3 глава

— Ох, что это с твоей одеждой, деточка? — Бабулька наградила меня испытующим взглядом.— Так. Промокла. — Вздохнула я, пытаясь пригладить непослушные волосы.

Мои кудряшки в обычные дни жили своей жизнью и с моим мнением не считались, а сегодня, напитавшись дождевой водой, так и вовсе — торчали в разные стороны. Безобразие. Кошмар. Просто ужас.

— Так с него же вода течет! — Старушка нахмурилась. Подалась вперед, наклоняясь на стойку, оглядела меня с головы до ног и поспешила отворить дверцу, пропуская внутрь. — Так, милая, давай-ка проходи.

— Нет, мне...— Проходи скорей. — Втянула меня за руку.— Но...— Ничего не хочу слышать. Ты ж вся мокрая! Гляди, аж колготки сырые. И платье. Свят-свят-Запричитала она, подталкивая меня под локоть. — Простынешь ведь! Идем, у меня здесь обогреватель. В миг высушим тебя.— Не могу я. — Попыталась сбежать, но не вышло, старушка уже преградила мне дорогу. — Мне на занятия надо.

Она забрала из моих рук разбитые очки и покачала головой:

— Вижу я, как ты со своими учебниками вечно носишься. Второй год уже: от библиотеки и обратно, туда-сюда, туда-сюда. То чертежи у тебя подмышкой, то папки с работами. Лучше б ты в столовку так быстрее всех чесала и пирожки там грызла вместо карандашей, вон тощая какая стала!— Откуда вы... — Вздохнула. — Я думала, что я неприметная... — Подталкиваемая ее цепкими морщинистыми руками, буквально рухнула на стул.— Ну, оно может и так. — Старушка живенько и совсем по-молодецки ухватилась за громоздкий радиатор и придвинула его к моим ногам. — Но от моего глаза ничего не скроется. Каждый день на вас смотрю, на студентов. — Гардеробщица бесцеремонно ухватилась за мои коленки и подтянула их ближе к радиатору. — Одни красятся, как пугало, и хвалятся своими километровыми ногтями подружкам. Потому что им хвалиться больше нечем. Другие пычкать за угол каждую переменку бегают: «Дай куртку, на куртку, дай снова, забери обратно». Но ладно хоть, ума хватает одеться, а то давно бы остатки мозгов простудили!

Я всхлипнула и провела ладонями по сырым колготкам.

— Лучше б я красилась. — Посмотрела с сожалением на разбитые очки в руках старушки. — Тогда бы меня не называли страшилой.— Кто страшила? Ты? — Она быстро-быстро захлопала белесыми ресницами. — Да я такой красавицы давно не видывала, честное слово! Нашла кого слушать, лучше меня послушай, чем этих куриц размалеванных: люди не обязаны выглядеть так, чтобы им нравилось.— Но...— Никаких но!— Мне на пару пора,

жалобно протянула я, глядя, как пожилая женщина заботливо расправляет края моего плаща, чтобы он равномерно высох.

— Нет уж, милая. Никуда я тебя не отпущу. — Она замерла, заботливо и по-отечески оглядывая меня. — Посидишь здесь с часок, высохнешь. Ничего с твоей учебой за это время не случится.— Не могу. — Мне захотелось разреветься.— Это еще почему? — Наклонилась ко мне старушка.— Сегодня сам профессор читает важную лекцию. Пропущу — ничего не пойму. А не пойму — придется материал самой искать по разным учебникам. А на это времени совсем нет, у меня работа.— Откуда ж ты такая? — Охнула она, качнув седой головой. — Ответственная.— Из Велегожа, в Москву приехала дабы учиться— Пробормотала, утирая подступившую слезу кулаком.

Раздался звонок, и кто-то требовательно позвал старушку к стойке приема одежды.

— Хорошо. — Вздохнула она, протягивая мне очки. — Кофта сухая у тебя? А то в мокрой никуда не пущу.

Я поежилась, ощупывая рукава. Те были терпимо влажными.

— Сухая. — Кивнула, слукавив.— Тогда второй звонок прозвенит, и побежишь. А пока пусть колготёшки твои сохнут. — Наказала она. — Придвигайся ближе. Вон, стучишь зубами. И волосы все сырые. Караул!— Пять минут. — Словно заклинание, проговорила я и взглянула на висевшие на стене часы. Ровно две минуты до начала пары. — Спасибо вам.— Не за что. — Крякнула гардеробщица, цокнув языком.И поспешила к стойке.— И зачем вы со мной только возитесь? — Уже ей в спину улыбнулась я.— Потому что ты мне всегда спасибо говоришь, а так не все делают. — Прозвучало в ответ.

Я уронила голову вниз.«Не плакать. Не плакать. Тебе нельзя»Но стоило только вспомнить позорную сцену с падением в лужу, как к горлу снова подкатил здоровенный ком.

«Стрёмная она. Курица мокрая!» — звенело в голове.

— Слушай, Серег— Откуда-то совсем близко послышался знакомый бархатистый голос. — Давай серьезно.— Серьезней не бывает, — ответил собеседник, рассмеявшись.

Меня вряд ли бы услышали в шуме голосов и торопливом топоте ног по ступеням, что находились рядом с раздевалкой, но я все равно встала, стараясь не обнаружить себя. Подошла на цыпочках к штанге, завешанной десятками курток и плащей, и осторожно наклонилась. Повернулась боком, чтобы лучше расслышать. Меньше, чем в полуметре от меня, отделенная слоем одежды, находилась кованая решетка, прислонившись к которой и стояли эти двое.

— Твоим условием было прокатиться в дождь на тачке с открытым верхом. — Настаивал Ваня (а это был его низкий, густой, как шоколадный сироп, голос). — Я сделал, как ты хочешь. Так?— Брат, ты реально думаешь, что так легко отделался от меня? — Сережа рассмеялся. — Просто прокатившись в тачке, которую мне же и проиграл? Не-е-ет. Ты проиграл мне тачку. Так что будь мужиком, выполняй условие — гони-ка мне сюда ключи.

Мне становилось все интереснее. Моментально забыла про влажную после дождя одежду, про стучащие от холода и обиды зубы и протиснулась между висящими вплотную друг к другу куртками. Замерла, чтобы не выдать себя, и еще сильнее вытянула шею.

«Что, что, что вы там сказали? Погромче, пожалуйста»

— Сереженька мы ведь с тобой друзья. — Устало выдохнул Ваня— Это же была просто шутка. — И заигрывающим тоном: — Неужели, ты заберешь у меня машину?— А-а! — Раздался смех. — Убери от меня свои руки и не подлизывайся!

Уже серьезнее:— Тем более, я сделал все, как мы договаривались.

Ох, снова этот голос — низкий, с самодовольной хрипотцой. Напрочь лишающий воли. Понятно, почему все девочки с нашего курса замирали, едва этот парень появлялся в поле зрения. Они чуть не визжали от радости, если он замечал их. А я в такие моменты всегда кривилась, потому что не понимала, отчего такой ажиотаж вокруг его персоны.

Ну, красавчик, да, — тут даже спорить было бы бесполезно. Не смазливый, а как-то... по-мужски, что ли, привлекательный. Четко очерченные скулы, грубоватые черты лица и выделяющиеся на них яркие, сверкающие зеленым глаза с длинными, как у девчонки, ресницами. И губы — вот они вообще отдельная песня. Оружие массового соблазнения: так и тянуло к ним не только взглядом, но и желанием проверить, действительно ли они такие мягкие на ощупь, какими кажутся.И вообще, в этом парне всегда чувствовалась особенная сила. Среди своих приятелей, (почитателей культа модных джинсов в обтяжку и адептов секты голых щиколоток), он выделялся бешеной, буквально бьющей через край энергетикой.

Я запрещала себе обращать внимание на красивых и избалованных женским вниманием красавчиков, да и не было у меня времени на всю эту ерунду из-за учебы, но, надо признаться, даже мне не удавалось не обращать внимания на его появление в коридоре универа.Когда Ваня входил, половина девчонок оживлялась, а остальные штабелями падали в обморок. Ну, то есть, одни начинали глупо улыбаться, одновременно поправляя прическу, либо сразу шли в наступление, а другие — молча застывали статуями, будто пораженные одним его случайным взглядом.

От этого парня даже на расстоянии чувствовался аромат денег, славы, адреналина и безумно дорогого парфюма. В его глазах всегда читались превосходство и пренебрежение по отношению к сокурсникам, и то, как он смотрел на девочек, словно на товар в магазине, говорило только о том, что этот скучающий и ленивый прожигатель жизни любит одного лишь себя.Хотя бы только поэтому я никогда не стала бы одной из его обожательниц. И именно поэтому же предпочитала не замечать его существование вовсе.

— Вань, это была твоя идея. Так? — Голос Сережи стал тише. — Ты хотел этим заниматься. Ты все затеял. Тебе это было нужно. Я не знаю, почему и зачем, но я тебя поддержал. Не задавал вопросов.— Потому что это весело. — Усмехнулся Ваня— Только ли весело? — Парень многозначительно хмыкнул. — Я знаю тебя много лет, Вань.Изучил всех твоих тараканов, но это... что-то новое. Ты можешь мне не говорить, но я и так все вижу. Поэтому и согласился. Если от этого тебе станет легче, о'кей. Всегда готов поддержать. Но, черт возьми, ты запускаешь игру, а потом сам тормозишь, делаешь шаг назад. В чем тогда смысл?— Потому что нам нужно найти другой способ. — Ответил твердо.— Ты просто испугался. — Голос Сергея стал жестче. — Признайся, ну?

Видимо, кто-то прошел мимо, потому что они замолчали. Или я себя выдала?

— Ваань,привет! Приве-е-ет! — Несколько звонких женских голосков. — Как дела-а-а? — И сухо: — Ой, привет, Сереженька

Ну, конечно. Эти парнокопытные. Неужели, они сами не слышат, насколько фальшиво звучат и выглядят? Того и гляди, помрут от счастья, что могут поздороваться с самим Мистером Красавчиком и его свитой.

— Привет. — Бросил Ваня— Привет, куколки-и! — Пропел Сережа — Вечером всё в силе?— Конечно!

Цоканье каблуков отдалилось, слившись с шумом универа.

— Ты у нас теперь Сереженька? — Брезгливо спросил Ваня— Ну, для такой милашки я готов быть кем угодно. — Мечтательно произнес его друг.— Боже, да таких даже уговаривать не надо! Один раз ей сегодня улыбнешься, сделаешь комплимент ее глазам-ногам-буферам, чему угодно, и готово. Даже выпивка не понадобится.— Ну, ты у нас знаток, чего уж.

Я осторожно проковыряла дырочку меж висящих на вешалке курток и приставила к ней глаз. «Отлично. Почти все видно». Ваня стоял, уперев локоть в кованую решетку, спиной ко мне. Сережа слева от него. Оба продолжали глазеть вслед стаду размалеванных артиодактилей на каблуках.

— Вернемся к делу, — предложил Сережа, неохотно возвращая взгляд на приятеля.— Какое дело, ну? Ты опять за свое? — Ваня уронил голову набок.

Боже, какой же он высокий. По сравнению с ним, я просто кнопка.

— У нас был уговор. Если ты не решишься, я забираю твою тачку. Знаешь, почему я спорил? Потому что знал, что у тебя кишка тонка провернуть такое!

Иван подошел к нему вплотную и сказал едва слышно:

— Я просто хотел все, как следует, продумать. То, что мы спланировали изначально, это глупо и опасно, понимаешь? Оно не достигнет той цели, которую я закладывал в весь проект. Мне нужно, чтобы... — Он что-то прошептал ему на ухо и отошел.

Вот ведь а...Надо было в дырочку меж курток ухо подставлять, а не глаз.

И не надо мне говорить, что подслушивать нехорошо. Как будто я не знаю? Это же не любопытство. Просто... Да, черт подери, это любопытство, да! Иначе, как еще объяснить мою тягу к тому, чтобы подобраться к Ване поближе и взглянуть на него еще раз? Украдкой. Пока он не видит. Услышать этот голос...

— Слушай, Иваныч, я давал тебе шанс. — Голос Сережи прозвучал насмешливо.— Шанс? Братан, да я прыгнул с тарзанки, чтобы ты от меня отстал, а потом еще и прикатил в альма-матер без крыши в дождь! Вымок весь! Что еще тебе нужно? Отстань уже.—Поприкалывались, и хватит. Когда я спорил на тачку, думал, что мы с тобой просто шутим.

— Какие шутки? — Нахмурился Сережа— Я был вполне серьезен. Или ты не мужик? Раз не держишь свое слово.

Ваня выругался. Да так, что у меня моментально вспыхнули щеки.

— Давай так. — Он прочистил горло. — Я даю тебе ключи, ты катаешься, сколько влезет, а потом отдаешь ее мне обратно.— Не пойдет. — Уперся его приятель. — Я хочу эту симпатичную машинку навсегда. Ты сам говорил, что твоему бате по барабану, куда ты тратишь деньги и что делаешь со своими вещами, так?— Так. — Недовольно.— Вот и всё. — Раздался смешок. — Гони ключи.— Ты серьезно? — С сомнением.— Тебе жалко для друга?— Это тачка, чувак! — Чуть не задохнулся Ваня— Знаешь, сколько за нее отвалил мой отец?— Но ты на нее спорил.— Я не думал...— А-а. Нет уж. — Послышался смех Сережи— Назад дороги нет.— Еще один шанс. Последний. — Прозвучало, как вызов.

Я даже вцепилась пальцами в чужие куртки, чтобы не упасть. Взглянула в щелочку. Сережа смотрел на друга, приподняв бровь. Ваня развел руками:

— Еще одна попытка. Любое условие. Не выполню — забираешь тачку.— А если это будет что-то по-настоящему безумное?

Ваня пожал плечами:— Безумнее, чем прыжок с тарзанки? Вряд ли.

Глаза Сережи оживились. С трудом скрывая улыбку, он провел взглядом по холлу и шумно втянул в себя воздух:

— Можешь сразу сдаваться, потому что ты проиграешь.— Не в этот раз. — Уверенно.

По лицу Сережи нельзя было прочесть его мыслей. Только пляшущие в глазах чертики говорили о том, что в голову ему пришло что-то по-настоящему дьявольски оригинальное.

— Отлично. — Коротко сказал он.— Условия? — Ваня выпрямился и потер ладони друг о друга.

Сережа смотрел на друга выжидающе, словно прикидывал, справится ли тот с уготованным ему испытанием.