16

Ночь. Они идут рядом.

Ты поправляешь воротник пальто, прячешь руки в рукавах. Он — рядом, чуть сбоку, с руками в карманах.Молчание. Но не тяжёлое. Просто... будто на пределе чего-то.

Ты скашиваешь на него взгляд.Он ловит это и хмыкает:

— Чё уставилась? У меня кровь на лице?— Была бы — точно не удивилась, — фыркнула ты.— Мило. У тебя талант — делать комплименты на грани убийства.

Ты покатила глаза:

— А у тебя — появляться в самых тупых местах.— Эй. Кто-то же должен тебя спасать от собственных «приключений».

Он бросил на тебя косой взгляд — ленивый, снизу вверх.Ты чувствовала, как щеки предательски теплели.

— Ладно, признаю. — Он чуть склонил голову. — Есть у тебя один плюс.— Один? Серьёзно?— Угу. Ты хотя бы честная. Даже если ведёшь себя как... чертёнок.— Спасибо, Сатана, ободрил.

Он рассмеялся. Низко.И это было... странно приятно.

— Ты всё время такая огрызающаяся? Или это только со мной?

Ты прищурилась:

— А ты всё время такой? Жестокий, пугающий, но... покупающий прокладки?

Он чуть мотнул головой:

— Я многогранный. Не все грани — для всех.

Ты хотела что-то ответить, но он вдруг замедлил шаг, глянул на тебя, и:

— Если бы я тебя не нашёл — ты бы заплакала?

Ты скинула на него взгляд, полный возмущения:

— Я вообще-то крепкий орешек.— Ага. Только со взрывателем с задержкой.

Ты хмыкнула, покачала головой.А потом:

— Спасибо, кстати. За... всё. Хоть и молча, хоть и странно.— Странно — это моё второе имя.— А первое — «придурок»?— Нет. Первое — «твой придурок», — лениво бросил он, и, заметив твоё лицо, добавил с усмешкой: — Шучу. Пока.

Ты почувствовала, как в груди дрогнуло.И он заметил это. Уголок его губ дёрнулся.

Ты прикусила губу.— Всё равно мерзавец.

Он чуть склонился к тебе, почти шепча у уха:

— Но рядом.

Ты не ответила. Просто пошла дальше.Он — за тобой, с тем же спокойным видом.И вдруг, будто между вами стало теплее.

Как будто холод действительно отступил.