Глава 13

Элизабет проснулась от нескольких сильных толчков в плечо и, перевернувшись с живота на спину, ей пришлось зажмурить всё ещё закрытые глаза из-за внезапно злого, беспощадного солнечного света, который быстро заполнил комнату и пробрался даже в самые её потайные уголки.

- Вставай, Лиз, отец звонит, - Кейт нахмурила брови и протянула худенькую ручку с большой, некогда белой, но теперь уже пожелтевшей трубкой радиотелефона с маленькой пластмассовой антенной.

- Кто? Я не могу, Бильбо меня не отпускает. Мы ещё не весь чай выпили.В комнате раздался громкий смех Тома и, Элизабет открыла глаза, прикрыв их ладошкой от разрушающих её беспомощную сетчатку, солнечных лучей. Она взяла телефон в руку, и немного приподнявшись, поднесла трубку к уху, но тут же отпрянула. Громкий голос взбешённого отца пролетел несколько миль и ворвался в ухо девушки, разрушая остатки сонной, ночной тишины в её голове. - Алло.

- Какого чёрта вы делаете у Тома? Почему вы не дома?

- Какого чёрта ты оставил нас вчера одних в доме? Кейт было страшно и она не хотела находиться там, да и я тоже.

- Быстро домой! Поговорим, когда вы прие... - Элизабет прервала звонок и, закатив глаза, бросила телефон на постель, а потом, немного шатаясь, вышла из комнаты.

Дома девочек поджидал отец и, отправив Кейт в свою комнату, Джонатан остался наедине со своей старшей дочерью. Сухое горло Элизабет, казалось, уже изнутри потрескалось от нехватки влаги и, пустыня расширила свои объятия, перебравшись к трахее. Кровь быстрыми толчками пробивалась к вискам, безжалостно испытывая молодую голову на прочность. Будто огромный, тупой, но жестокий мужик колотил бедняжку по голове своей кувалдой внушительных размеров. Мёртвый хорёк, играющий роль языка, прилип к нёбу, и распространял тошнотворное зловоние. Первое похмелье никогда не бывает лёгким.

- Ты слишком много на себя берёшь, позволяя себе увозить сестру из дома, и ночевать непонятно где.

- Ну, во-первых, мы ночевали не «непонятно где», а у Тома, которого ты прекрасно знаешь, и который радушно принял нас в свой дом, когда ты бросил своих детей одних в трудную для них минуту и уехал. Во-вторых, кто-то же должен заботиться о Кейт, если родителям наплевать.

- Не забывайся! Я по-прежнему твой отец и я не наплевал на вас и, тем более не забыл о Кейт. Мне просто нужно было немного успокоиться.

- Успокоился? Мы рады и, кстати, ты совсем не ведёшь себя, как отец.

- То есть теперь я для тебя не отец?

- Бинго! - девушка подняла руки вверх и, склонив голову набок, улыбнулась, изображая фальшивую радость.

- Прекрати! - Джонатан чувствовал, что ярость переигрывает все другие эмоции и, накрывая его с головой, овладевает рассудком. - Ты не считаешь меня отцом только потому, что я не люблю твою мать?

- Только потому, что ты не любишь нас с Кейт! Как ты не понимаешь?

- Я люблю вас! Не говори глупостей! Зачем ты откопала эту глупую мысль в своей не менее глупой черепушке?

- Если бы ты любил нас, ты бы никогда не позволил себе заниматься ЭТИМ с кухаркой, которая готовит нам еду в той самой кухне, когда любой может зайти и увидеть вас. Фу, говорить об этом так же противно, как и видеть и вспоминать.

- Но ведь... я просил прощения. Сколько раз? Я правда раскаиваюсь. - Элизабет нервно рассмеялась, а Джонатан почувствовал, что бессилен в этой ситуации, ведь она права.

- Серьёзно? Что-то незаметно. Ты не раскаиваешься, а наоборот, ведёшь себя как полный урод. - Звонкий шлепок по щеке девушки наполнил зал противным, уродливым звуком. Немного задев висок и глаз, красный отпечаток принимал всё более чёткие границы и очертания грубой, мужской силы. Глаза Джона яростно почернели, а ноздри торопились увеличиться в объёме и принять в себя как можно больше воздуха. Катастрофически переполненные кислородом лёгкие беспорядочно изрыгали большие глотки назад, а грудь мужчины содрогалась от частых, внезапных потоков, рвущихся наружу. Щека Элизабет будто жарилась на раскалённом масле, и пряности, которыми она была приправлена, больно кусались и пощипывали нежную, юную кожу. Девушка опустила глаза и на несколько секунд задержала воздух в груди, не позволяя ему вырваться наружу.

- Раскаиваются не так, - Элизабет гордо подняла голову и, выпрямив спину, направилась к лестницам.

В доме никого, кроме Джона и девочек не было. Пустые комнаты, пустая столовая и светлая, но такая же пустая гостиная навеяли тоску по былым временам, когда всё было идеально скучно. Небольшое, неопытное сердечко малышки Лиззи частыми ударами билось в груди девушки, и когда она перелетала ступеньки, дыхание надолго задерживалось внутри. Находиться в этом доме становилось для неё всё более невыносимо. Он забрал у девушки всё: семью, мир и спокойствие в душе, свободу, Роберта, Беатрису, отца. Так что задерживало её здесь? Ничего.

Поднявшись к себе в комнату, Элизабет обнаружила сидящую возле её трюмо младшую сестрёнку, которая неспешно перебирала ювелирные безделушки и поочерёдно их примеряла. Блестящие кудрявые волосы спадали на плечи маленькой красавицы. Идеально ровная спинка и, болтающиеся под столом, стройные ноги - вот что отличало девочек друг от друга. Лёгкая непринуждённость, энергичность, общительность, а на другой чаше весов - холод и отстранённость, недоверие и сомнения. Любовь к одиночеству, желание оставаться наедине со своими мыслями превратило Элизабет в начинающего интроверта, путешествующего только у себя в голове. И чаши этих весов безусловно не равны.

- Что ты здесь делаешь? Отец вроде сказал тебе подняться к себе в комнату, а не ко мне.

- Я более не подчиняюсь приказам отца, - Кейт театрально махнула головой, желая избавиться от мешающей, непослушной прядки и, не взглянув на сестру, надела её любимое жемчужное ожерелье.

- Сними сейчас же, - Элизабет подошла к шкафу и достала небольшой, но вместительный рюкзак. Затем она вытащила несколько вешалок с одеждой и пихнула их в сумку, а поверх сунула пару кроссовок.

- Что ты делаешь? - Кейт наконец обернулась и беспокойно наблюдала за сестрой.

- Убираюсь отсюда.

- Куда? - Элизабет подошла к сестре и в сожалеющей усмешке сжала губы, затем сгребла в рюкзак несколько побрякушек, зубную щётку и духи. - Куда ты собралась?! Он что, тебя ударил?

- Кейт, я ухожу из дома. Неужели не понятно? - Элизабет раздражённо посмотрела на сестру, проигнорировав последний вопрос.

- Я с тобой.

- Нет.

- Но почему? Я тоже не хочу здесь оставаться.

- Потому, что тебе нельзя. Ты ещё слишком мала для скитаний.

- Ты что, будешь скитаться?

- Я не знаю, что меня ждёт. Никто не знает, - Элизабет вновь подошла к сестре и, немного приобняв её, поцеловала девочку на прощание в лобик так, как целуют маленьких детей, будто сама уже не была ребёнком...