3

— Давай же… ты обещала! — Робин стонет, роясь в моем жалком гардеробе. — Как насчет этого? — Она достает короткое черное платье, которое я не носила пару лет. Оно слишком короткое и откровенное для моей дерьмовой уверенности. Я откладываю блокнот и рассматриваю его, пытаясь придумать предлог, чтобы взять свои слова обратно. — Даже не думай о побеге. Надевай это чертово платье. Выхватывая у нее платье, я выдавливаю улыбку, которая не касается моих глаз. — Я и не собиралась! Даже закончила работу в бистро пораньше специально для тебя, требовательная сучка. Она подмигивает мне, подпрыгивая от возбуждения. — Сегодняшний вечер будет чертовски хорош! — Угу. — Я снимаю спортивные штаны и майку, и быстро натягиваю платье через голову. Оно облегает мое крошечное тело, квадратный вырез обнажает острые ключицы. Я всегда была маленькой, чуть больше 165 и едва весила 50 килограмм .У меня бледная кожа, длинные, слегка вьющиеся каштановые волосы и ряды пирсинга в эльфийских ушах. Если присмотреться повнимательнее, у меня за левым ухом вытатуирован полумесяц и еще несколько татуировок в других местах. — Черт возьми. Ты выглядишь такой милой. Сморщив нос, я рассматриваю свое отражение. — Милой? — Перестань ныть. Подожди, я могу немного оживить образ. — Робин исчезает в нашей тесной квартирке, возвращаясь через несколько секунд с парой опасно высоких ботинок на каблуках и тюбиком красной помады. — Тебе они подойдут. А помада подчеркнет твои глаза. Я верю ей на слово и зашнуровываю сапоги до бедер, чувствуя себя немного старше себя. Это прибавляет мне еще несколько сантиметров, а в сочетании с коротким подолом платья я действительно выгляжу довольно сексуально. — Это слишком, — стону я. — Заткнись. Год почти закончился, пора праздновать. Робин слегка завивает и опрыскивает мои волосы, идеально взъерошивая их и оставляя несколько прядей, чтобы прикрыть мои ярко-голубые глаза, подведенные подводкой. К тому времени, как она заканчивает с красной помадой, я нервничаю и мне не терпится уйти, просто чтобы мы могли снова вернуться домой. — Черт возьми, я хороша в этом. Ты великолепна. Я закатываю глаза. — Это ты так говоришь. Робин идеальна. Ее пышные формы и грудь подчеркнуты облегающим платьем, бледно-голубого цвета, подходящего к ее блестящим черным волосам. Она горячая, умная и популярная. И все же она забирается ко мне в постель, когда я просыпаюсь от кошмара, помогает мне выпутываться из неловких социальных ситуаций и сохраняет мой разрушительный мозг в целости. Мне чертовски повезло, что у меня есть эта девушка. — Парни будут окружать тебя со всех сторон, — смеюсь я. — Не могу дождаться, когда смогу украсть всех их подружек, — фыркает Робин, подкрашивая губы и посылая воздушные поцелуи своему отражению. — Это всегда такое хорошее развлечение. Им никогда не приходит в голову, что меня вообще не интересуют мужчины. Мы допиваем наши напитки и направляемся к выходу, я кутаюсь в теплую кожаную куртку. На дворе июль, но вечера все еще прохладные, даже в Лондоне. Кроме того, мне понадобятся карманы, чтобы положить оба наших телефона и кошелька, поскольку Робин обычно напивается в стельку и не может позаботиться о себе. Добираясь на метро от нашей квартиры в Камдене до братства, мы добираемся на вечеринку с опозданием. Гремит музыка, напитки льются рекой, когда Робин ведет меня вперед, визжа и обнимая тех, кого узнает, в то время как я неловко отстраняюсь. — Четыре рюмки текилы, пожалуйста. — Она показывает свою карточку и невинно улыбается, придвигая две к нам. — Пей, вот соль и лайм. Не будь слабачкой, Хэл. — Сучка, — ругаюсь я, съеживаясь, когда жидкость обжигает мне горло. Как только шоты выпиты, она оставляет меня и выходит на танцпол, уже крича в такт музыке. Я с удивлением наблюдаю, счастливая видеть, как моя лучшая подруга развлекается, прижимаясь к Стейси, милой брюнетке из класса. — Хэлли? Приятно видеть тебя здесь. Аякс присоединяется ко мне в баре, заказывая пиво для себя и девушки позади него. Он студент-графический дизайнер, один из наших друзей, с которым мы часто обедаем, поскольку живем в одном здании. Его вьющиеся темные волосы сегодня вечером зачесаны назад, подчеркивая загорелые черты лица и острые скулы. — Робин вынудила меня. — Я пожимаю плечами. — Скоро конец семестра и все такое. Он пододвигает мне пиво, мы все произносим тосты, и его спутница смотрит на меня. Я избегаю ее взгляда, уже раздраженная жалкой ревностью. — Ты еще будешь тусоваться? У нас еще одна вечеринка на следующей неделе, — спрашивает Аякс. Я фыркаю. — Может, лучше в следующем году. — Нужен баланс между работой и личной жизнью, Хэлли. Тебе стоит попробовать. Он хватает свою девушку за руку и машет, оба возвращаются к своим приятелям, тусующимся в зоне для курения. Я смотрю им вслед, и в груди возникает тупая боль. Потребность принадлежать и быть признанной все еще где-то во мне, как бы глубоко я ее ни похоронила. На это больно смотреть. Еще час, и это место заполняется до отказа, к нам стекаются другие студенты гуманитарных специальностей. Робин удается оттащить Стейси, и последнее, что я вижу, это как они маршируют в ванную, чтобы раздеть друг друга. Я выпиваю еще две кружки пива, создавая легкое возбуждение, чтобы не рухнуть в лужу беспокойства. — Два пива и четыре рюмки водки. Мороз и лед наполняет мое тело. Я знаю этот голос. — Не, чувак, это было дерьмо. Кучка гребаных людей с влажными салфетками, говорящих о своих чувствах и прочем дерьме. Я не вернусь, это жалко, и всем там нужно покончить со своей жизнью. Ярость горит у меня внутри. Я чертовски зла, не в состоянии контролировать свою реакцию. Поворачиваясь лицом к этому мудаку Тому с его знакомым хриплым голосом, я выплескиваю свой бокал прямо ему в лицо. — Пошел ты нахуй, придурок. Мы все равно не хотим, чтобы ты был в группе, — рычу я, подумывая о том, чтобы пнуть его по яйцам. Аякс стоит рядом с ним и пытается сдержать смех, пока Том вытирает липкое пиво со своего лица. Я вся дрожу, в нескольких секундах от того, чтобы ударить его по лицу. Когда на его лице появляется злая, дерзкая улыбка, мой кулак врезается ему в челюсть. Том хватает меня за запястье, когда я отстраняюсь, его ноздри раздуваются, а холодные глаза полны презрения. — Не прикасайся ко мне, блядь, — шиплю я на него. Он усиливает свою жесткую хватку. — Не будь сукой, и я не буду. Прижатая к стойке бара, из-за его высокого роста и широких плеч он кажется вдвое крупнее меня. Я напугана, но не показываю этого, вызывающе вздергивая подбородок, когда он пытается унизить меня. — Что ты здесь делаешь? — Тусуюсь, — яростно отвечаю я. — Или тусовалась. Том все еще до боли крепко держит меня за руку, определенно оставляя синяк на моей бледной коже. Его горячее дыхание на моих щеках с примесью алкоголя и сигарет. Пока он разглядывает меня, видны его расширенные зрачки. Отлично. Этот придурок не только пьян, но и под кайфом. — Ты не тусуешься. Ты пялишься. — Тебя это не касается, не так ли? — Что это за человек, который приходит на вечеринку и сидит в сторонке? — он размышляет, анализируя меня. Наконец-то высвобождаясь из его хватки, я отталкиваю Тома. Он едва шевелится, но мне этого достаточно, чтобы вырваться. Люди смотрят, и я теряю самообладание. Внимания слишком много, а я привыкла быть невидимой. — Прощай, Томас, — огрызаюсь я на него. — Хэлли! Подожди... Уже слишком поздно. Я маленькая и могу незаметно проскользнуть сквозь толпу, быстро предупредив Робин, что буду дома. Потасовки и недовольство преследуют меня, как будто этот мудак пытается броситься в погоню, но звуки в конце концов прекращаются. Вскоре он сдается, к моему большому облегчению. Я не смотрю на свое запястье, пока не прихожу домой. На костяшках четыре идеальных синяка.