женщина вернулась на своё место. Он встал следом.

- Отдохни, наберись сил, отложи дела. Аннабель не была дома четыре месяца, проведи с ней время завтра. Увлеки её, может тогда она перестанет сидеть в своей комнате, словно затворница. - серьёзно сказала волшебница, всматриваясь в лицо мужа глубокими серыми омутами. Даже на каблуках она была ниже его на полголовы. - Я приказала эльфам приготовить тебе ванну, тебе нужно расслабиться.

- Спасибо, Лу. - с нежной благодарностью проговорил он, прижимаясь губами к её лбу и оставляя на нём лёгкий, почти невесомый поцелуй. Он невольно вдохнул знакомый шлейф, в котором манила пряность кардамона с искристыми нотами бергамота - запах, который он умел различать с тончайшей точностью. В этом аромате таилась её суть, её очарование и её острота, едва уловимая, но непреодолимо притягательная, настолько, что взгляд невозможно было отвести. Мать его дочери.

Их брак на самом деле уже давно не больше, чем фикция. Когда они в последний раз делили постель? После рождения Аннабель надобность в этом исчезла. Ребёнок появился, наследник Игнатиусу не требовался, ведь Лорд Рода - его брат, а у того сыновья имелись, целых два. Да и в друг друге они физически не нуждались, познав всю прелесть свободных отношений.

Он нахмурился, внимательно оглядев её:

- Ты к любовнику?

- А ты против? - невозмутимо отозвалась Пруэтт.

Он сжал её талию в объятиях, притягивая к себе. Надо сказать, она была немного удивлена, но серые глаза заблестели от сладостного предвкушения. Она даже не пыталась скрыть озорную кошачью улыбку, призывающую к действием.

- Да. - коротко изрёк он, гадая почему столько лет искал содержанок и качественных фей из борделя, когда перед ним была красавица-жена, которая хоть и раздражала его, была хорошей любовницей по его памяти. - Ты никуда не идёшь.

- Вот как? - со смешком вскинула аристократическую бровь Пруэтт, когда супруг принялся расстёгивать её пальто. Она откровенно забавлялась со всей этой ситуации, сама с нетерпением ожидая продолжения. - самой интересной части.

- Составишь мне компанию в ванной?

- А пригласишь? - закусила нижнюю губу Лукреция, заставив супруга усмехнуться. Не став церемониться, он быстрее снял с неё пальто и скинул его на спинку кресла. Пройдясь взглядом по чёрному платью, подобранному с прекрасным вкусом, с приталенным лифом и глубоким декольте, он осуждающе покачал головой и за руку увёл приятно шокированную супругу за собой.

***

[Графство Нортумберленд, Родовое поместье Лестрейнджей]

На самом краю нортумберлендских утёсов, над бескрайным Северным морем возвышалось строение, чей вид был поистине величественным. Серые, будто высеченные из скал стены терялись под снежным покрывалом, создавая впечатление, будто поместье вышло из древних Северных легенд. Зима здесь была особенно строгой.

С высоты холмов море казалось стальным и неподвижным, но его глухой рёв всё равно поднимался до поместья, перекликаясь с завыванием северного ветра. В такие дни сей суровый вид являлся обыденностью. И всё же в его суровости заключалась сила монументальности: ни шторм, ни снег, ни ледяные порывы не могли повлиять на стены, пережившие не одно столетие.

Узкие окна мягко отражали бледный зимний свет, а на подоконниках лежали тонкие полосы инея. Снег укрывал каменные лестницы и внутренний двор, но дорожки всё равно оставались расчищенными - свежий след магии, что принадлежала заботливой руке эльфов-домовика, говорил о том, что дом не пустовал, а продолжал жизненный ритм, пусть и в весьма своеобразном смысле. Несомненно, это была заслуга хозяйки, что не позволяла утонуть родовому гнезду во мраке чёрствости и тёмных сил.

При всём своём величии поместье не выглядело враждебным. Скорее - необъятным и строгим, как северный климат, к которому давно привыкли его хозяева. Замок стоял здесь так долго, что снег стал для него привычным покрывалом, морской ветер - давним другом, а ледяная тишина - неотъемлемой частью его существования.

Свет в окнах, словно свидетельствовал о том, что сердце дома не утопало во влияние тёмных сил, несмотря на то, что трое представителей столь древнего Рода увековечили свои души нерушимым договором черноты - магии, при виде которой кривились даже самые тёмные колдуны, по той простой причине, что им она была мерзка. Тот, кто сию магию совершает жертвует не кровью, не чужой жизнью - он жертвует душой. И нет, не в смысле человечности, а в плане физической оболочки души, самой её сути. Подобно тому, что собирают по крупицам после поцелуя дементора.

Просторная спальня Беллатрисы и Рудольфуса занимала целый угол восточного крыла поместья, с окнами, выходящими на северо-восточные холмы, где снег ложился плотным покровом. Высокие потолки создавали ощущение величия, а массивный камин в углу поддерживал тепло в самые холодные зимние ночи.

Широкая и роскошная кровать с высоким резным изголовьем из тёмного дерева кричала о принадлежности своих хозяев к двум древнии Родам. Тяжёлое одеяло глубокого винного оттенка мягко обволакивало постель. Подушки, украшенные серебряной вышивкой, приглашали к покою, а плотный бархатный балдахин придавал ощущения острой, подобно лезвию кинжала, темноты.

Слева от кровати располагался туалетный столик Беллатрисы, изготовленный из полированного эбена. На нём аккуратно стояли хрустальные флаконы с духами, коробочки с косметикой, несколько тёмных гребней и серебряная щётка. Над столиком висело овальное зеркало в изящной рамке. Напротив стоял небольшой стол, за коим сейчас сидел Рудольфус, разбирая бумажную волокиту по делам Тёмного Лорда и хмуря тёмные брови.

Но стоило двери открыться, как его мысли тут же улетучились при виде возлюбленной жены. Беллатриса, облачённая в чёрное платье, чей корсет обтягивал осиную талию, прошла в комнату, как всегда с грацией хищницы.

- Рейд на магловскую деревушку прошёл успешно, - растянув алые губы в острой ухмылке, она остановилась у стола.

Рудольфус, поднявшись, губами припал к бледной шее, чувствуя мурашки пробежавшие по телу супруги. Беллатриса приоткрыла губы в немом вздохе, когда горячее дыхание прошлось ключице. Но настроение его она не разделяла, хоть и совсем не против была провести время с пользой.

- Любовь моя, не думаешь ли ты, что нам пора задуматься о наследниках Рода, ммм? - его рука легла на женскую талию, прижимая ближе.

- Наследниках? - Беллатрикс усмехнулась, когда Рудольфус, как обычно, запустил пальцы в её кудри. Её руки легли на его торс, очерчивая сквозь ткань рельефные кубики. - Дорогой супруг, а тебе не кажется, что мы в последнее время только этим и занимаемся?

Её шёпот касался его лица, опаляя горячим дыханием. Подобно тому, как сирены завлекают в свои сети песнями, она одними словами и взглядом околдовала мужчину, чувствуя, как растёт его возбуждение.

- Да и впрочем, рожать я пока не намерена, - она отстранилась, а её губы, выкрашенные в тёмный алый, изогнулись в ухмылке, всё ещё сводившей Рудольфуса с ума. И здесь без этого не обошлось, когда он, не спрашивая дозволения ворвался языком в рот супруги. Она возражать не стала, наказывая мужа укусами до крови губ. Они целовались рьяно, яро, страстно, их по-прежнему влекло друг к другу, будто они и не выпускались из Хогвартса, будто каждая ночь не принадлежала им.

Рука Рудольфуса залезла под вырез чёрного платья, очерчивая контур бедра. Перстни холодили кожу, вызывая мурашки. Возбудившись, Беллатриса ноготками царапнула чужую шею, терпения у неё не было. Разорвав рубашку супруга, о чём он в принципе то и не жалел, она поманила его в сторону кровати. Одурманенный её ароматом, дыханием и губами, он, словно околдованный, последовал за ней.

Накрывая оголённые плечи поцелуями, он не в силах справиться со шнуровкой, уже было собирался разорвать столь мешающуюся сейчас ткань, как дверь снова открылась. Рабастан, что прибыл домой совсем недавно, застыл на пороге от шока.

- Что вы...делаете? - разинув рот, он не знал, что и сказать.

- Вышел. - сквозь зубы прошипел Рудольфус, загораживая собой вид на супругу, что ничуть не смутилась, лишь повыше вздёрнула подбородок, колючим взглядом прожигая деверя и обещая ему все кары небесные.

- Но...Родители просили позвать вас...Двоих...- растерянность на лице быстро сменилась знающей ухмылкой. Он присвистнул, скрестив руки на груди. - Мне рассказать, чем вы тут занимаетесь?

- Пошёл вон! - рявкнул старший брат, достав палочку из кармана мантии.

Красный луч, не сулящий ничего хорошего, полетел прямо в слизеринца, но тот вовремя среагировал, захлопнув дверь за считанные секунды до того, как туда прилетело заклинание. Настенные полки с грохотом упали на пол, оставляя за собой неприятное напряжение для супругов - раздражённых и неудовлетворённых.

- Я убью его. - прошипел Лестрейндж, с разочарованием глядя на то, как губы жены, сжались в тонкую линию.

- После того, как я прокляну. - отстранившись, с томным вздохом изрекла Беллатриса.

А за дверью Рабастан покрутил пальцем у виска, вновь сознавая всю абсурдность ситуации - и какой же стервой была ненаглядная его братца. С ней Рудольфус превращался в безвольную марионетку, если не считать того, что всего мгновение назад едва его не убил. Гадать о мыслях брата он не любил, с детства в нём отпечаталось ясное правило: дела Рудольфуса его не касаются. Но как же раздражало постоянное сравнение! Всё время ставили в пример старшего - наследника рода, его величие и успехи, подобно мрачной тени, нависавшие над ним.

Нет, ему несказанно нравилось, что отец со своим первенцем более строг, и как же он ликовал, когда старший получал наказание за оплошности! У того, кто младше была свобода действий - гуляй на все четыре стороны, только семью не позорь. всё же, на факультете Рабастана воспринимали лишь, как пустышку. Да, ему оказывали должное уважение, но, как сказал Люциус он всего лишь пешка. Это проникало в самую суть, порождая зависть. И ведь Лордство достанется не ему. У власти будет ненормальная Беллатриса, а ему - урождённому Лестрейнджу - придётся довольствоваться объедками с царского стола.

Нет, он любил брата, хоть вслух этого не произносил. Но они оба это знали. Всё же у них сохранился братский дух с детства, что теперь правда медленно, но верно угасал. Чему всё было виной он ответить не мог. Быть может время, что тянулось беспощадно, быть может женитьба брата на женщине, что из него верёвки вьёт. Или, может, надежды отца, который, кажется, всё больше и больше теряет веру в младшего сына. Он уже и не помнил, когда в последний раз отец устраивал с ним разговоры по душам. Зато с Рудольфусом всё время о чём-то беседовал наедине. Была ли это ревность? Навряд ли. Скорее, неумолимое желание доказать всем, что он - не его брат. Он другая личность. Не дополнение, не балласт, а истинный Лестрейндж.

А вот матушка его любила. Кого из них больше он сказать не мог, ведь та сыновей никогда не обделяла, уделяла внимание одинаково. Но Рудольфус больше сын отца, Рабастан же только мамин.

Кто знает, быть может он добьётся намного большего, чем Рудольфус. Вот только, к власти Рабастан не стремился. Зачем? Что ему от этого будет? Обязанности, ответственность, жизнь, как у отца, что не интересуется им? Больно надо. Да и с женитьбой его торопить не будут. Пока что. Он ведь понимал, что если Беллатриса не подарит наследника в ближайшее время, а она не подарит - в этом он уже давно убедился, а её вступление в ряды Пожирателей Смерти, лишь доказало это, - то ему не проходить холостым до окончания Хогвартса.

Спустившись в огромную залу, оформленную в достаточно мрачных тонах, что являлось достоянием многих чистокровных семей, он занял место за столом.

- Ты позвал брата? - заинтересованно спросил Лорд Лестрейндж. Глаза цвета зелени с золотистыми вкраплениями блеснули при свете канделябр.

- Позвал, но боюсь у них с его драгоценной жёнушкой сейчас дела поважнее. - с долей яда в голосе произнёс Рабастан.

- О чём ты? - пригубив бокал с вином, нахмурилась Селестия.

- Снова несёт околесицу, maman, - огласил вошедший Рудольфус, рядом с которым уверенной походкой шла Беллатриса. Леди Лестрейндж не раз отмечала, что невестка ведёт себя слишком нагло в чужом то доме. И уж как же она возмущалась, когда та вступила в ряды Пожирателей, подобно мужчине, ещё и наследника Рода за собой повела. Вот только той было всё равно, она творила, что хотела. А свёкр то и не возражал, списывая всё на молодую кровь. Да и вообще до Беллатрисы ему немного не было дела. Его заботили другие вещи - например, продолжение фамилии. И не имеет значения, что женился сын совсем недавно.

- Так зачем же вы нас позвали? - позволив супругу выдвинуть себе стул, Беллатриса уселась, колко поглядывая на свекровь. - Или это была инициатива младшего принца ворваться в мою спальню?

Суровый взгляд отца заставил Рабастана поджать губы. С каждым днём он всё сильнее и сильнее терпеть не мог жену своего брата. А дать отпор - страшно. Она не из слабых девиц, и в тёмных искусствах была ведома. Проклянёт его так, что он и калекой остаться может. А потому он в лишний раз старался с ней не пересекаться. После вступления в ряды Тёмного Лорда она стала ещё невыносимее. И это он домой приехал, называется.

- Не нервничай так, - шепнул на ухо супруге Рудольфус, чем вызвал недовольный взгляд матери. - Мне действительно интересно, что такого важного могло произойти, чтобы вы отлучили нас от более увлекательного занятия.

В любой другой ситуации бывшая Блэк осадила бы мужа за такие слова, но что может быть веселее, чем побесить свекровь? А потому она лишь изогнула губы в острой ухмылке. А Селестия буравила её взглядом, точнее, пыталась. Глаза Леди передались лишь младшему сыну, чему Беллатриса была даже в какой-то степени рада: глаза этой женщины двадцать четыре на семь она не смогла бы стерпеть. И новоиспечённую миссис Лестрейндж до боли забавляли эти гляделки.

- И, чем же, позволь узнать, вы занимались?

- О, а Вам правда интересно? - лелейным голоском протянула Беллатрикс.

Предупреждающий взгляд отца, направленный теперь уже в сторону старшего сына заставил того напрячься. Этого было достаточно, чтобы тот мягко одёрнул жену, что на удивление не стала воспринимать всё в штыки. И не хотя, но всё же замолчала. Беллатриса была вовсе не безумна, как отзывались некоторые, ссылаясь на слухи и её высокие способности в магическом плане. Проще назвать женщину безумной, чем признать её силу, но да ладно. Всё же семейное безумство Блэков не обошло стороной ни одного члена семьи. Просто кто-то умел его очень хорошо прятать, подавлять или даже контролировать. И всё же она была воспитана в традициях аристократии и всему внимала, всё знала, умела себя правильно вести. Просто не хотела. Характер чаще всего брал вверх. Но чтобы проявить открытое неуважение в сторону влиятельных фигур...Зачем, если можно сделать из подтишка? Вот и сейчас пришлось поумерить свой пыл. На время.

- Если вы закончили, я расскажу, - разрезал воздух стальной тон Лорда, обратив на хозяина дома все взгляды. Он сидел во главе стола, как и полагалось, супруга его была по левую руку, но на достаточно большом расстоянии. Младший сын - напротив неё, а по другую сторону сидел Рудольфус, по чью левую сторону находилась его прелестная жёнушка. - Пришло время поговорить о помолвке Рабастана.

Слизеринец, что лениво ковырял еду в тарелке, с нескрываемым удивлением воззрился на отца, едва не упав после такого неожиданного объявления. Присутствующие заинтересованно посмотрели на Корвуса, за исключением Селестии, что уже, разумеется, была в курсе событий, а потому слово на себя взяла она:

- Ты ведь хорошо знаком с той девочкой. Как её зовут? Аманда?

- Аманда Нотт? - ухмыльнулся Рудольфус, переглянувшись с супругой. - Та потаскуха, что ли?

- Рудольфус. - осекла его мать.

- А что не так? - взяла слово бывшая Блэк, с нескрываемым весельем, отпивая глоток сладкого алкогольного напитка, что приятным бархатом разливалось по горлу, словно злорадствовую деверю. - Пустышка. Хотя впрочем, тебе другая и не нужна.

- Его выбор уж точно будет получше будет, чем ошибка Рудольфуса. - поправила золотистые волосы Селестия.

- Матушка...

- Кстати, говоря о пустышках, она прекрасно споётся с будущей свекровью, что неудивительно.

- Белла, - снова одёрнул её супруг, настоятельно прося перестать. Та лишь нагло вскинула бровь.

Рабастан сидел необычайно тихо, чувствуя как мир валится из под ног. Жениться? Прямо сейчас он не был к этому готов, точно не с Амандой. Та, безусловно, мила и с ней ему хорошо, но она не та, с кем бы он хотел связать жизнь. Брак это ведь навсегда. Разводы возможны, но не приветствуются. Правда если она скоропостижно скончается...Но она вполне здорова, и ему ведь в таком случае подыщут другую невесту. А была ли такая девушка, с которой он хотел бы связать жизнь? Пожалуй, не в этом мире. Он не раз думал, что будь сейчас жива Адара...Ладно, может он бы и не добился её, да и навряд ли бы пытался, но всё же, эта мысль его не отпускала. Детская любовь, самая первая, закончилась на весьма трагичной ноте. Просто в один миг девочка с луноподобным ликом исчезла. И всё. И нет больше её шуточек над ним, нет милого голоска, нет улыбки, перед которой млел даже лунный свет. Ничего. Лишь пустота.

- Решение окончательное? - безэмоционально изрёк Рабастан, зная, что спорить бессмысленно. Против отца он не пойдёт.

- Да. - короткий ответ стал приговором, заставив его прикрыть глаза, всего на мгновение.

- Могу идти? - всё также хмуро и умертвлённо спросил он.

- Не хочешь узнать детали? - усмехнулся Корвус, совсем не испытывая даже толики сочувствия к сыну, ведь не было за что.

- Воздержусь. - ни секунды не медля, Рабастан встал с места, направляясь прочь.

- Ты же ничего не съел... - обеспокоенно бросила ему вслед мать, но её слова лишь впустую отбились от стен залы. Она укоризненно посмотрела на супруга, покачав головой, но смолчала.

- Значит, не голоден. - разрезая сочный стейк, просто ответил мистер Лестрейндж.

- Новость привела его в состояние эйфории, вон как впопыхах умчался. Может, своей прелестной побежал писать любовное послание. - дьявольская ухмылка не спадала с лица Рудольфуса, ситуация явно доставляла ему невероятное удовольствие. Он пожал плечами, поцеловав костяшки пальцев супруги.

Рабастан же, яростно поджимая губы, спешил вверх по лестнице. Всё уже решили. За него. Рудольфус то отца упрашивал жениться на Беллатрисе, а у него даже не спросили, хочет ли он, не влюблён ли он в другую. С последним он, конечно, загнул. Влюблён он не был, но всё ещё не мог принять ту мысль, что ему придётся жениться на Аманде, которая, безусловно, была неплохой, но они ведь встречались не всерьёз, по крайней мере, он так считал. Он точно также мог пойти и объявить какую-нибудь Яксли своей девушкой, хотя нет, Аманда превосходила ту в сто крат. Собственно поэтому, он её и выбрал. Она была идеальной - её Род был достаточно статен, природа не обделила её и красотой, проводить с ней время было куда менее энергозатратно, чем со слизеринцами. Но своей женой он её не представлял.

Достав из кармана необработанный изумруд, он с восторгом залюбовался его холодными и удивительно живыми гранями. Глубокий зелёный свет, словно магнит, притягивал взгляд, храня в себе отголоски воспоминаний о своей хозяйке - той девочке, которая впервые пробудила в нём настоящее чувство. Сей маленький сосуд с воспоминаниями был по-особенному дорог. И останется таковым навеки.

И перед ним возникало будущее: что если когда-нибудь сердце его будет пленено? Он мечтал подарить этот камень той, кто однажды займёт его душу, чтобы изумруд стал знаком, неразрывно связанным с первыми трепетными эмоциями - с той сладкой тревогой, что девочка с именем звезды запрятала в нём. Изумруд мерцал, столь необыкновенно, а в его холодной глубине сквозила клятва неизбывной, необъятной мистической связи с той, что суждено.

***Рождество, 1966

Гостиная дома, что вот уже ни один век располагался на этом самом месте, где теперь находится площадь Гриммо, 12, практически всегда была погружена в столь обыденную атмосферу мрака, отражающимся даже в интерьере, что к ней привыкли даже дети. И в зависимости от того, кто в ней находился, она будто бы подстраивалась под настроение. Однако в этот особенный день она приобрела некие изменения по другим причинам.

Огромная ель, наряженная под чётким командованием Кикимера над другими эльфами, смотрелась очень даже гармонично на фоне тёмной мебели, утопая в мягком свечение канделябров.

Наследники Рода крутились возле ёлки, разглядывая её со всех сторон.

- Говоришь, подарки будут под ней? - чуть наклонил голову Сириус, скептически окидывая взглядом украшенное деревце.

- Ада так сказала, - повыше вздёрнул подбородок Регулус, будто привёл самое важное в мире доказательство.

- Сестрица много что говорит, это же не значит, что надо всему верить.

- Ты не веришь мне? - чуть деловитым тоном, насколько это позволял детский голосок, спросила вошедшая в гостиную девочка с кудрями цветк воронова крыла. Она расправила складки на чёрном платье, ушитом золотыми нитями, и присела на диван с идеально ровной осанкой.

Регулус вздрогнул, едва не подпрыгнув от неожиданного появления сестры. И откуда она только взялась? А Сириус лишь закатил глаза, совершенно не удивившись.

- Верю, но давай честно, ты можешь и соврать.

- Могу, - легко пожала плечами Блэк, ничуть не смутившись. - Вам то до меня далеко. Матушка многому меня научила, пока вы с дедом Поллуксом пропадали.

- Только не зардейся, - пробурчал Сириус, но с ухмылкой добавил: - А то я расскажу бабке Ирме, кто на самом деле сломал её ожерелье.

- Тише! - подорвавшись с места , шикнула Адара. Она оглянулась по сторонам и понизила голос. - Закричи ещё на всю гостиную, чтобы все услышали.

- Как скажешь! Адара....- набрав грудью побольше воздуха, Сириус с яркой улыбкой уже было собирался во всю закричать, но сестра вовремя успела закрыть ему рот бледной ладошкой.

- Предатель. - обиженно надула губы Блэк, взмахнув своими чёрными кудрями, заплетёнными у головы мелкими камушками, переливающимися при блеске свечей.

- Так это ты сломала её подарок от тётки Кассиопеи? - ахнул Регулус.

- А кто же ещё? Наша сестрица, ведь как сорока, любит всякие дорогие вещицы. А мне пришлось взять вину на себя. Эх, какого же бремя героя! - вздохнул Сириус, махнув кудрями, подобно сестре.

- Воображала, - скривилась Блэк. - Ладно, смотрите, что мне дядя Альфард подарил.

Она протянула ладошки, достав из красного бархатного мешочка необработанный изумруд. У Регулуса челюсть отвисла от удивления, серые глаза, расширившиеся до размера галлеонов, бегали по камню, а он был не в силах вымолвить и слова. Сириус лишь недовольно фыркнул, скрестив руки на груди.

- Тоже мне, принцесса.

- А мне он из Испании привёз только книжку. - расстроенно протянул младший Блэк. - У тебя в кулоне тоже изумруд.

- Да, с защитой. Дядя сказал, что матушка эти руны самолично чертила. Девочек любят больше, смиритесь, - окинув братьев снисходительным взглядом, Адара последовала обратно к дивану.

- Наследники нужнее. - как бы между делом, бросил Сириус. - Им ведь продолжать Род.

- Дедушка Арктурус говорит, что если наследники - продолжение Рода, то девочки - его украшение и опора. - горделиво вскинув подбородок, изрекла она.

- А дед Поллукс говорит не так! - с запалом возразил старший.

- Дед Поллукс много, что говорит. Если его слушать, то ты превратишься в....Рождественское полено! - подмигнула волшебница, ярко улыбнувшись.

***Стоило Блэк только открыть глаза, как онавынырнула из счастливых грёз, рассыпавшихся осколками прошлого. Она рывком осела на кровати, снова ощутив тяжесть реальности. Комната была погружена во мрак, и казалась слишком чужеродной. Адара не чувствовала здесь уюта, она не чувствовала ничего. Интерьер её личной спальни, в которую то и дело мог ворваться любой из Эддисонов, не позволял. Он был довольно минималистичный: письменный стол, вешалка и большая кровать положения не улучшали. Эта комната была её местом обитания в доме Эддисонов, чистой клеткой. В этой стерильной пустоте даже тени приобрели плоть - длинные, неподвижные, словно ждущие, когда она потеряет бдительность, чтобы сомкнуться, загубив свет её души. Белые стены, до ужаса давящие на разум, подобно длинным ледяным пальцем, сжимающим её разум, наводили ужас. Всё болезненно кричало: «Ты не дома».

Хогвартс был её домом, единственным местом, где тени в углах не таили угрозы и не напоминали чужие силуэты. Коукворт же оставался городом, где даже воспоминания о счастливых днях рядом с Лили не могли заглушить тревожность, не отпускающую её даже во время сна. Здесь она не чувствовала себя в безопасности. Разве может ребёнок быть в безопасности там, где правят деспоты, где пролито столько слёз? Нет, не может.

Адара сидела в одной длинной рубашке, поджав под себя колени. Рыжие кудри были растрёпаны, а на лице ещё простирались высохшие дорожки слёз. Внутри крепился стержень, являя собой сталь, что серебром отражалась в истинном цвете глаз, подобно лунному свету, проскальзывающему в комнату, сквозь открытое окно. Метели не было, как и снежинок, что являли собой чудо Рождества. Лишь ледяной ветер, проникающий в комнату, обдавал своим холодом открытые участки кожи, заставляя ту покрываться мурашками, от которых их хозяйка не вздрагивала. Она сидела неподвижно. Что теперь? Слёзы высохли, а чувство горечи осталось. И тьма его жгла душу. Снова безысходность поглощает, запутывая в своих сетях.

Неторопливо поднявшись, Адара ступала босыми ногами по холодному полу, ощущая ледяной холод, пробивающийся через кожу. На стене висело небольшое зеркало в золотистой оправе - недавний подарок Гринграсс, присланный на это Рождество.

Светло-голубая рубашка медленно спала с плеч, обнадая огромный синяк, растянувшийся столь ужасающим тёмным пятном по спине. Повернувшись, Адара внимательно рассматривала гематому, коей её наградили за то, что Сюзанне вновь пришлось «позориться» у директора. И плевать, что Хейли удалось избежать наказания, ведь её «отмазали». Ни одна эмоция не проскользнула на лице Блэк. Всё казалось столь обыденным, что удивляться не было смысла. Лишь в глазах плескалась тихая, почти незаметная, но до боли убийственная, ненависть.

Её снова пытаются сломать.А Адара бьётся, колеблется. Потому что деваться было некуда - либо она сдастся и умрёт, либо продолжит бороться наперекор всему. Назло мёртвому Поллуксу, назло Эддисонам, назло тем, кто хотел видеть её слабой и бесхребетной, она вырастет и докажет всем, что её жизнь не сломана, по крайней мере, неокончательно. Нужно лишь дождаться семнадцати, дождаться, пока тьма, что преследует её с детства, наконец рассеется. Нужно лишь дождаться семнадцати и всё закончится. Придёт конец её мучениям и боли. Она станет свободной, заживёт счастливо, забудет про всё, что с ней случилось.

Начнёт жизнь с чистого листа, оставив прошлое позади. Она докажет себе, что рождена Блэк. В её венах течёт наследие тысяч великих, несгибаемых личностей, о чём напоминает родимое пятно на плече в форме созвездия Большой Медведицы. Пусть весь мир будет отрицать это, но она - дочь своего Рода. И ей придётся бороться. Под другим именем, но придётся. Мир не узнает, кто такая Адара Лукреция Блэк, но он узнает полукровку Хейли Эддисон, что добилась всего своим потом и кровью. И чистоту своей проклятой души она сохранит, несмотря ни на что.