Глава 9

— Так минуточку, то есть я правильно понял? Вам приснился один и тот же сон. Где вы видели друг друга и какую-то ведьму, которую зовут Элин? — А еще она уточнила, что является самой могущественной ведьмой Норвегии, — подитожила Софи слова Томаса.— Я слышал о ней, мама как-то в детстве рассказывала, если не буду слушаться, то за мной придет ведьма, Элин. — Но зачем вам она приснилась двоим? Что вас связывает с ней? Герман лишь пожал плечами на вопрос Софи, оставляющий его без ответа. Он посмотрел на меня с волнением. Так как я смотрела в одну точку и не реагировала на его зов. — Милая, ты меня слышишь? — Фрейя.— Что? — в унисон спросили все. — Ты не помнишь? — я повернулась к Герману и по его удивленному лицу, я поняла, что он действительно не помнил. — Она сказала, точнее спросила, «Ты потомок Фрейи» Кто такая Фрейя?— Это жена Одина, богиня красоты, любви. А с чего она решила, что ты её потомок? — Она...— я пыталась вспомнить, взгляд упал на мой перстень, — обожглась...она будто обожгла руку, когда хотела меня коснуться. Мой перстень тогда засветился и будто оберегал от неё. — То есть он оберегает от злых духов и нечистой силы? То есть от Элин тоже? — Томас поднял бровь. — Нет, дубина, Элин ведь встретила их с цветочками на голове, тортиком и распростертыми объятиями. Конечно же от неё тоже! — Так, знаешь что!....— Хватит вам, как дети малые, — Герман вздохнул и взял меня за руку. — Я могу...— Конечно, — я дала ему мой перстень и он разглядывал его. — От кого он тебе достался? — Ну, от родителей, тем от их родителей и так пошло поехало до самых дальних родственников, — Герман заметил на нем рисунок льва.— Лев? — он посмотрел на меня.— Да, наш семейный символ, а что?Мы молчали все. Герман размышлял над чем то. Пока Томас смотрел все о Фрейе в интернете на ноутбуке. В гостиную зашел Ник.— Всем привет, чем заняты? — он был весел, как обычно. Это немного отвлекало от загруженности. Мы все улыбнулись. — Да так, докладами заняты. — Эх, вы, отличники, — он хмыкнул и взял со стола яблоко, смачно откусив его. — Софи, загляни потом ко мне, ты ведь не забыла? Она ахнула, закрыв рот руками и улыбнулась, понимая, что забыла. — Прости, Ник, я обязательно зайду, как я могла забыть. — Чтобы ты без меня делала, — он улыбнулся и подмигнув собирался уходить. Как вспомнил и на выходе развернулся. — Да...Герман, — тот поднял голову к нему, — надо потом поговорить, кое о чем, — он взглядом дал понять тему разговора и тот кивнул. После Ник помахал всем и ушел. — О чем вам надо поговорить? — Не волнуйся, это не так важно.— Но..— он перебил меня, притянул к себе и поцеловала в макушку. — Верь мне, — он хмыкнул и я кивнула коротко. — Что? — Софи заметила взгляд Томаса.— И зачем тебе надо к Нику? — С каких пор тебя волнует то, что касается меня? — она прищурила глаза.— С тех пор, как ты зашла в этот дом, — она округлила глаза от удивления. — Может перенесете выяснения своих отношений? — возмутился Герман. — Что?! Каких отношений, у нас нет...— Стой, что тут написано? — Герман остановил Томаса, который листал информацию о Фрейе. — Что? — Томас присмотрелся к тексту, — тут тоже написано о её несравнимой красоте, о том, что она ездила на колеснице, запряженной двумя кошками, точнее рысями. — Точно, — он будто понял ход своих мыслей мыслей, — лев — царь зверей, он глава всех животных. — И? — выгнула бровь Софи.— Фрейя, как прочел Томас, ездила на колеснице, запряженной кошками или рысями. — И? — теперь Томас последовал её примеру. — Символ указанный на перстне показывает, что лев был их семейным символом. Но лев относится в первую очередь, — тут он взглянул на меня, — к семейству кошачьих. Он, в первую очередь, кот, как и рыси и все подобные звери. Все сложилось в один пазл. То есть Элин действительно сказала, что я потомок Фрейи. То есть...— Выходит ты какая то внучка Фрейи? — Не только её, но ещё и Одина, — уточнил Герман. — Вау, — Софи с шоком смотрела на нас, — так ты у нас потомок богини красоты и любви, — она улыбнулась.— Не зря я положил на тебя глаз, — Герман поцеловал меня в щеку, чем за смущал меня и поставил ребят в тупик. Мы объяснили им все коротко. О ситуации с Алексом и все остальное. — Так теперь у меня другой вопрос, что за проклятье? Просто родители...— Софи посмотрела на меня, как бы спрашивая, можно ли ей говорить. — Да, не стоит от них скрывать что-то. — Родители Дианы погибли давно, а перед смертью оставили перстень. Сказали, хранить его как зеницу ока. А еще то, что нам надо спасти её семью и будущее, поступив в эту школу и в этот дом. — Все страннее и страннее, — Томас поджал губы и листал дальше в интернете о Фрейе и Элин, чтобы узнать хоть какую-то информацию, — в во что вы нас ввязали? — Что-то не устраивает? Дверь там, — Софи показала рукой, давая понять, что их никто не держит и насильно не заставляет что-то делать против их воли. — Софи, — я укоризненно посмотрела на неё, обнимая и проводя пальцами по руке Германа, что лежала на моих плечах, в то время, как я лежала на груди Германа он опирался на спинку подоконника. — Что?! Я разве не права? — Ты абсолютно права, дорогая Софи, меня хоть силой тащи, я не брошу вас. Разве после такого я могу называться мужчиной? — Вот! — Софи смотрела Томаса прищурив глаза, — не жалуется, подтвердил мои слова, настоящий мужчина.— То есть я не мужчина, ты это хочешь сказать? — Я сказала, то что он не жалуется и не обвиняет нас в том, чего мы не делали. — Так, знаешь что! — он присел ровней и оказался этим ближе к Софи. — Что?! — То, что ты не распознаешь сарказм, не моя проблема. Если тебя обидели в детстве, отняв конфетку, то это не значит, что все мужики на одного похожи!— Да?! Да что ты, а ты спец по мужикам, я смотрю? — Что?! — он сделал лицом прищуренное, мол «что ты несешь?! Серьезно?»Послышался шепот около моего уха.— Я бы с удовольствием принес нам попкорн, чтобы смотреть это шоу, но не хочу пропускать ни один момент. Как долго они продержаться, интересно, тебя хватило на пару дней, — он ухмыльнулся от своих мыслей и от того, как я ахнула. Стукнув его в грудь, я возмущенно и краснея посмотрела на него.— Герман! — Что? — он сделал невинное лицо. — Замолчи. — Замолчи? Ты сейчас указывала, что мне делать? — он смотрел мне в глаза и лучше бы он злился, так как его игривость в голосе больше пугала. Его рука опустилась под плед, который нас укрывал. И я как чувствовала, что ничего хорошего он не даст. А его невинные слова о том, что он для того, чтобы согреть нас в такую осеннюю погоду. Чтобы мне не было холодно, а только уютно и приятно. И приятно в его понимании было лишь то, что его рука нагло оказалась между моих ног, поднимаясь от бедра к белью. Я вздрогнула и пыталась убрать её, но он лишь наблюдал за ребятами и будто ничего не делал. — Герман...прекрати, что ты...делаешь?!— Я? Разве я что-то делаю? Не понимаю о чем ты говоришь, милая, — легкая ухмылка и пальцы дразня играли с тонким бельем, оттягивая и прикасаясь ими к чувствительным местам. Я лишь отрывисто вздыхала и скользила ногами под пледом. Снова шепот. Дразнящий шепот над ухом.— Отвернись к окну, — он издевается? — и лучше прикусить подушку, чтобы не шуметь так сильно, — точно издевается. Я хотела возмутиться, сказать, что он обнаглел в край и отругать его по самое не хочу. Но лишь заскулила и выгнулась от проведенного по уху языка. Это было неожиданно и мокро. — Герман...хватит! — шикнула я злобно, но из моих уст вырвалось довольно жалобно. — Тебе же нравится это, — он хмыкнул и пальцами стал массировать. Я выгнулась и сжала его руку. — Герман! — Тебя это заводит, а еще заводит страх того, что нас увидят ребята и не только Томас с Софи.— Нет! Ты не права сейчас, Диана, вот скажи, кто прав, я? — пожал голос Томас.— Нет, права ведь я и она это знает, так? — Вы...— от очередного движения я вздрогнула, — да...— Что да? — Томас выгнул бровь, — то, что я прав? — Нет, она обо мне! — Мм...да...ах...— я старалась быть как можно тише и отвернулась к панорамному окну, уткнув лицо в подушку. Герман видел, как я сдерживаюсь. Он так же чувствовал, как самому в его штанах становится тесно. — Так, знаешь что, я не хочу больше это обсуждать! — Софи встала и попрощавшись ушла из гостиной.— Ну уж нет, юнная леди, мы не закончили разговор! Вернись сею же секунду! — Томас встал и пошел вслед за ней. Та истерично хохотнула.— Ты меня еще тут по воспитай, как мой папа! — Надо будет и по воспитаю, повторюсь, мы не закончили! — послышался звук хлопнувшей двери и мы остались одни в доме, фактически. Герман улыбнулся еще больше.— Наконец-то мы одни, — он стал активней двигать рукой и массировать быстрей. При этом поглаживая мое бедро, закинув его на себя и прилипая поцелуями к моей шее. От этого я схватилась за его широкие плечи.— Нет...Герман не надо...пожалуйста..аах...ааа..— Ты невероятная...даже не входя в тебя...я уже завожусь и хочу тебя до безумия...— Г..Герман...сюда...могут зайти..аах...— Сделаем..как в ванной сегодня..ну же..будь умницей..— Я..я не могу...— Можешь..милая..давай, — он ускорил движения. Я машинально уткнулась в его шею и он приспустился, чтобы я оказалась на уровне его уха. Тут же стала постанывать в него. Ему же хуже, зачем он о таком просит? Я схватилась за его рубашку, сжимая в руке и терлась неосознанно об него. Он прикусил губу и прикрыл глаза— Да...даа...еще...ааа...— Вот так..да..милая..— Ааххх...ааа...даа...Голова начала кружиться от таких стонов и вздохов. Я даже двигалась ему бедрами на встречу. О боже. Как стыдно. Он лишь улыбался и кусал губу откидывая голову назад. Я не видела, что он делает, но по движениям поняла, что он под пледом стал себе помогать. Я решила ему помочь и взяла все в свои руки, точнее руку. Он удивленно посмотрел на меня. — Ты..хоче..шь..— Замолчи....и не..останавливайся...— что я говорю? Господи! Рука начала двигаться и помогать ему. Он застонал и завел меня этим. Вздрагивая немного, Герман усадил меня на себя, прикрывая пледом неуклюже и продолжая двигать рукой. Боже мой, какая я была мокрая. Моя рука двигалась неспешно, но начала набирать скорость. — Черт...даа...милая...— он потянул меня к себе и стал целовать шею.— Аах...ааа...Герман...Наши руки двигались в унисон, как и наши стоны слились в один. Это еще больше заводило. Хотелось еще, хотелось больше. Хотелось Германа целиком. Его всего. Его напряженное достоинство становилось еще тверже и напряженней. Губы Германа исследовали моею шею, шептали на ухо и касались вслед языком. Таким горячим и влажным, заставляя стонать протяжней и прижиматься к нему сильней. — Да...даа...Герман...да..— Я так...хочу..ах...столько всего...с тобой...ммм...сделать....— Мда...даа...— я выгибалась и навстречу его пальцам двигала бедрами.— Знаешь...что именно? — Ч..что...— я еле выдала это из себя.— Хочу...губами..обвести каждый...изгиб..ах...твоего тела...вслед коснуться их языком, — он опустил руку под мою кофту и провел кончиками пальцев по моему животу. Заставив застонать и вздрогнуть сильно, — чтобы..ты была влажной..не только...ммм...между ног, — он слабо ухмыльнулся и я застонала чаще, представляя, как его язык проходит по моему животу ниже или выше к груди. Как прижимает мои руки к подушке над головой и безжалостно целует шею. Запрокинув голову назад и чаще дыша, я дала понять, что вот вот кончу. Следом и моя рука ускорилась, от пару движений мы застонали и кончили вместе, вздрагивая. Я упала на его грудь и тот поглаживал меня слабо. Целуя в макушку и убирая прилипшие пряди  с лица. — Ты...просто...— Красивый, бесподобный, горячий, шикарный, сексуальный? — Невыносимый.— Но я тебе нравлюсь таким, какой я есть, ведь так? Я приоткрыла рот, собираясь съязвить, но от этих слов я раскраснелась и отвела взгляд в сторону. Он ухмыльнулся и повернул мою голову к себе.— Молчание — знак согласия, — он смотрел на меня с нескрываемой ухмылкой.— Что? — Ничего, ты просто очень красивая, — я смущенно улыбнулась, — когда сидишь так на мне. — ГЕРМАН! — я раскраснелась снова, а он лишь смеялся и притягивал к себе, обнимая. — Милая, что правда, то правда, я говорю лишь её и ничего больше. — Ну да, конечно! — Сомневаешься? Могу доказать. — И как? — я подняла бровь и скрестила руки, продолжая сидеть на нем. — Ну, сказав то, что я хочу тебя, снова бы не отказался послушать, как ты стонешь мне на ушко.— Так, Томмераас! Тебе хватило, не приближайся даже! — Не могу ничего обещать, дорогая, — хмыкнув, он чмокнул меня в щеку и помог привести себя в порядок, да и сам сделал тоже самое. Плед мы закинули в стирку и разошлись по комнатам.