46 глава

Настя двигалась медленно: явно чувствовала себя инопланетянкой среди снующих туда-сюда людей в деловых костюмах. Она оглядывалась по сторонам, часто хлопая ресницами и взволнованно поправляя полы пуховика.

— Сюда. — Увлек ее за собой в одну из дверей.

Шла она с неохотой и опаской, но внезапно облегченно выдохнула, обнаружив за дверью тихий лестничный марш. Мы торопливо побежали по ступеням наверх.

— А нам точно сюда можно? — Спросила Настя, озираясь.

Я остановился у массивной двери, достал из кармана ключ и вставил в замочную скважину.

— Если осторожно, то да. — И подмигнул ей.

Дверь открылась, и нам в глаза ударил яркий свет. На такой высоте на крыше было очень светло и достаточно ветрено.

— Надень. — Прежде, чем пропустить девушку вперед, взял из ее рук шапку и аккуратно надел ей на голову. Спрятал выбившиеся пряди под ткань.

Настя, кажется, не дышала, пока я это делал. Смотрела с недоверием на мои руки и упрямо игнорировала мои глаза. Будто боялась чего-то. Хотя бояться нужно было мне: от ее присутствия у меня, как у школьника, тряслись от страха колени.

— Как высоко! — Первое, что воскликнула она, выйдя на площадку.— Не бойся. Можешь подойти к ограждению.

Настя несколько раз повернулась вокруг своей оси и замерла с открытым ртом.

— Очень красиво и очень страшно.— Пойдем. — Взял ее под локоть и медленно подвел к краю крыши.

За ограждением до края здания было еще несколько метров, но от вида на раскинувшийся на километры вокруг город все равно захватывало дух.Я подошел ближе, почувствовал, как напряжено ее тело, и крепко обхватил ее ладони, накрыв сверху своими.

— Так на чем мы остановились? Меня зовут Ваня. Мне девятнадцать. У меня все есть: дом в хорошем районе, машина, которая стоит целое состояние, любые шмотки, какие только захочу, и любые развлечения, которые только пожелаю. Я получаю образование в престижном университете, у меня много друзей. А еще я урод, который разрушил свою семью.

Ёжик высвободилась, повернулась и внимательно посмотрела на меня. Ее помрачневший взгляд, несмотря на сомнения, был полон сочувствия.

— Расскажи мне. — Мягко сказала она.

И осторожно коснулась моего локтя.Дыхание моментально оборвалось, в ушах зашумело от сбившегося с ритма сердца, ноги стали ватными.

— Идем, лучше покажу что-то. — Улыбнулся я.Опять спасовал.

Мне хотелось рассказать кому-то. Очень хотелось. Скорее, даже было жизненно необходимо поделиться уже, наконец, с кем-то своей болью. Но я не мог. Опять чувствовал себя беспомощным мальчишкой, загнанным в угол, и рука снова неосознанно тянулась к невидимой маске Вани— циничного гуляки, который ничего не чувствует и никого не любит.

— Вот здесь. Садись. — Сев на один из выступов посередине крыши, похлопал рукой по его основанию. Старался не смотреть ей в глаза.

Настя подошла и опустилась рядом. Уверен, не сводила с меня взгляда. Я почти физически ощущал, как ее участие и сочувствие сдирают с меня заживо остатки плоти, обнажая оголенные нервы и чувства.

— А теперь ложись. — Весело рассмеялся я, укладываясь на спину. — Вот так.— Хорошо. — Прозвенел ее голос.

Не задумываясь и не сомневаясь, Ёжик устроилась рядом. Наши плечи соприкоснулись, лица оказались совсем близко друг к другу. Я смотрел в небо и почти слышал треск электричества, бушующего между нами от этих прикосновений. И это было ужасно больно, почти невыносимо. Потому что так громко, так неистово трещал лёд, которым я оброс за последние полгода.

— Видишь? — Тихо прошептал я, вдыхая ветерок, который доносил до меня аромат спелых слив с ее кожи. — Нет никакого города. Только ты, я и небо.— Вот, что ты имел в виду... — Выдохнула она.

Я представил, как Настя улыбается, но повернуться и убедиться в этом лично не решался.

— А вы похожи.— Кто? — Ее голос ласкал мой слух, успокаивал.— Ты и небо.— Чем?— Оно светлое. Бесконечное. Чистое. Совсем как ты. — Грудь сдавило от нахлынувшего смущения. — И его тоже хочется обнять.

Теперь она точно смеялась. Тихонько, как мышка. Но ее вибрации передавались мне через плечо.

— Мне здесь нравится. — Прошептала Настя.Медленно вдохнула и выдохнула.

«А мне нравится все, что связано с тобой» — чуть не ответил я.

— Это вечеринка молчания. Самая крутая вечеринка. Я сам придумал. Только что.

Внутри меня порхали бабочки, когда я слышал ее смех.

— Вечеринка, значит?— Да. — Я сглотнул. — Наше общество почему-то панически боится тишины. Днем мы в шумном офисе, вечером в клубе, ночью в гаджетах... Миру просто необходимы такие места, куда можно было бы прийти, полежать и просто поговорить. Иначе свихнешься.— Ты мог бы заработать на этом кучу денег. — Рассмеялась Настя.— Наверное. — Улыбнулся я.

Набрался смелости и немного повернулся.Она лежала рядом, вдыхая и выдыхая запах города. Ее грудь быстро поднималась и опускалась, на алых губах блуждала загадочная улыбка. Выпавшие из-под шапки кудряшки трепетали на ветру, и мне непреодолимо захотелось намотать их на палец и поднести к лицу. Вот черт. Она была так красива, что у меня захватывало дух. Желание поцеловать эту девушку было единственной причиной, чтобы жить дальше, чтобы дышать.

— Расскажи мне. — Вдруг сказала она, повернувшись.

Ее рука коснулась моей, и в груди взметнулось пламя.

— Я не могу. — Закрыл глаза, чтобы не потерять окончательно контроль над собой и своим телом.— Тебя это тревожит, я вижу. Расскажи, Ваань

И вот это ласковое «Ваань»— как открывашка для бутылки. Пш-ш-ш, и все мои эмоции понеслись наружу.

— Я не рассказывал об этом ни одной живой душе.— Говори.— Мой отец крутил шашни с моей девушкой. — Горечь застряла у меня в горле. Стало больно дышать. — Ее звали Нина. Мы познакомились случайно, у кого-то в гостях. Я думал, что нравлюсь ей, и что у нас может что-то получиться. Мы общались, она то отталкивала меня, то приходила сама. Потом я узнал, что она просто таким способом привлекает внимание своего бывшего парня. Леши. Ты его знаешь.— Да.— Мы с ним поговорили, он сказал, что у них ничего нет, и я продолжил ухаживать за Ниной. У нее были трудные времена, и я попросил отца устроить ее к нему в офис. А потом она порвала со мной, объяснив это тем, что у нее появился кто-то другой.Я глубоко вдохнул, пытаясь удержать слезы.

— Обычный дождливый день. Не знаю, почему я решил заскочить к нему после занятий. Как сейчас помню, как поднимается лифт. Эти два десятка шагов до его кабинета. Дверь распахивается, и я вижу их. — Зажмурился. — Она сидит на его столе. Они целуются, лихорадочно сдирая друг с друга одежду. А из динамика его смартфона доносится мелодия, которая установлена на мою маму.— Мне очень жаль. — Настины пальцы теснее переплелись с моими.— Я ничего не помню. Кажется, что-то сказал ему. Он что-то кричал вдогонку. Бежал за мной, застегивая на ходу рубашку. Все, как в тумане. Обрывками, кадрами. А когда вечером я вернулся домой, застал его воркующим с мамой на кухне. Он обмазывал курицу специями. Теми же руками, которыми мял Нинкины ляжки в своем кабинете. И целовал мать теми же губами, которыми впивался в чужой рот... — Мой голос дрогнул, сорвавшись на хрип. — Меня чуть не вырвало. — Я глубоко вдохнул и выдохнул, ощущая, как боль этого груза покидает мое тело. — Все ждал, когда он расскажет. Но у него не хватало мужества. Я ждал шесть гребаных месяцев, а потом сказал ей сам. И это все разрушило. Оказывается, она предпочла бы не знать. Боже... Эти полгода, они прошли, как в аду, но теперь все еще хуже...— Вань... Спасибо, что рассказал. — Настя прижалась ко мне ближе. Ее дыхание согрело мою шею. — Тебе было очень больно. Так бывает. Но ты стал сильнее, а, значит, сумеешь все пережить и обязательно найдешь выход. Эй, я с тобой.— Правда? — Спросил с улыбкой.

Ее подбородок уперся в мое плечо. Наши лица находились так близко, что у меня снова защекотало в животе. Мне хотелось сказать ей так много, но вместо этого мы оба молчали. И было так легко, как давно уже не бывало. Будто жизнь снова возвращалась в мое окаменевшее тело.

— Не уходи. — Прошептал я, наблюдая за движениями ее пушистых ресниц.— Не уйду. — Улыбнулась она. Шмыгнула носом и добавила: — Обещаю, мы останемся здесь навсегда и околеем до смерти.— Вот черт. — Рассмеялся я, приподнимаясь. — Ты замерзла? Сильно?

Настя привстала и коснулась пальцами покрасневшего носа.

— Есть немного.— Идем, погреемся. — Подал ей руку и помог подняться. — Здесь есть одно кафе.— А мы можем взять еды с собой и поесть в машине?— Конечно.— Я просто тоже очень соскучилась по тишине.

Мы спускались в лифте, осматривая город с высоты птичьего полета. Постоянно перебивали друг друга, показывая пальцами и называя вслух достопримечательности и здания, смотревшиеся особенно эффектно с такого ракурса. Смеялись и постоянно переглядывались. Я открылся ей и теперь чувствовал облегчение. Мне хотелось большего: хотелось скорее исправить все ошибки. Отказаться от этого дерьмового спора и расставить, наконец, все по своим местам.Взяв еды, мы направились к машине. В кармане зазвонил телефон. «Катька»— значилось на дисплее. Я скинул вызов и убрал телефон в карман. Настя сделала вид, что ничего не заметила. Мне стало стыдно.

— Меня зовут Анастасия Ежова. — Сказала Ёжка, сев на пассажирское сидение. — Мой папа умер, мама тяжело больна. Кроме дяди Кости у меня в этом городе никого нет. — Она постаралась улыбнуться в ответ на мой сочувственный взгляд. — Да все нормально, я привыкла. Это у вас в городе все избалованные, а мы, деревенские, закаленные.— Ты из деревни? — Мои брови взметнулись вверх.— Да. — Гордо. — У меня там деревянная изба, русская печь, колодец. — От воспоминаний на ее лице расплылась улыбка. — Там дышится вольно, березы шумят, сверчки поют в высокой траве, река плещется. А восходы какие рубиновые, а звезды какие яркие!

Мы рассмеялись. Открыто и заливисто. Не стесняясь, и не сводя друг с друга взглядов.

— Ну, что, успокоилась? — Спросил я, подавая ей пакет с картофелем фри. — Больше не переживаешь, что пришлось пару прогулять?— Переживаю. — Призналась Настя, втягивая носом горячий пар из пакета. — Лучше скажи, как Таисия Олеговна тебе мою одежду отдала?— Эта старушка? — Я отмахнулся. — Да все бабульки от меня просто без ума!— Так ты охмуритель старушек? — Хихикнула Настя.— Черт. Ты меня раскусила!— Э-эй... — Ее лицо вдруг вытянулось. — Что это ты делаешь?— Ем. — Ответил серьезно.— А ты зачем кончики у картошки фри оставляешь?— Ну... не знаю... Это с детства у меня такая фишка.— Испорченный богатенький мальчик! — Ёжик покачала головой. — Нет, так не пойдет. Ну-ка, ешь. Ешь, давай. Пока все картофельные концы не доешь, не отстану! У нас в деревне так не принято. Мы вообще еду не выкидываем. Это грех!— О, если грех... — Я подобрал со дна пакета все картофельные фри-огрызки и сунул в рот. — Значит, ты не готова мириться с моими странностями?— Это не странность, — воскликнула Настя. — Это расточительство!— А еще я в детстве делал человечкам Лего прически из ягод малины.— А вот это уже извращение! — Рассмеялась она.

И бабочки в моем животе снова встрепенулись. Да я готов был даже пакет из-под картошки-фри сожрать, если бы она пообещала, что после этого будет вот так же искренне улыбаться!