Глава 36

— Muchas gracias, Soledad[107]. – Дэвид одобрительно смотрит на секретаршу с глазами, подведенными на египетский манер. — De nada[108]. – Соледад ставит на письменный стол бутылку шампанского «Кристалл» и два фужера. Затем молча выходит из кабинета начальника плавной походкой, в черном платьице, облегающем ноги, руки и грудь. Дэвид встает с кожаного кресла, откупоривает бутылку, наливает шампанское и вручает фужер Маттиа. — За нас! – произносит он, поднимая свой. — За нас! – вторит Маттиа и первым делает глоток. — Отличное шампанское… Балуешь ты себя, Дэвид! – Он смакует второй глоток. — Ну, не всегда… Но это и правда отличное шампанское, из биодинамического винограда, – отвечает Дэвид с видом знатока. С самой молодости он ценит хорошее шампанское. – Может быть, пить его после русской водки – не лучшая идея, но надо ведь отметить продажу! – Они снова чокаются. Щеки его розовеют, как и всегда от волнения. — Конечно, пить водку в десять утра… – Маттиа проводит рукой по лбу. – На третьей рюмке я думал, что не выдержу. – Он снова вспоминает, как несколько минут назад представители российского покупателя Владимира Новикова привезли ему предварительное соглашение и предложили отметить, выпив водки. — Да, желудки у них крепкие, старик, – смеется в ответ Дэвид, щуря ярко-синие глаза. – Но когда на кону такие суммы, нужно быть готовым и не к такому! — Поверить не могу, что через месяц мы подпишем его окончательно, – довольно произносит Маттиа; договор почти заключен, а ведь еще неделю назад эта сделка была под вопросом. – Без тебя я точно не справился бы. Мне очень повезло тебя встретить! — Как и мне, – отвечает Дэвид. – Но с такими покупателями предварительное соглашение – все равно что окончательное, – уверяет он Маттиа, захлопывая папку с документами. – Верь мне: мы почти у цели! – Он довольно трогает бородку. Маттиа, воодушевляясь все больше, снова наполняет фужер. Дэвид берет свой, делает маленький глоток. Затем указывает на сумму аванса. — Части этих денег с лихвой хватит на то, чтобы отлично отдохнуть тебе и твоей подружке, – подмигивает он Маттиа. – Жаль, что она не приехала выпить вместе с нами. С их первой встречи, с того ужина в «Ла Эскольера» Бьянка не идет у него из головы. У этой девушки невероятные глаза, их невозможно забыть. На мгновение ему показалось, что он уже где-то видел эти глаза – может быть, в другой жизни. Но он не верит в такие глупости – он не из тех, кто доверяет эмоциям, поэтому тут же отмел это ощущение как малоинтересное. При этих словах кровь застывает в жилах Маттиа; капелька холодного пота стекает по правому виску. После их откровенного разговора накануне вечером он надеялся, что ее имя не всплывает в присутствии Дэвида. — Ты о Бьянке? – спрашивает он. — Ну конечно, о ней. С другими ты меня и не знакомил, а я еще не так стар, чтобы путаться, – шутит Дэвид, а сам думает о ней и словно видит перед глазами: это изображение четкое, живое, говорящее. – Прими мои поздравления, дружище. Более подходящей девушки ты не мог найти! Его поразила не столько красота, сколько совокупность факторов, их гармоничное сочетание: голос, манера двигаться, стиль одежды. И еще этот кулон у нее на шее. — Нравится, да? – Маттиа пытается улыбаться, но ему нелегко говорить о Бьянке в его присутствии. — Не то слово, будь я лет на тридцать моложе, точно попробовал бы ее у тебя увести! – Он смеется чистым, искренним смехом. И снова краснеет. — Тогда тебе пришлось бы побороться со мной, а я крепкий орешек. – Маттиа тычет себя в грудь указательным пальцем. – Когда трогают что-то мое, я превращаюсь в чудовище! Дело тут не только в собственничестве, но в защите, заботе о любимом человеке, попытке оградить его от любой опасности. — Черт, я и не представлял, что ты такой ревнивый! – подтрунивает над ним Дэвид. — Обычно нет. — Значит, у вас с Бьянкой все серьезно? – Дэвид пронзительно смотрит на него. Непонятно, почему ему так важно это знать. — Ну… – Маттиа и сам не знает, что ответить. – Становится серьезно, – выходит он из положения. – Похоже, я влюбился. Он не знает, виноват ли алкоголь, но ощущает жар и холодный пот одновременно. Это непостижимо, как и весь этот разговор. Он ощущает себя в ловушке, и ему не хватает воздуха. — А она об этом знает? — Я пытался ей сказать. – Он умолкает. – Но… – Он не в силах продолжить. — Но? — Но не вышло. — У тебя?! – в голосе Дэвида слышатся одновременно разочарование и удивление. – Мага слов? Короля копирайта? — Ну да, знаю… Но у меня не получилось, потому что… – Маттиа сглатывает. Все, он напился. – Хочешь знать кое-что? – Да, он совершает глупость и сам об этом знает. Но нет, не будем все усложнять, говорит он себе. Давай же, Маттиа, ты на верном пути. — Говори, – заинтересованно подталкивает его Дэвид. — Я думал, такое бывает только в фильмах, – криво ухмыляется Маттиа, – но иногда жизнь удивительнее любой фантазии. Дэвид вопросительно смотрит на него – он совершенно растерян. Маттиа одним махом опустошает фужер. Как там говорят – in vino veritas[109]? Теперь он уже не уверен, имеет ли смысл эта поговорка. Несколько секунд он медлит, это молчание непостижимо для Дэвида. Наконец Маттиа прерывает молчание – он уже почти не отдает себе отчета, находясь во власти алкоголя: — Бьянка – твоя дочь. Это сокрушительный удар, такой, от которого, должно быть, невозможно до конца оправиться. Метеорит, падающий на землю и разрушающий мирный пейзаж. Дэвид, потрясенный и оглушенный, выпускает из рук фужер, и комната оглашается звуком бьющегося стекла, отражающимся бесконечными волнами. Так звучит пугающая правда, когда человек не готов ее услышать. P.S.107 Большое спасибо, Соледад (исп.). 108 Не за что (исп.). 109 Истина в вине (лат.).