14

  Арсений ушёл,буквально убежал от стыда и тараканов в своей голове,нельзя так безвольно распоряжаться эмоциями-нельзя, нельзя. Тараторил тот пока спешился к такси спотыкаясь о ступени.

Антон остался  один, оглушённый и растерянный. Поцелуй, который должен был стать началом чего-то прекрасного, обернулся неловким побегом. Стыд, но не его, а Попова, почему-то пронзил  до глубины души.Этой ночью он не сомкнул глаз. Каждая минута тянулась бесконечно долго. Метался в постели, пытаясь понять, что произошло. Неужели он сделал что-то не так? Наш первый поцелуй... и такой финал. В голове снова и снова прокручивался момент поцелуя, а затем –  панический побег Арсения.Стыд и растерянность смешивались с горечью и лёгкой обидой. Шастун представлял себе тысячу сценариев, почему он так поступил. Неужели он пожалел? Было ли это так ужасно? Или он просто испугался своих чувств, нашей близости?

Каждая мысль терзала , заставляя чувствовать себя нелепым и оттолкнутым. Парень смотрел на потолок, где тени от уличного фонаря плясали в такт  бешеному пульсу. Слезы сами катились по щекам, беззвучные, но жгучие. хотелось кричать, но он лишь сжимал подушку, пытаясь заглушить боль внутри.Рассвет застал  в таком же состоянии – измученным, с опухшими глазами и тяжёлым сердцем. Первый поцелуй... он оставил после себя не сладость, а горький привкус недоумения и одиночества. И он не знал, как теперь смотреть ему в глаза, или что делать дальше с этим новым, таким странным, чувством.

мысль о том, что  придётся посмотреть ему в глаза – или, что ещё хуже, ему в спину, пока он убегает снова – заставляла желудок сжиматься.Что Антон скажет ? Что Арсений скажет? Или он просто сделает вид, что ничего не произошло? Эта неопределенность была невыносима. Прошла неделя и он почти решил остаться дома, не явиться в школьный лагерь . Но потом что-то внутри  восстало. -Почему я должен прятаться? Он убежал, а не я. Мне нужны были ответы, или хотя бы просто понимание, хоть какое-то объяснение его поступка.Думал шастун

В школе каждый коридор, каждый класс казался наполненным его невидимым присутствием, хотя он нигде его не видел. Антон ходил как в тумане,  мысли были далеко. Утром при звонке Дима заметил, что он не в себе, но он не мог заставить себя рассказать о случившемся. Это было слишком неловко, слишком лично, чтобы вывалить это , когда сам ещё не до конца осознал.Наконец, на сон часе между прогулкой и полдником , Шастун увидел его. Он стоял у шкафчиков, общаясь с директором , смеялся, выглядел совершенно обычным. Сердце пропустило удар, а ладони вспотели. Он повернулся, и их взгляды встретились.

Лицо  Попова мгновенно изменилось. Та же самая паника, то же самое смущение, что и неделю назад в столовой, но усиленное в десять раз. Он побледнел, затем резко покраснел, отвернулся и быстро оттащил Пашу в противоположную сторону, почти бегом, растворяясь в толпе детей и учителей .

Антона словно ударили. Ни слова, ни объяснения, просто очередное бегство. Это было ещё хуже, чем если бы он просто проигнорировал его. Это подтверждало его самые худшие опасения: он стыдился. Стыдился поцелуя, стыдился шастуна, стыдился того, что произошло. Возможно, он даже жалел об этом.Слёзы навернулись на глаза, но парень сдержал их. Ему не хотелось показывать свою слабость, тем более здесь, в школе. Весь оставшийся день он чувствовал себя невидимым, или, наоборот, слишком видимым, словно на нём было написано "-Тот самый, которого бросили после первого поцелуя". Он понял, что пока Попов сам не захочет объясниться, он ничего не добьётся. А судя по его поведению, этого не произойдёт.

Вечер снова наступил, и он снова оказался один со своими мыслями, но теперь к ним добавилось ещё и острое, жгучее чувство унижения. Было так тяжело осознавать, что этот первый, такой важный и волшебный момент, обернулся для него лишь поводом для стыда и бегства.