Глава 25

Она открывает глаза и видит синеву моря, отливающую зеленым в самом сердце бухты. — Доброе утро, – шепчет она, зевая. Он протягивает руку, чтобы погладить ее волосы, а другой прикрывает глаза от солнца. — Доброе утро. – Он поворачивается к ней и целует в нос. — Хорошо спала? – При виде выражения его лица она невольно улыбается. — Божественно, – отвечает она, вытягивая под покрывалом затекшие руки. – Все тело болит. – Она морщится. – Старость не радость. В последний раз я спала на пляже лет в семнадцать! — Разве это не прекрасно – хотя бы на одну ночь снова стать подростками? – Его взгляд полон жизненной энергии. — Это было потрясающе. – Лицо у Бьянки все еще сонное. – Мне снился сон. Всего какое-то мгновение назад она вся была во власти невероятного видения, от которого потихоньку отходит до сих пор. — И что же тебе снилось? — Мы с тобой в детстве. – Она потягивается и упирается локтями в расстеленное на земле полотенце. – Мы здесь, в этом чудесном месте, строим шалаш из веток. Ты передаешь мне веточки, а я складываю их, одну на другую. Внезапно приходит другой мальчик – толстый, со злым лицом, и принимается яростно все крушить. И тут я проснулась. Он громко хохочет. — Ты что вчера пила на вечеринке? — Глупый! Ту же сангрию, что и ты! — Да, но в твою, кажется, что-то подсыпали. — Ты так думаешь? – Она мотает головой. – Так вот почему мы и сами не заметили, как оказались здесь? Вот почему я тебе поддалась? — Наверное… Но ведь нам было так хорошо… И это место – просто потрясающее! — Это да. – Бьянка оглядывается вокруг. Кала Льентриска – маленькая безлюдная бухта. Сине-зеленое море, белый песок, две старые брошенные лодки рядом с каменной лачужкой. – Похоже на декорации к «Голубой лагуне». Всю ночь они танцевали на частной вечеринке, на вилле у моря, у знакомых Маттиа. Друзья друзей. Когда он получил по Ватсаппу приглашение, они работали в пансионате: Бьянка помогала ему выносить из комнат книги и всякую всячину, пролежавшую там лет двадцать в огромных коробках. Было весело – особенно для нее: она принялась листать учебники по йоге и томики стихов с пожелтевшими страницами. Он был готов выбросить все, но Бьянка сохранила кучу вещей, в основном книги. — Заодно пополним библиотеку «Каса де л’алма», порадуем Амалию. Ее движения так размеренны, осторожны. Все получается как-то само собой. Просто ей очень нравится это место; она сразу же почувствовала с ним какое-то родство, с того самого момента, как переступила его порог. Может быть, потому что окна его выходят на Кала Моли, ее любимую бухту, а может, оттого, что оно напоминает о том времени, когда ее мать еще была молодой и счастливой или просто потому что стены его пахнут ладаном, как в доме Амалии… Как бы то ни было, она мало-помалу привязывается к этому месту. С наступлением темноты в пансионате стало невозможно работать – Маттиа так и не наладил электричество… слишком дорого! Они отправились на пляж, разрезали багет, положили внутрь ветчины и сыра и уплели его вдвоем, кусок за куском, запивая пивом и слушая шум прибоя. Как здорово отдыхать с такой панорамой! Как хорошо вместе делить усталость и отдых и не думать ни о чем. Говорят, что вместе невозможно ощущать свободу и умиротворение; но в тот момент они оба чувствовали и то и другое. Уже глубокой ночью они занялись любовью в том самом месте, где состоялась их первая встреча, а потом вместе поехали на вечеринку в шикарную виллу. Народу – яблоку негде упасть. Играл – тайком от всех – Лучано Каденца, один из кумиров острова. К четырем утра, хотя сердца еще бились в ритме «хауса», они ушли с вечеринки, вдоль по тропинке, огибавшей виллу, и сами не заметили, как очутились в укромном райском уголке – Кала Льентриска. Теперь вокруг них лишь тишина. Шелест волны сливается с их дыханием, солнце медленно встает из-за горизонта, как рождающееся из моря чудовище. Ибица – самое контрастное место на планете: самое безумное и самое спокойное. В нем соседствуют излишества и духовность, суета и уединенность. Маттиа гладит ее по щеке, проводит по брови, выписывает на коже воображаемую линию от виска к носу. — Знаешь, сколько цвета у тебя в глазах? – Он смотрит на нее, как на неземное видение, и целует. Это получается само собой. И в этот самый момент у него звонит телефон. Мотив марша разрушает их спокойствие. — Не-е-ет, черт! – фыркает Маттиа. – Это с работы. Надо ответить. Он протягивает руку и достает айфон. Смотрит на часы: 7:48. На дисплее настойчиво мигает имя Фабрицио Вигано́. Его начальник и партнер. К несчастью, скорее первое, чем второе. — Ни свет ни заря, а уже достает! Ну что за человек! Нашел время! – ворчит Маттиа. Потом поворачивается к Бьянке и обреченно смотрит на нее. – Прости, но я должен ответить. — Ничего страшного! Отвечай, конечно, – машет она рукой. Он снова недовольно фыркает и берет трубку: — Алло, Фабрицио? – Он откашливается, одновременно касаясь ее бедра. Кожа у нее гладкая, манящая. – Конечно, старик. Увидимся завтра утром в офисе… В десять, да? Ладно. В девять сорок пять. Все равно «Гет Физикал» приедут к одиннадцати… Да, Фабри, да, я не подведу. У меня есть идея – просто бомба! – Он возводит глаза к небу. Потом смотрит на Бьянку и думает, что не собирается терять больше ни секунды на телефонный разговор. – Фабри, прости, тут плохо ловит… До завтра… Не опоздаю, да. Пока. Он завершает звонок и кидает телефон на расстеленное на земле полотенце. — Работа? – спрашивает она. — Именно. – Он обхватывает голову руками и с секунду трясет, как будто отгоняя мысли. Потом улыбается. – Завтра мы заключаем сделку по запуску рекламной кампании легинсов «Гет Физикал». — Круто! Мне нравятся их модели… Я и девчонкам их советовала. – Она тут же отгоняет грустную мысль. — В голове – пустота, ни мыслишки. – Он снова улыбается, и кажется, будто совершенно спокоен. — Появится. Не переживай… — Ну да, конечно! Идеи ведь приходят в нужный момент, как вспышка молнии. – Он пожимает плечами. – Но при одной мысли, что через несколько часов мне придется покинуть этот райский уголок и вернуться, становится грустно. – Он говорит это, смеясь, словно стараясь подсластить пилюлю. — Во сколько у тебя рейс? — В половине седьмого. — Тогда у нас еще есть немного времени. «Встретятся ли они еще или расстанутся навсегда?» – думает Бьянка. В последнюю неделю они не расставались ни на секунду, жили практически как один организм. Это были невероятные, незабываемые дни. Но она с самого начала знала, что все это когда-нибудь закончится. На что она надеялась в глубине души? Она и сама не знает. И может быть, он тоже. Никто из них сейчас не смеет и подумать о том, что будет после всего этого, чему они пока не хотят давать определения. Это что-то родилось и выросло само собой, они этого не искали. Словно бутон, раскрывшийся в одну секунду. И, может быть, ему суждено так же быстро исчезнуть. Потому что они оба не хотят, чтобы их души и тела сковали невидимые цепи. — Но ты имей в виду, я вернусь, – уверяет ее Маттиа. – Через десять дней я снова буду здесь. Бьянка кладет руку ему на плечо. — Не волнуйся, ты ничего мне не должен объяснять, – это неподходящий момент для обещаний. Все было хорошо, пока это было. Волшебно и пронзительно. Но будущее пока не определено. Так почему же Бьянка не может оторваться от его карих глаз. В них – огонь, жизнь, свет, радость. — Ну уж нет, – говорит он, изучая каждый сантиметр, выглядывающий из-под ее белого ажурного хлопкового платья. – Я такую девушку не упущу! Ты с ума сошла? И уж точно не позволю украсть ее первому встречному… Она смеется. — Так уж все устроено на этом острове. Все приходят и уходят. Легко найти друг друга и так же легко потерять… — Не забывай: найти друг друга – это волшебство, а вот удержать – самая настоящая сказка. — Это твой слоган, рекламный принц? – подтрунивает она. — Прекрати! Как-то само собой получилось… – Он дует на кончики пальцев. – Глупость, согласен. Из тех, что пишут на конфетных фантиках. Но знаешь, я в это верю. Он хохочет. — В конце концов, это твоя работа: придумывать глупости, – продолжает Бьянка, не обращая внимания на смех. — Это точно, я в офисе только этим и занимаюсь. Мне за это платят! В этот самый момент вибрирует телефон. — Кажется, на этот раз – твой. Она достает из сумочки смартфон. Торопливо читает сообщение: «Ты не отвечаешь. Полагаю, не скучаешь, где бы ты ни была. Надеюсь, с пользой проведешь это время, успокоишься и передумаешь. Скучаю. Люблю. Для меня ты всегда на первом месте. Целую, малышка». Вовремя, ничего не скажешь! Этот говнюк Себастьяно так легко не сдается. Барахтается, но не тонет. — Все в порядке? – Маттиа легонько касается ее плеча. Это прикосновение как будто прогоняет прошлое. — Да, – отвечает Бьянка, и по ее глазам все сразу становится ясно. Слова, скрытые за словами, эхом и отголосками, то, о чем она мечтает и в чем нуждается, то, что ищет и находит. Легкость. Она опускает взгляд и смотрит на маленький камешек, выступающий на фоне остальных – в виде сердечка. Подбирает его и вкладывает в ладонь Маттиа: — Возьми, может быть, он завтра принесет тебе удачу! Он сжимает камешек в кулаке, смотрит на нее, и глаза его загораются огнем. — Искупаемся в последний раз? Держась за руки, они бегут к морю, будто хотят утонуть в объятиях друг друга. Это прощание скользит по волнам и растворяется в бездне.