Part 5

Живот неприятно заурчал уже ближе к вечеру, заставив меня выйти из своей комнаты. Я опасливо оглянулся по сторонам. В коридоре было пусто, дверь в комнату Чейза была чуть приоткрыта. Я увидел неоновую фиолетовую подсветку, которая была видна сквозь небольшую щель. Как можно тише, двинулся в сторону кухни. Мне казалось, что каждый мой шаг эхом раздаётся по коридору. Надеялся, что вскорости перестану так ходить по дому, в котором мне пришлось жить, но такое ощущение, что так я буду передвигаться всегда.Начал спускаться с лестницы, снова обратив внимание на торчащий гвоздь. Теперь я догадался, что здесь висел портрет родной мамы Чейза. Но почему его сняли? Она же тоже внесла вклад в их семью, родила сына. Хорошо, теперь другой вопрос... Где портрет Вероники и Синтии? Если пораскинуть мозгами, они теперь часть семьи, значит, что их портреты обязаны тут быть. Даже если они и пришли сюда недавно, допустим, неделю назад, то художник за это время сумел бы закончить хоть одну картину. Или традиция рисовать каждого члена семьи уже неактуальна?Я понял, что стою здесь уже достаточно долго, поэтому продолжил спускаться по ступеням, краем глаза заметив сверху в стороне какое-то движение. Резко развернулся, но никого не увидел. Наверное, у меня развилась паранойя. Завернул за угол и пришёл на кухню. Вновь увидел там Эбби, которая готовила что-то на ужин. В этот раз она была одна.

— Привет, — тихо здороваюсь, но девушка всё равно подпрыгивает от неожиданности.

— Господи, напугал! — воскликнула, приложив одну руку к груди. — Привет...

— Прости, пожалуйста. Я не хотел тебя напугать, — извиняюсь, виновато склонив голову.

— Ничего страшного, это я просто такая трусиха, — отмахивается, а потом открывает крышку сковороды, чтобы перемешать овощи.

Я хотел бы ещё о чём-то поговорить с девушкой, но решил сначала достать что-то из холодильника, чтобы громкие звуки из моего живота не мешали диалогу. Вытащил упаковку с уже нарезанной колбасой и хлебом.

— Ты бы уже подождал, пока я приготовлю что-нибудь нормальное, — вздыхает та, но я вежливо отказываюсь и сажусь на высокий стул за барную стойку.

Вдруг чувствую, что что-то капает на толстовку и вижу, что это кровь. Снова кровотечение из носа...

— Чёрт, — недовольно прошептал и встал из-за стола, приложив к носу кусочек бумажного полотенца и запрокинув голову. — Эбби, где я могу взять лёд? У меня кровь из носа.

Она быстро реагирует на мои слова и без лишних слов открывает морозилку, но потом с досадой отвечает:

— Лёд закончился... Я схожу за новым, а ты пока последи за овощами и перемешай их через несколько минут. Потом добавь вот эти две специи, и немного посоли.

— О-о, нет, нет. А то ещё что-то не так сделаю, а достанется тебе. Просто скажи, где лёд лежит, я сам схожу, — говорю, бросая в мусорное ведро окровавленный кусочек бумажного полотенца, и меняю на новый.

— Хорошо, идём, я проведу тебя, — соглашается девушка и берёт меня под локоть.

Мы пришли к какой-то двери, и она легко открывается, когда Эбби дёргает за ручку. Включает свет, и я вижу лестницу, ведущую вниз.

— Это вход в подвал, — предугадывает мой будущий вопрос та, — Спускаешься вниз и сворачиваешь направо, там сам увидишь морозильные камеры.

Я начинаю спускаться, а Эбби уходит на кухню. Сворачиваю направо, как и было сказано, и подхожу к самой первой морозилке. Вытаскиваю ледяной пакетик с замороженным мясом и прикладываю к носу, вздыхая. Почему ничего не может быть нормально? Вечно, когда я сильно переживаю, у меня начинает течь кровь из носа. Я просто неудачник по жизни...С кислым лицом сажусь на какие-то коробки в углу, всё ещё держа около носа холодный пакет. Оттягиваю пальцами участок толстовки с красным пятном. Надеюсь, что оно отстирается.

Не знаю, сколько я так просидел, но достаточно долго. Убираю пакет обратно и вынимаю из носа салфетку, чистой стороной вытирая запёкшуюся кровь. Кажется, кровотечение остановилось. Собираюсь уже подниматься наверх, как вдруг свет везде отключается, и я слышу, как дверь захлопывается. Становится темно, лишь холодильники с выпивкой светятся холодным светом. Предположил, что это Эбби выключила свет и закрыла дверь, так как подумала, что я уже вышел.

— Эбби, включи свет, пожалуйста! — кричу, в надежде, что она меня услышит и со страхом вглядываюсь в темноту.

У меня начинают трястись руки и колени. До обморочного состояния боюсь тёмных помещений, а сейчас и вовсе оказался закрытым, надеюсь, что не на ключ.

— Эбби, ты тут? — чуть ли не скулю, боясь пошевелиться. Стою как дурак посреди подвала, окружённый темнотой.

Холодильники были достаточно далеко и сзади, так что по бокам от меня было темно. Здесь было настолько тихо, что я слышал своё собственное частое дыхание и стук сердца. Кровь шумела в ушах, все мышцы напряглись. Ответа от девушки я так и не услышал.Шарюсь по карманам, в надежде, что телефон взял с собой, но всё тщетно.

— Я знал, что такой котёнок, как ты, боится темноты, — слышу низкий голос сзади и резко оборачиваюсь, видя перед собой Хадсона. В его вечно ледяных глазах сейчас горел игривый огонёк. Я не слишком мог разглядеть его лицо, но глаза заметил сразу. Они были прищурены и устремлены прямо на меня.

— Ох, Чейз, это ты, — облегчённо выдыхаю.

Если бы я увидел его в коридоре, то не слишком был бы рад встречи, но здесь он, кажется, был моим спасением, ведь я бог знает что нафантазировал в своей голове.

— Свет резко выключился, я подумал, что это Эбби... — начинаю тихо говорить, а парень медленно подходит ближе, — Что ты хочешь? Че-ейз? — вопросительно тяну, и, не контролируя свои действия, пячусь назад к стене.

Брюнет вдруг делает резкий выпад вперёд и прижимает меня к холодному кафелю, одной рукой слегка придерживая за горло, а другую припечатывая сбоку от меня. Я больно ударился затылком о стену, приоткрыв рот и тихо заскулив от боли.

— Выпусти меня, мне больно, — если в те разы я пытался как-то оттолкнуть Хадсона, то в этот раз все мои конечности будто онемели. — Чейз, пожалуйста...

— Зови меня папочка, Ноен, — подал голос тот, то сжимая, то отпуская мою шею, пошло ухмыляясь.

— Ч-что? — оцепенел, вытаращив глаза. — Я не понимаю...

— Ты так мило стеснялся и ёрзал на стуле, когда сидел за столом вчера на ужине, — начал тот, удачно проигнорировав мой вопрос и всё ещё не отпуская меня, — Старался не смотреть никому в глаза, а уж тем более на меня. Я такой страшный? — Чейз сделал паузу, но явно не для того, чтобы я ответил. — Сегодня я сделал тебе комплимент, и ты покрылся румянцем, забавно поправив прядку своих мягких волос. А потом и вовсе убежал, даже не вышел ни разу из своей комнаты. Тебе никогда не говорили комплименты? Почему ты так смущаешься? Ты красивый, Ноен.

Я снова залился багровой краской от всего происходящего, не понимая абсолютного ничего. Что он хочет сказать мне? К чему этот разговор? Попытался вырваться, но Хадсон ещё крепче прижал меня к стене, теперь ещё и пододвинул свою голову прямо к моему уху.

— Ну вот, ты снова покраснел от смущения. Ну не прелесть ли? Заводишь от одного только своего взгляда, цыпа. Ты слаще всех тех шлюх, которых я успел оттрахать за свою жизнь, — шепчет тот на ухо и по-блядски проводит языком по своим  клыкам, отодвигая свою голову.

У меня уже нет сил так стоять. Кажется, что я вот-вот потеряю сознание. Начинаю сползать по стене, но брюнет подхватываете меня и возвращает в прежнее положение.

— Хочешь отсосать мне, малыш? — с хрипотцой в голосе вопрошает Хадсон, и я в страхе мотаю головой, что есть силы пихая того в грудь.

Мне даже удаётся вырваться, но парень снова рыча припечатывает к холодному кафелю и грубо впивается мне в приоткрытые губы. Он требовательно проникает языком в мой рот, проводя им по зубам. В уголках моих глаз собираются слёзы, я начинаю колотить его кулаками по плечам, что-то неразборчиво мыча. В лёгких заканчивается кислород, я не могу даже нормально вдохнуть. Чейз, наконец, слегка отстраняется и смахивает с моих щёк слезинки.

— Я мог бы трахнуть тебя прямо здесь, сладкий, — как ни в чём не бывало просто произносит тот. — Но я не трону тебя, если ты назовёшь меня папочкой.

Положительное мнение о Хадсоне разрушилось в моей голове ещё после того, как он сказал, что я красивее всех тех проституток, с которыми он спал. Сейчас парень вызывал во мне только чувство страха и отвращения.

— Я не буду говорить это, — тихо, но сухо отвечаю, повернув голову вбок, чтобы не встречаться взглядом с голубоглазым.

— Ноен, я не шучу, — серьёзно заявил брюнет, до хруста сжимая мои запястья, заставив меня зашипеть от боли.

— Ты не сможешь мне ничего сделать, я всё расскажу, — отчаянно сиплю, глотая слёзы.

— А кто тебе поверит, дорогой мой? — ехидно смеётся Чейз. — Твои слова здесь ничего не значат. Это я здесь живу семнадцать лет, не ты. Отец поверит своему родному сыну, а не приёмному. Так что, у тебя нет выбора.

— Почему ты так поступаешь? Что я тебе сделал? — я уже перехожу на истерический крик.

— Что сделал? — Хадсон задумчиво облизывает губы и тут же выдаёт: — Родился красивым, чёрт возьми. Ну так... я жду.

Я мешкаюсь, но не могу здесь больше находиться. Уж лучше сказать безобидное слово, чем быть изнасилованным. Вдруг он правда не шутит.

— Папочка, пусти, — на выдохе произношу, жалобно смотря в его бездонные глаза, которые моментально застилает пелена похоти.

— Такой послушный мальчик, — довольно урчит, зарываясь пятернёй в мои розовые волосы. — Ступай.

Он делает шаг назад. В подвале всё ещё темно, я на негнущихся ногах дохожу до лестницы и вглядываюсь в темноту. Чёртова боязнь темноты...Всхлипываю, обхватывая себя руками.

— Прости, котёнок, забыл, что ты боишься. Я проведу, — спокойно говорит парень и подходит, уже собираясь взять меня за руку, но я быстро отхожу от него. — Хочешь идти один по этой тёмной лестнице?

Наверху или в самом подвале что-то падает, и я, сам того не понимая, прижимаюсь к Чейзу, вцепившись двумя руками в его локоть и зажмурившись. Брюнет самодовольно хмыкает и осторожно берёт меня на руки, поднимаясь по лестнице. Когда он вышел из подвала, я попытался быстро слезть, но он что-то недовольно прошипел, и мне ничего не оставалось, как покорно лежать у него на руках, пока он несёт меня в мою комнату.

Он положил меня на кровать и навис сверху, изучая каждый миллиметр моего лица.

— Будь таким послушным всё время, и я никогда не сделаю тебе больно, — ласково произносит парень, будто не он пару минут назад насильно прижимал меня к стене и «вылизывал» мой рот.

Я всхлипнул, закрыв лицо руками.

— Поцелуешь меня? — спрашивает тот, но потом добавляет: — Ладно, хватит с тебя на сегодня. Спокойной ночи, сладкий.

С этими словами он встаёт с кровати и уходит, закрывая за собой дверь. Я чувствовал себя таким опустошённым и использованным, словно меня правда изнасиловали. В том подвале я оставил свой первый поцелуй. Как жаль, что он оказался нежеланным...

_________________________

ого я продуктивная 😳ахахвесь день главу писала, стараясь, чтобы мои мелкие племянницы случайно не заглянули и не посмотрели, что же я там такое интересное пишу ХдЧейз всё равно краш даже в этом фанфике с таким поведением, называйте меня как хотите :з