Страх

TrisНикогда не думала, что буду просыпаться утром с улыбкой на лице. Чувство абсолютного блаженства и счастья овладевало мной. Ты просыпаешься, и хочется жить ради близкого человека. Сейчас мне это чувство было ближе всего.В лицо били яркие утренние лучи. Я лежала на кроватке, укутанная с ног до головы одеялом. Приподнявшись, я увидела, что Тобиас лежал на животе рядом со мной. Кажется, ночью было холодно, и я стянула с него одеяло. Парень лежал без футболки, тем самым выставляя в свет татуировку на спине. Я точно уверена, что видела ее раньше, но сейчас я смотрела на спину Тобиаса, как в первый раз.Вдоль позвоночника нарисованы все пять фракций: Отречение, Бесстрашие, Эрудиция, Правдолюбие и Дружелюбие. От фракций во все стороны исходят языки пламени, они касаются шеи и ребер парня. Из-за множества мелких деталей кажется, что спина буквально вся черная. Татуировка была настолько прекрасна, что мне хотелось любоваться ею еще очень долго.Я аккуратно пододвинулась к Тобиасу, чтобы не разбудить его. Теперь мы лежали вплотную друг к другу. Я услышала его тихое сопение, и по моему лицу поползла улыбка. Тобиас такой спокойный, когда не хмурится. Я не знаю, вернее не помню, сколько ему лет, но во сне он выглядел намного моложе. Таким он нравился мне еще больше. Я мягко поцеловала Тобиаса в губы. По телу прошло приятное тепло. Парень пошевелился от прикосновения, но не проснулся. Я опять улыбнулась и продолжила рассматривать татуировку на спине Тобиаса, но теперь еще ближе. Каждый знак фракции аккуратно выведен. Каждая линия, каждый кружок совершенно идеален: дерево Дружелюбия, весы Правдолюбия, глаз Эрудиции, огонь Бесстрашия и...Раньше я не обращала внимания, но теперь заметила. Прямо на изображении отречения зиял огромный шрам. Он шел ровно по ребру и совсем чуть-чуть задевал изображение огня. Меня сразу пробил озноб, к глазам подступили слезы. Я знаю, откуда этот шрам. Я провела пальцами по рубцу. Кожа вокруг него розоватая: сразу видно, что рана только зажила. Тобиас поморщился от прикосновения и проснулся. Я не взглянула ему в глаза, а с ужасом продолжила смотреть на шрам. Мы опять молчали, как вчера, но сейчас было совсем другое молчание. Я убрала руку со спины Тобиаса и сказала:— Это сделала я. Из-за меня ты чуть не погиб. Почему ты до сих пор доверяешь мне? Ведь я могу в любой момент опять... — в горле был комок.Я не успела договорить, Тобиас притянул меня к себе и прошептал:— Я люблю тебя, Трис. Ты не виновата: Джанин настроила тебя против меня, против всей фракции. Большую боль ты причинишь, если будешь винить себя за это. Вот уж кто виноват, так это Джанин и Дэвид, — Тобиас поцеловал меня в лоб и прижал к себе еще крепче. — Сейчас мы вместе, а я счастлив.Тобиас зарылся пальцами в мои волосы, а я закрыла глаза и наслаждалась нашей близостью. Мы просто лежали и были рады, что есть друг у друга. Даже не хочу думать о том, что стало бы с нами, если бы судьба распорядилась иначе. На пути было много испытаний, но мы все равно рядом, вместе. Его руки ласкают мою кожу, а я нежно целую любимого в губы. Идеальное начало нашей с ним истории.Как оказалось, вчера Тобиас не закончил показывать штаб-квартиру Бесстрашия. У него по плану еще был пейзаж страха. Тобиас сказал, что я уже была в нем на инициации и сейчас попаду туда снова. Насколько мне известно, в пейзаже я увижу свои главные страхи. Честно говоря, не очень этого хочется, потому что я больше чем уверена: страхов у меня море. Тобиас говорит, что будет рядом, но пейзаж я должна пройти самостоятельно. В глубине души очень хочется узнать свои страхи, но нужно ли мне это? Чем чаще о них вспоминать, тем сильнее будет чувство ужаса. Мы вышли из комнаты и направились по уже знакомому коридору. В нем все стены измазаны разноцветной краской. Я спросила Тобиаса: почему? Он улыбнулся и сказал, что это очень забавная история, но расскажет ее позже.Путь лежал к яме. Издали я увидела наш камень: с ним связано одно из прекрасных воспоминаний. Мы поднялись по лестнице, которую я приметила еще вчера. Поднялись на самый верх, до купола. Как оказалось, это была не крыша, а та самая комната пейзажа страха. Большое стеклянное помещение. Рядом была комната, в которой можно увидеть, о чем думает человек, находящийся в пейзаже.Тобиас откуда-то достал черную коробочку. Внутри лежал шприц с инъекцией. Я зашла в стеклянную комнату. По спине побежали мурашки от этого жуткого помещения. Тобиас подошел и приобнял за талию:— Ты готова? — спросил парень.— Да, — выдохнув, сказала я.Тобиас кивнул и достал из коробки шприц. Он аккуратно убрал мои волосы с шеи и сделал инъекцию. Всего лишь на секунду я почувствовала боль, а потом — все как в тумане. Последнее, что я помню, — это как Тобиас говорит: «Будь храброй, Трис», — и выходит из помещения.Открываю глаза и понимаю, что лежу на кровати, привязанная. Меня сразу начинает бить дрожь, ведь я узнала эту комнату. Множество приборов, люди в белых халатах, и она — мой самый страшный кошмар, — Джанин. Я опять в лаборатории. Ничего не могу понять: ведь буквально минуту назад я была в штаб-квартире Бесстрашия! Джанин медленно подходит к моей кровати с улыбкой на лице и шприцом в руках:— Прости, Беатрис, но ты слишком опасна для общества и поэтому должна умереть.Джанин смотрит на шприц и стучит по колбе ногтями. У меня начинается истерика; я повторяю про себя: «Это все нереально, это все нереально». Шевелю руками и понимаю, что меня больше ничто не удерживает: руки и ноги абсолютно свободны. Джанин наклоняется со шприцом, и в этот момент я выхватываю его. Джанин вырывается и сопротивляется, но я быстро вкалываю содержимое шприца ей в шею. Джанин раскрывает рот от боли, обмякает и падает на пол. Руки трясутся, и я роняю шприц на пол. Чтобы успокоиться, закрываю глаза и делаю глубокий вздох. Сердце постепенно успокаивается, и я раскрываю глаза. До сих пор нахожусь в палате, но совершенно в другой. Теперь вспоминаю: именно в этот день меня спасли из лаборатории, и именно тогда я чуть не убила Тобиаса. Сейчас я знаю, что это всего лишь иллюзия, но не пойму, в чем заключается страх. Встаю с кровати и направляюсь к врачу. Шаги абсолютно бесшумны, поэтому врач даже не оборачивается. Я почти подошла к нему и уже хочу спросить, что же происходит, но не успеваю. Слышу, как сзади открылась дверь, и поворачиваю голову. На пороге стоит Тобиас, но он не замечает меня даже после того, как я его позвала. Тобиас смотрит совершенно в другую сторону. Мне становится интересно, почему он смотрит именно туда, а не на меня, и я перевожу взгляд. Все, что я вижу дальше, никак не укладывается в голове. На кровати, с которой я встала меньше минуты назад, сидит девушка — именно на нее смотрит Тобиас. Я вглядываюсь в черты ее лица и с ужасом понимаю, что эта девушка — я. Короткие волосы, красные от слёз глаза, босые ноги и нож в руках. Из горла вырывается сдавленный крик. Я кидаюсь в сторону Тобиаса, но со всей силы влетаю во что-то прозрачное. Дотронувшись пальцами до поверхности, понимаю, что это стекло. В ужасе разворачиваюсь и осознаю, что в ловушке. Я заключена в стеклянный ящик и не смогу никак помочь Тобиасу. Кулаки барабанят по стеклу; из горла вырывается крик отчаяния, а из глаз текут слёзы. Тем временем другая Трис уже встала с кровати и держит нож за спиной. Тобиас улыбается и двигается в ее сторону. Я знаю, что сейчас произойдёт, и никак не могу этого допустить. Я бью и бью в стекло, но на меня никто не обращает внимания. Оборачиваюсь в сторону врача, который стоял в палате буквально только что, но он просто исчез. Девушка уверенно держит нож в руке; в ее намерениях я не сомневаюсь ни секунды. Они сейчас вдвоем, и Тобиасу никто не сможет помочь. Он подходит к другой Трис и обнимает ее; в этот момент девушка достает из-за спины нож и наносит удар. Я кричу ещё сильнее; лицо мокрое от слёз; пальцы в крови от ударов. Тобиас лежит на полу и истекает кровью, а девушка продолжает делать удары ножом. Я перестаю колотить в стекло, просто сажусь и смотрю, как Тобиас медленно умирает. «Трис» бросает нож и выбегает из палаты. Тобиас лежит в огромной луже крови, его голова повернута в мою сторону, и глаза открытые, но совершенно стеклянные, мертвые. Я понимаю, что это всё иллюзии и лишь мой страх, но он слишком реален — кажется, я не выдержу больше. Именно так могло всё случиться, если бы меня вовремя не остановили. Во всем виновна я. С этой мыслью закрываю глаза и пытаюсь успокоить дыхание, но жгучие слёзы не позволяют этого сделать. Я так и сижу с закрытыми глазами, потому что боюсь посмотреть на мертвого Тобиаса, единственного родного человека.Я чувствую под собой холодную воду. Открыв глаза, понимаю, что стеклянный ящик быстро наполняется водой. Теперь я нахожусь не в палате, а в каком-то темном помещении, в котором стоит только ящик со мной и быстро набирающейся водой. Никого нет в помещении, поэтому некому прийти на помощь. Вода быстро поднимается, и теперь я стою по пояс в ней. Судорожно делаю вдохи и опять повторяю про себя: «Это все нереально». Сейчас есть реальная опасность умереть в собственном же страхе, и эта перспектива меня не радует. Тем временем вода уже по шею. Я делаю последние несколько вдохов, и ящик наполняется окончательно. Сердце бьется с невероятной частотой, голова пульсирует от напряжения. Я подплываю к стеклу и после очередной порции ударов понимаю, что это бесполезно. Через несколько секунд я задохнусь и, дай бог, проснусь в комнате пейзажа страха. Тут до меня доходит, что это лишь фантазия и я могу ее контролировать. Быстро сконцентрировавшись, я представляю, что стекло хрупкое, как яичная скорлупа. Я начинаю бить пальцами по стеклу, и по его поверхности идут трещины. Воодушевившись, бью сильнее, и наконец мощный поток воды выносит меня из стеклянного ящика.Я пытаюсь встать, но понимаю, что не чувствую дна. Вокруг одна вода. Ноги за что-то зацепились; посмотрев вниз, вижу, как водоросли обволакивают ноги. Кажется, теперь я в реке. Тем временем воздух в лёгких заканчивается, а ноги все сильнее и сильнее запутываются в водорослях. Я успокаиваю сердцебиение и представляю, как спокойно и беспрепятственно двигаю ногами и выплываю на поверхность. В этот момент водоросли исчезают, и я начинаю всплывать. Вижу свет, исходящий с поверхности воды. Воздух в лёгких кончается, и я задыхаюсь, но продолжаю плыть наверх. Мне кажется, еще пара секунд — и я бы потеряла сознание, но успеваю выплыть вовремя. Глубоко вздыхаю и ложусь на спину. Вода держит на поверхности, а я пытаюсь отдохнуть от такого количества страхов. Не знаю, сколько у меня ещё их, но это уже надоедает.Вода подо мной исчезает, и я оказываюсь на траве; приподнявшись, понимаю, что нахожусь подле стены, за которой находится Чикаго. Я уже видела этот город свысока два дня назад, но издали он совершенно другой. Начинаю двигаться в его сторону, ожидая новый страх. Ко мне на плечо что-то садится. Быстро оборачиваюсь и понимаю, что это ворон. Он ударяет мощным клювом мне в висок, и я теряю сознание. Я резко встала с пола и поняла, что опять нахожусь в пейзаже страха. По щекам текли слёзы, а горло все пересохло. Кажется, я действительно кричала и плакала. В комнату вбежал Тобиас: он рухнул рядом со мной и крепко прижал к себе. Я положила голову ему на плечо и окончательно разрыдалась.— Прости, прости, — повторял Тобиас. — Я не должен был показывать тебе страхи. Мне казалось, что если ты их увидишь, то будет проще с ними бороться. Я хотел остановить симуляцию, но боялся, что это навредит тебе. Знаешь, сколько времени длились твои страхи?— Часа два? — всхлипнув, сказала я. Тобиас взял моё лицо руками и воодушевлённо посмотрел на меня.— Нет, Трис, всего лишь пять минут. По минуте на каждый страх. Трис, ты стала еще храбрее. Знаешь, сколько было страхов, когда ты проходила инициацию бесстрашных?Я замотала головой. Слёзы перестали течь по щекам. Я начала постепенно успокаиваться, ведь рядом со мной был Тобиас.— Шесть, Трис; твои страхи изменились, но их стало меньше. Ты стала еще храбрее.Я не могла поверить его словам. Ведь это невозможно. Конечно, я могла допустить, что страхи изменились, ведь изменилась и я, но то, что их стало на один меньше...Тобиас смотрел на меня с ужасом на лице. Он испугался не меньше, чем я. Парень прижал меня к себе. Я чувствовала бешеное биение его сердца, а ладони нервно гладили мои волосы. Я окончательно успокоилась. — Главное, что все хорошо и мы вместе, а еще то, что я стала храбрее, — нервно проговорила я.— Да, это главное, — Тобиас поцеловал меня в висок, и я зарылась пальцами в его волосы.В голове возникли ужасные эпизоды из страхов. Я поняла, что Тобиас наблюдал за всем через экран. Он буквально пережил все это со мной, и, кажется, теперь мои страхи стали и его тоже.