«Полуночному кругу придётся спрятать дневники.»

1995 год, 10 февраля, 21:21

Огоньки в камине лениво танцевали, отбрасывая по стенам тёплые отблески. В гостиной Гриффиндора стояла привычная вечерняя тишина — мягкий гул разговоров, треск поленьев и редкие смешки студентов, не спешивших ложиться.

Моника сидела на подлокотнике кресла рядом с Роном, держа кружку какао, а Гермиона восседала у окна с книгой, но, как обычно, больше слушала, чем читала.— Если честно, — протянул Рон, вытягивая ноги к камину, — я до сих пор не могу поверить, что Поттер остался жив после этого дракона.— Это был венгерский хвосторог, — поправила Гермиона, не отрывая взгляда от страницы. — И Гарри действовал очень храбро.— Храбро, да, — вставила Моника, улыбнувшись краешком губ. — Но рискованно настолько, что у профессора Макгонагалл, кажется, сердце чуть не остановилось.

Рон хмыкнул, Моника потянулась, и на секунду в комнате воцарилось умиротворение. Они все уже были в пижамах, расслабленные, с ощущением редкого покоя после безумия первого испытания.

И тут — хлоп! — дверь в гостиную распахнулась так, будто её пытался снести тролль.

— Гарри?! — вскрикнула Гермиона, подскочив.

Поттер влетел в комнату, растрёпанный, в мятой рубашке и с растрёпанными волосами, будто только что пережил цунами.— Ребята! Вы не поверите! — выдохнул он, держа под мышкой золотое яйцо. — Оно поёт!

— Что? — одновременно выдали трое.

Гарри плюхнулся на диван, открыл яйцо, и в тишине грянул пронзительный визг, от которого Рон сдавленно вскрикнул.— Да не так! — зажмурился Гарри, захлопывая крышку. — Оно поёт в воде!

— В воде? — переспросила Моника, приподняв бровь. — Это уже звучит как начало очень плохого приключения.

— Я был в ванне у старост, — задыхаясь от возбуждения, тараторил Гарри. — Миртл помогла мне!— Плакса Миртл? — Гермиона закатила глаза. — Гарри, ты разговариваешь с привидениями в ванной?— Это было по делу! — поспешно возразил Поттер. — Она сказала, что я должен слушать песню под водой... и потом спросила... — он запнулся, покраснел. — Варю ли я оборотное зелье.

Рон прыснул от смеха.— Что?! — Моника наклонилась вперёд, сдерживая улыбку. — Плакса Миртл намекает тебе на зелье? Боже, Гарри, даже призраки уже включились в твою личную жизнь.

— Да не об этом речь! — простонал Поттер. — Главное — песня! Она говорит, что я должен искать что-то под водой, что у меня заберут то, что дорого сердцу...

Комната мгновенно посерьёзнела. Моника поставила кружку на стол, её взгляд стал внимательным, холодноватым.— Под водой, значит... — пробормотала она, глядя в огонь. — Второе испытание, Гарри. Оно связано с озером.

— Но как? — Рон растерянно почесал голову. — Он же не может дышать под водой.

— Вот именно, — тихо сказала Гермиона, уже доставая перо и пергамент. — Придётся искать заклинания или зелья, позволяющие это сделать.

Моника молчала секунд десять, глядя, как отблески огня ползут по поверхности золотого яйца. Потом медленно поставила кружку, выдохнула и сказала:

— Я знаю, что делать.

Рон, который уже открыл рот, чтобы спросить «а можно просто позвать Дамблдора», осёкся.— Что... ты имеешь в виду? — осторожно уточнил Гарри.

Моника поднялась с кресла, подошла к полке и достала книгу, переплетённую в старую чёрную кожу. Та самая — «Салазар Слизерин, Граф Дракула и другие. Родословные великих магов Европы».

— Давненько я не пользовалась ей как связью, — сказала она, держа книгу с какой-то особой бережностью. — Не было нужды... пока.

Она вернулась к столу. Луна за окном выглянула из-за облаков, и серебристый свет упал на страницы, когда Моника их раскрыла. Книга тихо зашуршала — страницы начали перелистываться сами, будто кто-то невидимый торопился найти нужное место. И вдруг они остановились.

Чернила выступили прямо на глазах — словно кто-то писал невидимым пером из света:

***"Где лёд и тьма сливаются в одно,Там спит дыханье вечных вод.Забудь о страхе, забудь о дне —Под маской плотской станет плоть.

Там, где звук зовёт, но губы молчат,Где песнь русалок — суд и дар,Вскипит настой, что душу стянет,Но даст дышать меж чешуйчатых царств.

Варите зелье — плоть подмените,Вода не примет тех, кто свой.Лишь тот, кто смел, себя изменит,Чтоб сердце спасти под волной..."***

Слова светились золотистым пламенем и медленно впитывались в бумагу.

Наступила тишина. Только потрескивал камин и где-то наверху тикали часы.— Это... — Гермиона едва дышала. — Это же... оборотное зелье. Он говорит про оборотное зелье!

— И что нам теперь, просто сварить его? — нахмурился Рон. — Гермиона, у тебя, конечно, талант к варке, но мы даже не можем попасть в кладовую!

Моника задумчиво провела пальцем по краю книги.— В кладовую — нет, — тихо сказала она. — Но есть другое место.

Все трое повернулись к ней.— Хогвартс хранит больше секретов, чем вы думаете. В старых книгах упоминается башня старост. Зачарованная. Её закрыли ещё в 1977 году — якобы из-за того, что там практиковали тёмные ритуалы.— Что?! — воскликнул Рон. — Мы собираемся варить зелье в проклятой башне?— Не проклятой, — спокойно поправила Моника. — Скрытой.

Она встретилась взглядом с Гарри.— Говорят, там остались все ингредиенты для зелий. И если мы хотим помочь тебе, Поттер... другого шанса у нас не будет.

— Но как туда попасть? — спросила Гермиона, уже мысленно пересчитывая заклинания доступа.

Моника на мгновение замолчала. В её глазах блеснул знакомый, едва заметный огонёк — смесь азарта и опасности.— Башня открывается только ночью... и только по приказу старосты.

— И кто у нас староста? — усмехнулся Рон, явно зная ответ.

Моника усмехнулась в ответ, села обратно, захлопнув книгу.— Я.

Книга коротко вспыхнула — будто согласилась.

1995 год, 10 февраля, 00:29

Тишина Хогвартса была почти неестественной — та самая, в которой даже дыхание кажется громким. Луна скользила по мраморному полу, будто guiding light для четверки, крадущейся по коридору в пижамах, плащах и с фонарем в руках Гарри.

Моника шла впереди, её шаги были точны, уверены. Она знала, что в это время ночного дежурства нет ни у одного профессора: Макгонагалл уже обходит шестой этаж, Снейп — в подземельях, а Филч, по слухам, храпит на складе метёл вместе с миссис Норрис, свернувшейся у него на груди.

— И всё-таки, — шепнул Рон, нервно оглядываясь. — Объясни мне ещё раз: зачем закрыли эту башню?— Да, — добавила Гермиона, держа палочку наготове. — Я читала все доступные хроники — о ней ни слова.

Моника чуть улыбнулась.— Потому что ты читала те, что разрешены.

— То есть есть и другие? — уточнил Гарри, прижимая яйцо к груди.

Моника кивнула.— Есть. Я нашла одну книгу у мадам Пинс, спрятанную в её каморке. Она пыталась скрыть её — видимо, из-за содержания. Но... любопытство — это мой основной талант.

— Даже не сомневался, — буркнул Рон.

Они свернули за угол, и коридор стал уже, темнее. Моника понизила голос, переходя почти на шёпот:

— В книге говорилось, что между 1971 и 1977 годами в Хогвартсе учились трое учеников. Их имена вымараны, засекречены, но остались прозвища. Один из них был до ужаса умен. Он создавал собственные заклинания, тёмные, глубоко личные, ранящие сильнее Империуса.Рон поёжился.— Мерлин, и это ещё ученик?— Да, — кивнула Моника. — Он называл себя Принц Полукровка.

— Подожди, — пробормотал Гарри. — Звучит... знакомо.

— Второй, — продолжила Моника, будто не заметив, — был мастером слова. Мог убедить даже привидение танцевать чечётку, если захочет. Он заговаривал людей без магии и магов, владел речью как оружием. Его называли Серебряный Язык.— Ха, вот бы так на экзаменах, — прошептал Рон, но тут же осёкся под взглядом Гермионы.

— А третий... — Моника слегка замедлила шаг. — Он был самым опасным. Мог управлять всем: людьми, предметами, чарами, даже призраками. Не приказывал — подчинял. Но был слишком молод для такой власти. Его знали как Монарха без короны.

Тишина стала гуще. Даже факелы вдоль стен будто слушали.

— Все трое были старостами, — продолжала Моника, — двое на Слизерине, один на Гриффиндоре. Ночами они открывали башню и проводили эксперименты с магией, которую Дамблдор назвал слишком старой, чтобы быть светлой.

— И что случилось? — спросила Гермиона, хотя в голосе слышался страх, будто она уже догадывалась, что не хочет знать ответ.

— Башня однажды открылась днём, — сказала Моника тихо. — И в Хогвартсе произошло нечто настолько ужасное, что даже в книге об этом не осмелились написать.— То есть... — Рон сглотнул. — Даже книга боялась?— Да.

Они остановились у огромной арки, заросшей паутиной.

— После того случая Дамблдор сам проводил расследование. Проверял вещи всех учеников. Но трое этих... исчезли. Не буквально — просто растворились в толпе, оставив после себя легенду. Говорят, они спрятали свои дневники по всему Хогвартсу — каждый со своими записями, формулами, и... признаниями.

Гарри нахмурился:— Дневники?

— Да, — кивнула Моника. — Принца Полукровки, Серебряного Языка и Монарха без короны. Их называли Полуночным кругом. И с тех пор — уже почти двадцать лет — никто не узнал, кто они были на самом деле.

Моника провела рукой по камню арки, и тот, будто отозвавшись, засветился мягким алым светом.— Но кое-кто из их крови всё ещё здесь.

Факелы вспыхнули один за другим, и старинная дверь в конце коридора тихо открылась.

Моника остановилась перед аркой, где каменная кладка густо заросла сухими ветвями плюща.— Думаю... вход именно здесь, — произнесла она, глядя на центр арки. — Но за полгода, что я староста, так и не смогла её открыть. Ни одно заклинание не срабатывало.

Она положила ладонь на камень — тот остался холодным, без малейшего отклика.

— Может, потому что не время, — тихо сказала Гермиона.— Или не та компания, — добавил Гарри, кивая в сторону друзей.

Рон вдруг щёлкнул пальцами.— Подожди-ка! Это же как с дверью близнецов!

Моника приподняла бровь.— Ты хочешь сказать, что башня, скрытая магией Дамблдора и тёмных старост, защищена теми же чарами, что и комната твоих братьев?

— Ну... — Рон почесал затылок. — В теории. Но, эм... слабое место у таких зачарованных дверей всегда было одно — петли.— Петли? — не поверила Гермиона. — Мы же не на кухне!— Поверь, я знаю, о чём говорю, — буркнул Рон. — Они тогда спрятали мои носки в сундуке, и я неделю нюхал их защитные заклинания, прежде чем понял, как снять чары!

— Великое достижение магии, — хмыкнула Моника, но позволила ему попробовать.

Четвёрка взялась за дело. Гермиона направила палочку на заросли, и те начали отступать, словно сгорая в мягком голубом сиянии. Гарри откинул несколько сухих ветвей, а Рон, вооружившись коротким заклинанием, бормотал под нос:— Finite incantatem... Recludo axis...

Сначала ничего. Потом раздался тихий металлический звон — петли заскрипели, словно проснулись после десятилетнего сна.

— О, работает! — Рон аж подпрыгнул от радости.

— Осторожнее, — прошептала Гермиона, и, собравшись с духом, потянула за ручку.

Дверь со стоном старого камня и долгим, жалобным скрипом отворилась. В лицо им пахнуло холодом, пылью и чем-то древним, едва ощутимо магическим.

Перед ними уходила вверх узкая винтовая лестница, вьющаяся в темноту.

— Ну, прекрасно, — пробормотал Рон. — Обожаю подниматься по лестницам в сторону неизвестности.— Не переживай, если что — я укушу, — усмехнулась Моника и шагнула первой.

Она двигалась уверенно — в полутьме её глаза будто отражали слабое сияние, и Гарри на секунду поймал себя на мысли, что она видит всё так же ясно, как он при дневном свете.

Он тихо прошептал:— Lumos.

Палочка осветила каменные стены, покрытые старыми, почти стёртыми рунами. Воздух был густым, будто напитанным воспоминаниями. Каждый шаг отзывался эхом — тихим, многоголосым, словно лестница шептала им что-то древнее, забытое.

— Слышите? — прошептала Гермиона. — Это... будто кто-то дышит.— Это я, — буркнул Рон, хватая себя за грудь. — От страха.

Моника не обернулась.— Нет, — сказала она тихо, будто слышала больше, чем остальные. — Это не страх. Это сама башня... просыпается.

И в этот момент где-то наверху — тихо, едва слышно — вспыхнул свет.

Они поднимались всё выше по узкой винтовой лестнице, где каждый шаг отзывался эхом. Воздух становился плотнее, словно хранил пыль чужих дыханий. Когда Моника толкнула тяжелую дверь, та с глухим скрипом поддалась — и комната ожила облаком пыли и запахом старого пергамента.

На первый взгляд всё выглядело... обычно.Столы стояли ровно, чернильницы были наполовину засохшие, а перья всё ещё лежали там, где их оставили. Будто здесь просто прервали собрание и собирались вернуться через минуту.Только толстый слой пыли и паутина в углу выдавали десятилетия забвения.

— Вот это да... — прошептал Рон. — Словно время тут остановилось.

На каждом из четырёх столов — стопки списков учащихся, аккуратно подписанные по годам: с первого по седьмой курс, 1977 год.Гермиона осторожно перелистывала пожелтевшие страницы, на которых виднелись заметки, исправления, какие-то каракули — местами даже выцветшие пятна чернил.— Тут все ученики, — пробормотала она. — Гриффиндор, Слизерин, Когтевран, Пуффендуй... Но имён старост нигде нет. Ни подписи, ни печати. Как будто кто-то специально их стёр.

Гарри скользнул взглядом по листам — и нахмурился.— Семьдесят седьмой год... Это почти за двадцать лет до нас.— Примерно тогда и был Полуночный Круг, — тихо напомнила Моника. — Они ведь тоже собирались в тайне. Говорят, что их башня была здесь...

Гермиона повернулась к стене, где стоял огромный шкаф. Замки проржавели, но стоило Рону дёрнуть за ручку — и дверцы распахнулись с мягким звоном стекла.Полки были заставлены банками, склянками, коробками. На некоторых выцвели этикетки, на других вовсе не осталось названий.Сотни ингредиентов — редких, дорогих, давно исчезнувших из школьных кладовых.

— Вот оно что, — выдохнула Гермиона, широко раскрыв глаза. — Слухи были правдой. Башня старост действительно хранила все ингредиенты для зелий...— И не только простые, — заметила Моника, указав на бутылёк с иссиня-зелёным отблеском. — Некоторые даже Министерство запретило десятилетия назад.

Пока Гермиона осматривала шкаф, Гарри нащупал под одним из столов старый ящик и вытащил из него потрёпанную книжицу в кожаном переплёте.— Эй, посмотрите, что я нашёл.Он осторожно раскрыл книгу. Страницы пожелтели, но почерк — живой, размашистый, словно человек спешил, пока идеи не ускользнули.Некоторые рецепты были аккуратные, как из учебника, а некоторые — дописаны от руки, с заметками вроде «улучшено» или «вариант без рога единорога».

— Это что, чей-то личный сборник зелий? — спросил Рон.— Похоже, — кивнула Гермиона, проводя пальцем по строчкам. — Смотри, здесь даже формулы, которых нет ни в одном известном справочнике.

Гарри задумчиво всмотрелся в страницы.— Знаешь... возможно, это принадлежало тому, кого звали Принцем-полукровкой.— Кого? — переспросила Гермиона.— Моника упоминала его. Одного из старост того времени... Он будто был лучшим по зельям, и о нём остались только слухи.

Моника переглянулась с ним, её глаза блеснули в полумраке.— Слухи редко рождаются на пустом месте.

— Гермиона, гляди сюда, — позвала Моника, листая книгу дальше. — Похоже, это... оборотное зелье, но не обычное.Гермиона подскочила, заглянув через плечо.— Гидра? — прочитала она вслух. — "Принять образ гидры — многоликой сущности, властвующей над водой... дышит, видит, слышит и движется, как стихия сама." — Она округлила глаза. — Это же... совершенно новый уровень трансфигурации!— Или совершенно безумный, — хмыкнула Моника, но улыбнулась. — Тебе не кажется, что автор этих рецептов был слегка помешан на экспериментах?— Помешан — но гениален, — парировала Гермиона и быстро пробежала глазами по списку ингредиентов. — Так... корень жгучего морского мха, кровь василиска — заменим настойкой из морской ламинарии — и пыльца лунного чертополоха...— Всё это есть, — отозвалась Моника, уже направляясь к шкафу. — Только не спрашивай, зачем в Хогвартсе вообще хранили кровь василиска.

Через пару минут Гермиона уже бережно выкладывала ингредиенты на стол, сортируя их по цвету и запаху. Моника между тем нашла в углу башни небольшой чугунный котёл, запылённый, но без трещин.Одним движением палочки она очистила его и наполнила водой.Вода заискрилась мягким светом, словно откликнулась на чары.

— Вот теперь дело пойдёт, — сказала Моника, заправляя за ухо выбившуюся прядь и разводя огонь под котлом.

Пока девушки готовили всё для зелья, Гарри и Рон исследовали остальную часть комнаты.— Слушай, — пробормотал Рон, пригнувшись к одному из столов, — тут что-то выцарапано...Он провёл пальцем по древесине, и под слоем пыли проявились слова:«Серебряный Язык и Принц Полукровка».— Ну вот, — выдохнул он. — Значит, Слизеринские.— Да, — кивнул Гарри, разглядывая рядом старый герб факультета, выцветший от времени. — А вот и ответ, кто был их союзником...

Он перешёл к другому столу — тому, что стоял у окна, украшенного грифоном.Пыль под его пальцами поднялась облаком, и на древесине проступили новые, чёткие буквы:«Монарх без короны».

— Гриффиндор, — тихо произнёс Гарри.Рон подошёл ближе, наклонился.— Значит, двое со Слизерина и один с Гриффиндора... прямо как сказала Моника.— Полуночный Круг, — прошептал Гарри. — Они ведь тоже когда-то стояли здесь, где и мы.

Он провёл ладонью по столу, и в тот же миг на поверхности вдруг дрогнула пыль — будто от лёгкого порыва ветра.Но окна были закрыты.

Моника, услышав, как они притихли, повернулась.— Что там?Гарри покачал головой.— Не знаю... но, кажется, кто-то уже пробовал стереть эти надписи.Моника подошла ближе, прищурилась.— Может, сама башня не даёт забыть своих старост...

Огонь под котлом трепетнул, и в воздухе разлился странный запах — как будто солёная морская пена смешалась с железом.Зелье начинало менять цвет — от изумрудного к глубокому синему.

Пар из котла уже поднимался клубами, мерцая в свете заклинаний.Моника осторожно помешивала зелье, следя, как жидкость медленно переливается с сапфирового в прозрачный — как будто сама вода оживала.— Готово, — сказала она, выключая пламя. — Оно должно действовать ровно час. Гарри, если ты примешь его за десять минут до начала испытания — ты сможешь продержаться под водой до конца задания.

Гермиона улыбнулась, но не расслабилась:— Осталось только проверить стабильность состава...— Гермиона, хватит проверять, — вздохнул Рон. — Это не экзамен по зельям, а спасательная операция для Поттера!

— Да я просто... — начала было Гермиона, но осеклась, заметив, что Гарри застыл над одним из столов.— Гарри? — осторожно спросила Моника.

Поттер не ответил сразу. Он держал в руках пожелтевший, почти рассыпающийся листок, будто вырванный из дневника.Края бумаги были опалены, чернила местами растеклись — но слова читались чётко, будто их кто-то недавно переписал огнём:

«Башня в последнее время ведёт себя странно.Ни мои заклинания,ни слова Серебряного Языка,ни приказы Монарха без короныне смогли её успокоить.Этой ночью мне снился кошмар —то, что я творил здесь, вылилось наружу.Я надеюсь, это был всего лишь сон.Ведь даже бумага не выдержит того,что мне приснилось.

Если же это случится —Полуночному Кругу придётся спрятать дневники.

Запись от 14 мая 1977 года.»

В башне повисла тишина.Даже котёл, словно почуяв что-то, перестал булькать.

— Семьдесят седьмой... — повторил Рон, хрипло сглотнув. — Это же... та самая дата.Гарри кивнул, не отрывая взгляда от листка.— Он знал. Знал, что что-то произойдёт...

Моника подошла ближе, аккуратно взяла бумагу в руки.Чернила на ней вдруг чуть дрогнули — будто кто-то прошёл сквозь строки, оставив за собой тень.— Он понадеялся, — тихо произнесла она. — А может, просто не мог иначе. Когда ты связан с магией башни — у тебя не всегда есть выбор.

Гермиона нахмурилась.— Думаешь... то, что случилось тогда, может повториться?Моника перевела взгляд на стены — старые, потрескавшиеся, но будто живые.Паутина дрожала, хотя ни один сквозняк не шелохнулся.— Надеюсь, нет, — сказала она и резко сложила листок. — Но если да... значит, мы уже внутри.

Рон нервно огляделся.— Класс. Ещё немного, и башня начнёт разговаривать с нами, да?— Она уже говорит, — пробормотала Гермиона, кивая на котёл.Зелье внутри само собой закрутилось в водоворот — и на поверхности воды на миг показались очертания: три переплетённые фигуры, будто тени тех, кто когда-то стоял в этой башне.

Моника моргнула — и видение исчезло.

1995 год, 25 февраля, 12:31

Мороз щипал воздух.Серебристый иней тонкой вуалью лежал на камнях моста, а внизу, под ним, озеро выглядело чёрным и бездонным — как будто не вода, а сама бездна.

На мосту стояли четверо чемпионов: Флер Делакур, Виктор Крам, Седрик Диггори и Гарри Поттер.Все — в одних купальниках, их дыхание превращалось в облачка пара.Гул толпы за спиной казался далёким, будто сам Хогвартс затаил дыхание.

— Miss Blackwood, par ici, s'il vous plaît! — позвал Дамблдор, стоя на трибуне.Моника, кутаясь в тёплую накидку, направилась к нему. По пути она ненадолго задержалась рядом с Гарри — всего секунда, лёгкое прикосновение к его руке.

Флакончик, холодный и тонкий, скользнул из её пальцев в его ладонь.Гарри взглянул на неё — короткий, немой взгляд благодарности и доверия.Она чуть улыбнулась.

— Всё будет хорошо, — прошептала она едва слышно.

Дамблдор между тем начал говорить, его голос эхом прокатился над озером:— Сегодня, наши чемпионы должны будут спуститься в глубины Чёрного озера.Там, под водой, они должны найти... то, что для них дорого.

Моника плавно перевела на французский, потом — на болгарский. Голос её звучал ровно, уверенно, хотя пальцы на свитке едва заметно дрожали.— Aujourd'hui, vos champions devront descendre dans les profondeurs du lac noir...— Днес вашите шампиони трябва да се спуснат в дълбините на Черното езеро...

Толпа зашумела.Флер нервно поправила волосы, Крам сосредоточенно разминал плечи, Седрик глубоко вдохнул, а Гарри стоял неподвижно — только флакон в его руке чуть звякнул от стекла о перстень.

Он открыл его и, пока Дамблдор продолжал объяснять правила, выпил зелье.

На секунду ничего не произошло.Потом его кожа чуть побледнела — как отражение луны в воде.По бокам шеи под кожей проступили две узкие линии — жабры, нежные, едва видимые.Зрачки сузились, стали вытянутыми, почти змеиными.Гарри моргнул — и в глазах промелькнул отблеск воды, будто волны пробежали по радужке.

Моника увидела это первой.Она стояла неподвижно, переводя очередные слова Дамблдора, но внутренне ощущала, как магия, заключённая в зелье, оживает.Зелье-гидры... их зелье.

— Let the second task begin! — воскликнул Дамблдор.

Моника перевела, и крики толпы поднялись стеной.Первой прыгнула Флер — изящно, как серебряная стрела.Следом — Крам, затем Седрик.

Гарри взглянул на неё в последний раз — тот самый взгляд, что говорит больше любых слов.Она кивнула.

И Поттер шагнул в ледяную бездну.Вода приняла его бесшумно, словно знала, что он — теперь часть её.

Прошло десять... пятнадцать... двадцать минут.Толпа начала роптать, лёд на кромке моста хрустел под ногами студентов, но из глубин озера так никто и не поднялся. Ветер шевелил чёрные локоны Моники, и она вглядывалась в темную воду, чувствуя, как тонкая дрожь пробегает по коже — не от холода, а от беспокойства.

— Поттер справится, — негромко сказала она, будто себе.

Рядом послышался тихий, низкий голос, в котором звенела мудрость и сталь:— Мисс Блэквуд, — Дамблдор даже не смотрел на воду, лишь на неё, поверх полумесяцев очков. — Вы слышали слухи, что кто-то из учеников нашёл путь в заброшенные части замка?

Моника мгновенно напряглась. Сердце кольнуло, но лицо оставалось идеально спокойным.— Вы, как староста, — продолжил директор мягко, — не знаете, правда ли это?

Она чуть прищурилась. Холодный воздух обжигал щёки, но взгляд — ледяной.— Не понимаю, о чём вы, профессор, — ровно произнесла Моника. — Весь Хогвартс сейчас говорит только о Турнире.

На мгновение показалось, что в глазах Дамблдора промелькнула тень улыбки.— Конечно, — тихо ответил он. — Как же иначе.

Он снова повернулся к озеру, и разговор был окончен.Но Моника знала — он понял. Он знал. И если не остановил... значит, так и должно быть.

Пять минут спустя поверхность озера наконец дрогнула.Тонкая полоска пузырей прорезала воду, и вскоре из глубины вынырнул Гарри. В его руках — сразу двое: Гермиона и Рон, оба без сознания, но дышат.

— Гарри! — вскрикнула Моника, и, не раздумывая, кинулась к краю моста.Она первой ухватила его за руку, помогая выбраться из ледяной воды. В ту же секунду кинула взгляд через плечо:— Быстро! Полотенца сюда! — её голос прозвучал громко, чётко, как команда капитана.

Пара старшекурсников уже подбежала, укутывая троицу в тёплые пледы. Гарри едва дышал, но в глазах пылал тот самый Поттеровский огонь — усталый, но победный.

— Всё в порядке... они живы, — выдохнул он, и только тогда позволил себе рухнуть на колени.

За ним из воды выбрался Седрик, держа за руку Чжоу. Оба дрожали, но улыбались, словно прошли через что-то великое. Следом — Виктор, с маленькой Габриэль Делакур на руках. Толпа взорвалась аплодисментами, и Моника услышала, как кто-то с трибун выкрикнул:— Хогвартс вперёд!

Но радость была неполной. На другом конце моста старшекурсники уже спускали в воду лодку — Флер так и не появилась. Моника нахмурилась, но, видя, что Дамблдор молча наблюдает, поняла: помощь уже отправлена.

Толпа гудела, визжала, аплодировала. В воздухе сверкали брызги, а Моника, стоя рядом с Гарри, ощущала, как всё вокруг будто пульсирует светом и жизнью.

— Первое место — Гарри Поттеру! — голос Лудо Бэгмана прокатился над озером, и крики восторга стали оглушительными.

Хогвартс снова победил.И где-то на задворках сознания Моники проскользнула мысль: если Дамблдор знает — он точно всё рассчитал. Даже это

—————————————Дорогие читатели, прошу прощения за долгое отсутствие. Были некоторые проблемы на учебе. Возвращаюсь в прежний график💜