Глава 21

— Ну, вот мы и на месте! – Маттиа паркует свой черный BMW X1 на грунтовой площадке, расположенной на возвышении. Заглушает двигатель, в динамиках стихает «Moan» Трентемеллера. — Близко же ты выбрал местечко. – Бьянка выглядывает в окошко – у подножия скалы виднеется море. Весь маршрут занял минут десять, они не успели толком поговорить, но первый шаг сделан. Оказывается, Маттиа на Ибице всего четыре дня, живет в отеле «Корсо» в Марина Ботафош. Что ж, неплохо устроился. — Главное, что выбрал правильное местечко, – парирует он, улыбаясь своей обычной лучезарной улыбкой. — Да, молодец, Маттиа, – улыбается она в ответ и снова смотрит на море. — Идем? – Он наклоняется в сторону пассажирского сиденья и разблокирует ей дверь. Бьянка чувствует, как в ноздри проникает легкая волна его парфюма. Она улавливает нотки мандарина. Хороший запах, нежный. Как и он сам? Они выходят из машины. Маттиа тут же подходит к ней. На нем – бежевые брюки с черными подтяжками, белая футболка и тряпичные мокасины цвета антрацит. Она – в простых сандалиях, едва доходит ему до плеча, но, как ни странно, не чувствует себя крошечной, как обычно. В этот вечер на ней платье из белого кружева, сделанное Амалией. На голове – плетеный кожаный ободок, волосы завиты и, конечно, распущены, на шее – всегдашний кулон-капелька, на запястье – браслет, подарок Хави. Бок о бок они спускаются с лестницы из крашеного известняка и подходят к входу в ресторан с серебристой вывеской «КОТТОН». Маттиа открывает перед ней дверь и пропускает вперед. Пижонское место, тут же думает она, испытывая легкое удивление. Неожиданно – как неожиданен и он сам, такой аккуратный, с уложенными гелем волосами. Когда она увидела его в первый раз, казалось, будто он сбежал из дома, надев первое, что попалось под руку. Ресторан тоже весь в белом – стены, столики, стулья. Все продумано до мелочей. Да, надо признать, отличное место. Навстречу им идет брюнетка в черной юбке с высокой талией и белой блузке. — Я заказывал столик, – говорит он сразу. – Маттиа. На двоих. Девушка подходит к маленькой стойке из светлого дерева, берет блокнот со списком и листает. — Маттиа Ланца? — Именно, – кивает он. – Друг Дэвида. Ланца. Похоже, стопроцентный миланец. Бьянка сдерживает улыбку. Интересно, кто этот Дэвид? Похоже, у Маттиа на Ибице много связей… — Ах да, помню, – девушка томно улыбается. – Пожалуйста, сюда. Она ведет их к столику. Они проходят через зал, где стоит начищенный до блеска мотоцикл «Веспа», и выходят на открытую террасу. — Здесь подойдет? – Она указывает на столик с видом на Кала Тарида. — Что скажешь? – спрашивает Маттиа Бьянку. У той загораются глаза: — Отлично! Здесь ей хорошо, словно ничто не может испортить этот вечер. — Замечательно! – Девушка отодвигает стулья, обитые белой кожей, и усаживает их. – Я оставлю вам меню и винную карту. Скоро вас обслужит Карлос. Приятного аппетита. — Спасибо! – отвечают они хором. Столик убран с большим тщанием: белая шелковая скатерть, салфетки сложены веером, в центре – ваза со свежими орхидеями и зажженная свеча, источающая пряный аромат. Из динамиков в углах террасы доносится лаунж. Похоже, Маттиа нравятся красивые места. Очень хорошо… первая общая черта: ей они тоже нравятся. — Здесь очень красиво. – Бьянка озирает пространство взглядом. Солнце только что закатилось, небо все еще расцвечено оранжевым, когда появляется Венера. — Я рад, что тебе нравится, – улыбается Маттиа, и лицо его озаряется. Они листают меню: ни один из них не может долго смотреть в глаза другому, они ощущают легкую неловкость. Кажется, будто что-то отскакивает от глаз к груди, уходя вниз, к животу, охватывая дрожью ноги. Откуда ни возьмись, появляется человечек, двигающийся с невероятной проворностью. Карлос. — Добрый вечер, господа. Что будете заказывать из напитков? Маттиа смотрит на Бьянку: — Начнем с пузыриков? — О’кей, – соглашается она. Он заказывает бутылку «Рюинар Блан де Блан». У нее непроизвольно открывается рот. Это вино стоит целое состояние! Он взглядом успокаивает ее. Спустя мгновение Карлос возвращается с заказанной бутылкой, показывает этикетку, отработанным жестом открывает ее, нюхает пробку, наливает немного в бокал Маттиа. Тот едва пробует и тут же отставляет бокал: — Отлично! Карлос улыбается, наполняет бокалы и быстро удаляется. Вскоре он возвращается с подносом блинов с копченым лососем и нежным сыром. — Закуска… за счет заведения. И снова исчезает в тени. Маттиа поднимает бокал: — За нас. Она повторяет за ним. Их бокалы соприкасаются. Маттиа делает глоток и откидывается на спинку стула. Глаза его светятся теплом, как у ребенка. — Ну что? — Что? – Она тоже делает глоток шампанского, мягкого и шипучего. На этот раз она выдерживает его взгляд, но при этом чувствует странное покалывание на коже и электрический разряд в крови. — Ну расскажи мне немного о себе, Белая Королева… – кажется, это не игра – ему на самом деле интересно. — Нет-нет-нет… эта игра мне совсем не нравится, дорогой мой, – улыбается она. – Лучше ты расскажи мне, кто ты! Ты дежуришь возле моего дома несколько дней, а потом еще требуешь ответов… – вот так, лучшая оборона – это нападение. Иначе она и сама не знает, с чего начать. Он ударяет себя кулаком в грудь, как бы говоря: «Я такой, каким ты меня видишь». Делает еще один глоток и провозглашает: — Маттиа Ланца, родился в Милане 21 июля 1977 года. Профессия: рекламный агент. – Он вытягивается на стуле. – Что еще ты хотела бы знать, Бланка? — Пока достаточно… Исчерпывающая информация, – заговорщицки улыбается она. Рекламный агент. Должно быть, этот его сумасбродный вид – следствие профдеформации. — Теперь твоя очередь! — Ну, раз ты так настаиваешь… – Она выпрямляется на стуле, для важности. – Бьянка Колли. Родилась в Бассано-дель-Граппа, 25 марта 1979 года. Профессия… – Она на секунду задумывается. – Танцовщица? — Да еще какая! – подхватывает он, беря блинчик с лососем. — Ну, ты видел только одну сторону. – Она принимается за блины. Он откусывает. — В каком это смысле? – Уж ее-то он разглядел со всех сторон. Сторона А: не слишком пышная, как раз в его вкусе, как фужер для шампанского. Сторона Б: превосходная, маленькая и упругая, как сердечко. Отличный вид. — В том смысле, что я – из мира классического танца. И столько лет танцевала его и преподавала. – Бьянка машет рукой, как будто речь идет о далеком прошлом. – Но здесь, на Ибице, со мной как будто что-то произошло. Не знаю, как объяснить… Но вдруг ни с того ни с сего я начала танцевать на дискотеке. И это было как освобождение! – при этих словах глаза у нее загораются. – Когда я двигаюсь под эту музыку, в этом ритме, то чувствую себя совершенно свободной… — Вот почему ты так прекрасна: кажется, будто ты родилась для этого. — Для танцев в ночном клубе? – Она медленно жует, глядя искоса. Черт, похоже, обиделась. Или решила, что он полный идиот. По лицу непонятно. — Не пойми меня неправильно, – поспешно добавляет Маттиа. – Я не вижу ничего плохого в этой работе… к тому же ты… ты не такая, как другие девчонки, которые танцуют в клубах. — И почему же? Ну-ка, ну-ка? – не отступает она. — Не знаю, но в тебе есть что-то особенное. «Ты способна покорить не только телом, но и душой». Во всяком случае, на него она произвела неизгладимое впечатление. Но сейчас еще рано ей об этом говорить – чего доброго, сбежит. — Знаешь что? – отвечает она. – Мне хорошо, когда я там танцую. Я счастлива. Очень счастлива! — И тот, кто смотрит на тебя, это чувствует. Я ощущаю всю исходящую от тебя энергию. — Правда? — Да. – Маттиа пронзает ее взглядом. Потом принимается листать меню. – Ты любишь суши? — Обожаю! – по-детски воодушевленно отзывается она. – Но мы ведь на Ибице. Давай закажем что-нибудь средиземноморское… Суши напоминает ей о Себастьяно, о той кошмарной ночи, которая перевернула всю ее жизнь. Но в то же время она рада, что Маттиа любит японскую кухню. Вторая общая черта. — Ну хорошо, как хочешь, – соглашается он. — Выбирай, я тебе доверяю. – Бьянка закрывает меню. – Из того, что я видела, мне все нравится. Он снова пробегает взглядом список и наконец принимает решение. — Что ж, если ты не против, я бы для начала заказал карпаччо из рыбы-меча. Потом – сибаса в ароматной соли, с местными травами и обжаренными овощами. — Отлично! — Что касается вина, думаю, нам лучше выбирать из фруктовых: розовое «Мираваль», на мой взгляд, отлично подходит к рыбе, – заявляет он с видом опытного сомелье. — Лучшего выбора и представить себе нельзя, – смеется Бьянка и хлопает в ладоши. Рядом с ним это получается совершенно легко и естественно. Она пока не решила, довериться ему или же остерегаться. И все же есть в его поведении что-то близкое… Может быть, он напоминает ей героя какого-то романа или песни. Вдвоем они – словно на одной волне, и им очень хорошо. Она чувствует себя свободно, легко и совершенно непринужденно. Вскоре вновь появляется Карлос и принимает у них заказ. На несколько минут исчезает, затем вновь возникает с подносом из оливкового дерева и ставит его на стол. — Рыба-меч, кабачковый крем, баклажановый крем, гороховый крем, – поясняет он, указывая по очереди на несколько рифленых поджаренных кусочков рыбы и три маленькие чашечки с зеленым, фиолетовым и желтым кремом. Затем кланяется, снова исчезает и появляется с бутылкой розового вина «Мираваль». Молча откупоривает его, наливает и вновь растворяется. — Держи. – Маттиа накалывает вилкой кусочек рыбы-меча и кладет ей на тарелку. Она делает глоток освежающего розового вина. Зачерпывает ножом немного кабачкового крема, пробует. Сладковатый вкус со свежими и пикантными нотками мяты обволакивает рот. Он подносит кусочек ко рту и пробует его с закрытыми глазами. Она неуверенно режет пополам свой кусочек рыбы, не сводя с него глаз. Его карие глаза снова загораются теплым светом. — Что ты смотришь? – Она отвечает пристальным взглядом, вся в мурашках. — На тебя смотрю. Тебе неприятно? – Он весь охвачен энергией, пронизывающей их, и не может перестать ее разглядывать. — Зависит от того, о чем ты думаешь, когда смотришь на меня, – в ее глазах мелькает любопытство. — Думаю, какая ты красивая, – отвечает он совершенно искренне. Звучит глупо? — Спасибо. – На этот раз она не краснеет, как случается всегда, когда кто-то делает ей комплимент. Лишь слегка наклоняет голову, но смотрит прямо ему в глаза. Жаркая и в то же время нежная. Он нерешительно молчит. Дело не в неуверенности в себе: у него никогда не было проблем с женщинами, даже с суперкрасотками, суперобеспеченными, супер-опасными. В том числе и с этой стервой Ларой, его последней. Но в Бьянке есть нечто большее. Что-то, присущее только ей, и ему никак не удается до конца понять ее. Никогда в жизни он не пасовал перед трудностями, так зачем делать это сейчас? Поэтому он кладет правую руку на стол, сжимая ее запястье своими горячими, сильными и одновременно нежными пальцами. Она чуть подается назад, сглатывает; сердцебиение учащается. Шевелит губами, как будто хочет что-то сказать, но молчит и не убирает руку. Он мягко поднимает ее, разглядывает. — Что такого интересного в моей руке? – спрашивает Бьянка с примесью веселья и страха. — Она многое говорит о тебе. – Помимо сторон А и Б и, разумеется, глаз, одна из самых привлекательных частей женского тела для него – это руки. И они на самом деле красноречивы: глядя на них, можно понять, какова женщина изнутри, спокойная она или взбалмошная, царит ли мир в ее душе или свирепствует буря. Разумеется, смотреть надо на все в целом. Но ему не раз случалось общаться с женщинами, которые с виду казались воплощением элегантности, а потом он замечал их руки – вовсе не неухоженные, но грубые – и все желание пропадало. — И что же она говорит? Ну-ка расскажи, цыган, – подтрунивает она, испытывая легкую растерянность. Хорошо, что Иоланда в гримерной сделала ей маникюр и нанесла на ногти жемчужно-белый лак. — Что ты чувствительная, – Маттиа переворачивает руку ладонью к себе, – умная. — А еще? – Она делает глоток вина. Не она одна – они оба охвачены этой непрекращающейся дрожью. — Щедрая. Элегантная. Чувственная. – Он проводит кончиками пальцев по ее мягкой, бархатистой коже. Она вся словно зачарована. Если подумать, это волшебство немного пугает. Бьянка проводит рукой по завитым волосам, смеется. Вот оно, волшебство, в этом чистом свете, который она источает. Все мысли из его головы улетучиваются – в последнее время их слишком много, – как и слова. Наконец Карлос приносит сибаса с солью, запеченного с картофелем и овощами гриль. Маттиа кладет ей рыбы и картофеля, понемножку, боясь услышать это мерзкое «ой, это много, хватит!» – как говорят некоторые женщины. Но она позволяет ему наполнить свою тарелку и после него накалывает на вилку добрый кусочек. Бьянка не из тех, кто только делает вид, что ест – она испытывает искреннее удовольствие от вкусной еды. Это видно по ее улыбке и гармоничным формам. «Она маленькая, но хорошо сложена», – думает он. И с вином долго не думает – делает глоток, как только он подливает. Они едят и пьют, время от времени отвлекаясь от тарелок и пристально глядя друг на друга. Глаза в глаза, каждый раз чуточку дольше. — Ты здесь надолго? – спрашивает она внезапно. Маттиа на секунду задумывается, подсчитывая в уме. — Еще неделя. Двадцать девятого улетаю в Милан – в начале июля мне нужно закрыть важную сделку. — Недели тебе вполне хватит для развлечений… На Ибице нужно брать от жизни все! Она и сама не знает, зачем это говорит. Делает еще глоток вина, глядя на него одновременно разочарованно и провокационно. — Я вовсе не за этим сюда приехал, дорогуша! – хотя сейчас ему хочется взять только ее. Бьянка опускает взгляд, чувствуя себя немного глупо за свои слова. Может, у него дома и девушка есть. Так что она тут же исправляется: — Отпуск и отдых, ничего больше… — Тоже нет, – качает Маттиа головой. Бьянка молчит, не зная, как это понимать. Он играет с ней? — Я здесь по делам, – объясняет Маттиа. — Снимаешь рекламу на Ибице? — Не совсем, – улыбается он. – Долгая история. В двух словах – мне нужно продать семейную недвижимость. — А. – Вот уж об этом она думала в последнюю очередь. — Моя бабушка в семидесятых владела небольшой гостиницей на острове, – продолжает он. – Ну, не совсем гостиницей. Так, маленький пансионат на семь комнат. Она сама там всем заправляла. Бьянка вздрагивает: на мгновение ее посещает мысль, что, быть может, ее мать и Амалия тоже бывали в этом пансионате. Это лишь фантазия, абсурдная и невероятная, но от этого Маттиа становится ей еще ближе. — Потом, в восьмидесятых, она вернулась в Милан, и с тех пор помещение закрыто, практически заброшено. Иногда, вплоть до девяностых, мы с родителями ездили туда в отпуск или отправляли туда друзей. Вот были воспоминания… Тогда мои еще были вместе! – Голос у Маттиа чуть срывается, он поднимает взгляд вверх. – Поэтому пять месяцев назад, когда бабушка умерла, эта собственность досталась мне. Она хотела, чтобы я был ее наследником. — Какая прекрасная история, – у Бьянки нет слов. – То есть… соболезную по поводу твоей бабушки, – торопливо прибавляет она. — Не волнуйся. Она прожила насыщенную жизнь! И умерла уже в глубокой старости. – Маттиа смеется, чтобы снять напряжение. – Хотел бы я дожить до восьмидесяти семи, как она! — Ты уже решил, что будешь делать с пансионатом? — Честно говоря, пока не знаю, – разводит руками он. – Лучше всего было бы продать его как есть, вместе с правом собственности. Он полуразрушен, на ремонт потребуются деньги, сейчас для меня это было бы обременительно… — Ясно. — Знаешь что? Можем съездить вместе, и я тебе его покажу, – предлагает Маттиа тоном, не предполагающим никаких скрытых намерений. – Тут недалеко. — Конечно! С удовольствием. – Она и сама не знает почему; может, все дело в связи с островом, которая в каком-то смысле их объединяет, но она чувствует, что ему можно доверять. — Закажем десерт, чтобы завершить наш чудесный вечер? — Конечно, но на этот раз ты выбирай.