13

Уже вечереет , когда длинные ресницы брюнетки трепещут, вытягивая их обладательницу из сна. Непонятные проводки и игла в вене, тянущаяся к капельнице, вводят в заблуждение и непонимание. - Ты как?Мелисса вздрагивает, не отойдя ото сна. Голубые глаза горят ярче, чем лампочки над уровнем её макушки.- Егор? Где я?От хриплого голоса ему становится не по себе . Она такая слабая сейчас, что нет ни единой капли уверенности в том, что к ней можно прикоснуться даже мизинцем, и не сломать. - У тебя был приступ. Анализы... Ты знала о проблемах с сердцем, Мелис? Девушка стыдливо отводит глаза в сторону, молча отвечая на заданный вопрос. Без сомнений: она знала.- Какого чёрта ты позволила этому придурку так изводить себя? Татуированная рука сжимается в желании что-то сломать, а рокочущий баритон посылает дрожь по всему хрупкому телу Мелиссы. - Я узнала о своём состоянии два месяца назад. Тогда боль впервые дошла до такой степени, что я потеряла сознание. И...Ваня, он узнал об этом и начал изводить меня ещё хуже. - Мелисса! Блять, да очнись! Я убрал его за пару минут. Его больше нет и не будет в твоей жизни, ясно? Твой отец- Гронской. С его связями ты могла бы убрать этого ублюдка в два щелчка пальцев. Булаткин меряет шагами длину полаты. - Ты не поймёшь меня. Нервный смешок слетает с губ, в ответ на её заявление. - Куда ж мне?... Перепалка продолжалась бы дальше, если бы пространство не было нарушено лишней персоной. - Егор, выйди на пару минут. - Ник, я не вый- Выйди, Егор.Непоколебимое противостояние взглядов одерживает победу над Булаткиным , поэтому с нервным стуком двери, он покидает палату.Гронская без особого энтузиазма наблюдает за мужчиной, который измеряет пульс на тонком запястье, считая удары секундами наручных часов. - Ты знала. Кровь показывает, что ты принимаешь препараты. Брюнетка кивает, а желание закатить глаза скребёт веки. Вся эта забота вызывает тошноту, потому что жалость- самое первой чувство в списке её ненавистных эмоций. - Простите меня заранее за то, что я ухожу. Я не буду, и не считаю нужным удручать своё тело пролежнями, или гематомами от уколов и капельниц. Спасибо за заботу.Пока онемевший от удивления мужчина соображает что делать- Мелисса отцепляется от всех датчиков и проводов. Ватные ноги нечувствительно ступают по полу, а лёгкое головокружение проходит через пару глубоких вдохов. - Мелисса, я вас не отпускал.Гронская цокает, ища на тумбе лишь одну вещь: телефон. - Егор! Вот теперь ты мне будешь полезен, заходи. Бушующих океанов в голубизне его глаз хватает, чтобы тонкие руки опустились вдоль тела. Признав поражение, Гронская склоняет голову вбок и старательно всматривается в усталое лицо блондина. - Я не останусь здесь. Булаткин улыбается, приподнимая бровь. Именно поэтому её уверенность тает.- Я сама лечусь! И знаете, я не доверяю своё сердце Вам. Я облетела в прошлом месяце все лучшие клиники заграницы, и нашла достойного специалиста. Я в состоянии позаботиться о себе.- Твой отец уже приехал. Можешь начинать обратный отсчёт, перед тем как он начнёт свою симфонию.Карие глаза в испуге становятся шире, а рот словно у рыбы, которая была выброшена на сушу. - Мелисса! Белые зубы сияют в оскале, когда из коридора доносится рёв Гронского. Медленно приблизившись, блондин окольцовывает рукой осиную талию и прижимается губами к уху.- Это твоё наказание, Мел. А после того, как на тебя накричит папочка- я заберу тебя из больницы и отвезу к себе, где буду долго...очень долго лечить от легкомыслия. Она вздрагивает от наплывших мыслей происходящего, но бежать уже некуда. Потерять сознание нарочно- невозможно, а спорить- бесполезно, ведь в ситуации с отцом вина лежит лишь на ней одной.- Все! Вышли все вон!Мелисса морщится от пронзительного крика и вжимается в тело Булаткина с самым большим старанием.- То, что ты в него почти залезла- не поможет тебе. Объясни мне, как ты могла скрывать от меня это? Я живу ради тебя не для того, чтобы ты от меня умалчивала такие вещи! Я достоин знать, что у моего единственного ребёнка больное сердце! Гронской с каждым повышением интонации становится краснее, а дочь его- бледнее. - Пап, я- Я не договорил!Ткнув пальцем перебивает мужчина. Повинуясь, Мелисса склонят голову и мнёт пальцами футболку блондина. - Этот шут остался с голой задницей! И я искренне жалею, что Егор не пробил ему голову похлеще. Теперь я расскажу тебе что его ожидает: неработоспособность, жуткие головные боли до конца жизни и беднота. Он будет жить с тем, что смог заработать, а когда всё кончится- будет - Хватит, папа! Ты делаешь хуже.Оба уставляются на брюнетку с удивлением. Мелисса сглатывает, переключая взгляд с окна на отца.- Он жил в бедности всю жизнь, а когда добился успеха- ты отобрал всё. Ты никто, и не имеешь права рушить чужую жизнь . Моё состояние не критическое, а такие приступы единичны, потому что я не страдаю, пока не наступает слишком большое волнение или испуг. Карие глаза внимательно посылают в идентичные то, что есть внутри. - Мне важно знать, что он в порядке. Я боюсь его, но ему просто нужна помощь врачей. Просто помощь, а не то, чтобы рушили всё, что он смог обрести. Эльдар мотает головой, усмехаясь так, словно услышал, что собака способна крутить педали.- Твоё сердце из-за него в- Это моё сердце. Отрезает брюнетка и высвобождается из под одеяла тёплых прикосновений Егора. Гронской в злости и волнении осматривает миниатюрное тело дочери, кажется забыв о дыхании. - Ты дал мне жизнь, а учиться жить я должна сама. Я люблю тебя, а это всё, что я тебе обязана дарить. Только любовь, и никакой боли. Так что позволь мне самой справляться со своими проблемами и болью. Она осторожно касается щетинистой щеки отца и улыбается, напрашиваясь на объятия.Именно такие действия прорывают в прочном фундаменте Гронского дыру. Сжимая, что есть мочи в руках своего ребёнка, он дышит глубже и чаще.

***22:46 показывают часы, когда Мелисса неуверенно ступает на порог незнакомой местности. Его квартира источает из себя статус «Берлога холостяка», а присутствие самого хозяина за спиной вызывает у Гронской волнение.- Здесь не было ни одной женщины, кроме моей сестры и мамы. Его льстивый шёпот посылает по телу табун мурашек. И мурашки эти, словно скачущие копытами лошади, а не малюсенькие возникшие на коже гусиные покровы.- И в моей постели никтоЦелует в шею.- НикогдаВ макушку, придерживая тонкую талию. - Не был.Хватает на руки и стянув с маленьких ног легкие кроссовки- тащит в неизвестном ей направлении. Предвкушение овладевает телом блондина, поэтому намотав на пальцы шоколадные волосы, он завладевает полуоткрытым ртом девушки.Все эмоции, что он прочно старался удержать в себе- с треском прорываются наружу. - Блять, как же я испугался за тебя...Мелисса стонет, меняет положение и крепко окольцевав ногами его бёдра, прижимается ближе. Глубокий и чувственный поцелуй излучает всё, что она не сказала. Мягкое покрытие на постели соприкасается со спиной брюнетки, которая сжимает его бёдра между своими крепче. Она не хочет терять ни миллиметра близости с этим мужчиной.Сильные руки срывают части одежды, превращая каждую в клочок. Дикая нужда и притяжение заволакивают разум и чувства Булаткина. - Только мне, я хочу, чтобы ты принадлежала мне, и никому другому.Словно впавший в свою личную кому, он покрывает собственническими следами каждый миллиметр лебединой шеи, получая стоны в ответ. Отрывается от манящей кожи лишь на миг, в который смотрит на лицо, внимательно и с обожанием рассматривающее его. Тысячи слов несутся вскачь в голове, но с губ не слетает ни одного. Самостоятельно, не разрывая зрительного контакта, блондин расстёгивает джинсы, стягивая ткань попутно с боксёрами вниз по бёдрам. Она раздета уже давно.- Я не буду нежен с тобой. Предупреждение звучит одновременно с тем, как он медленно пристраивается у горящего эпицентра девичьего тела. Мелисса стонет, соглашаясь на любые изнурения и пытки, лишь бы ощутить его так близко, как только возможно.- Пожалуйста.Скрывая улыбку, блондин толкает бёдра вперёд, погружая себя настолько, чтобы хватило подразнить. Длинные ресницы трепещут в желании сомкнуться, но резкий толчок выбивает наружу вскрик и распахивает карие глаза. Он предупреждал.Ухватившись за тонкую шею пальцами правой руки, левой он сжимает талию. Толчки, словно удары по позициям группировки, которая распадается с каждым следующим вновь и вновь. Капли пота стекают по лицу, попадают в голубые глаза, но их сила меньше, чем его желание видеть её эмоции. Мелисса, пальцами сжимая светлую кожу на его плечах, пронзается дрожью и стоном каждый раз, когда он задевает кратер вулкана, который вот-вот прорвётся наружу. - Давай, малышка. Его губы становятся завершающей частью этого ансамбля.Булаткин вбирает в себя каждый стон и крик, пока она сжимает его внутри себя до боли. Его собственный финал прокатывается по позвоночнику, а в последнюю секунду ощущается безумной тяжестью в паху. Такой-же безумной, как и взрыв. Крик, будто из него вырывают душу- оглушает всю комнату. Медленно, не разъединяя гениталий , он опускается на потное тело брюнетки, которая с обожанием и невиданным ранее светом смотрит на него. - Прости, что оставил тебя одну. Надо было ещё в первый раз показать этому придурку, где его место. Тонкие пальцы поглаживают вспотевшее лицо блондина, а карие глаза продолжают внимательно изучать каждый его миллиметр. - Всё хорошо, Егор. И я здесь, в порядке. Он зажмуривается на хриплый шёпот и прижимается ближе, обхватывая усталое тело Мелиссы, словно капкан.- Ты могла умереть, если бы никого не было рядом. Я вёз тебя, водитель гнал, как безумный...А ты становилась холодной. Прикусив губу, блондин открывает глаза и смотрит на полные губы девушки.- Твои губы синели, а пульс замедлялся с каждой секундой. Мелисса двумя руками сжимает лицо Булаткина, который продолжает что-то бормотать.- Тише. Он замолкает. Поглаживая большим пальцем его щеки, она склоняется чуть ниже, прикасается своими губами к его и замирает. - Я здесь. С тобой и в твоих руках. Забудь, что было. И он внимая каждое слово, срывается. Нетерпеливо сливается поцелуем с манящими губами и перебирает ладонями каждый участок нежной кожи. Пока она здесь, в его руках: он дышит полной грудью.