19 глава. Рассвет

Кунсайт не спал. Снова.

Он стоял у окна своих покоев, глядя на темнеющее небо над восточными землями, и пытался заставить себя дышать ровно. Каждый вдох давался с трудом, словно невидимая рука сжимала грудь.

Три месяца. Девяносто дней. Две тысячи сто шестьдесят часов.

Он считал. Каждый проклятый день, каждую бесконечную ночь. Считал, сколько времени прошло с тех пор, как он оставил Зойсайта разбитым на полу того кабинета.

"Ради него. Всё ради него".

Он повторял эти слова как мантру, пытаясь убедить себя, что поступил правильно. Что его жертва имела смысл. Что любовь иногда означает отпустить, даже если это убивает.

Но с каждым днём верить становилось всё труднее.

Кунсайт усмехнулся горько, глядя на своё отражение в тёмном стекле. Изможденное лицо, впалые щёки, тёмные круги под глазами. За три месяца он постарел на десять лет.

Он работал как одержимый: тренировал новобранцев до изнеможения, лично проверял каждый пост, участвовал в каждом патруле. Днём не было времени думать. Но ночи...

Ночи были адом.

Сколько раз он вскакивал с постели, седлал коня и мчался прочь из форта? Десять? Двадцать? Он сбился со счёта. Каждый раз одно и то же, безумная скачка в темноте, сердце, готовое выпрыгнуть из груди, одна мысль: "К нему. Я должен вернуться к нему".

И каждый раз, когда до столицы оставалось несколько часов пути, когда рассвет начинал окрашивать небо, он осаживал коня. Останавливался посреди дороги, слезал с седла и падал на землю, обхватив голову руками.

"Нет. Я не могу. Если вернусь, я разрушу его будущее. Я стану проклятием, которое тянет его вниз".

И он возвращался в форт. Измождённый, опустошённый, ненавидящий себя.

Солдаты перестали спрашивать, куда исчезает генерал по ночам. Они видели его лицо, когда он возвращался на рассвете. Видели и молчали.

За три месяца Кунсайт стал ещё более грозным, чем был. Суровым до жестокости. Один его взгляд заставлял новобранцев трястись от страха. Он не кричал, не было нужды. Холодное молчание генерала пугало больше любых слов.

"Генерал грознее грозовой тучи", - шептались солдаты за его спиной.

Если бы они только знали, что под этой грозовой тучей, разбитое сердце, истекающее кровью каждую секунду.

Серый рассвет начал забираться на небо, окрашивая мир в холодные оттенки синего и серого. Весна робко вступала в свои права, где-то уже проклюнулись первые бутоны, воздух стал мягче, теплее.

Но Кунсайт не замечал весны. Для него время застыло в той комнате, где он оставил свою душу.

Он вышел на балкон, вдыхая прохладный утренний воздух, пытаясь прогнать бессонницу хоть на час.

Форт просыпался. Где-то внизу раздавались голоса солдат, лязг оружия, ржание коней. Привычные, успокаивающие звуки.

Взгляд Кунсайта машинально скользнул вниз, к саду, его личному саду, куда никому не позволялось входить. Тому самому саду, где когда-то...

Он застыл.

Там, среди полуголых розовых кустов, в утреннем тумане двигалась тень. Чёткий силуэт человека.

Ярость вспыхнула мгновенно, сжигая усталость.

"Кто посмел?!"

За последние недели в форт прибыло много новобранцев, юнцов, которые прослышали, что здесь когда-то служил сам принц Зойсайт. Они мечтали пройти тот же путь, стать такими же героями. И эти щенки постоянно нарушали устав, лезли туда, куда не следовало.

В его сад они забирались уже в третий раз.

- В этот раз порки не избежать, - прорычал Кунсайт сквозь зубы.

Он схватил меч, даже не удосужившись надеть плащ, и сбежал по ступеням вниз, быстро, почти бесшумно.

Ворота сада он распахнул резко, готовый обрушить весь свой гнев на дерзкого нарушителя.

Но как только он вошёл, мир, словно замер.

Сад был тих. Лишь ветер нежно шелестел в ветвях, разгоняя остатки тумана. Никого.

Кунсайт напрягся, сжимая рукоять меча. Инстинкты, отточенные годами боёв, кричали об опасности.

- Всё ещё не позволяешь никому здесь гулять?

Голос.

Этот голос.

Кунсайт узнал бы его из тысячи. Узнал бы даже во сне, даже через годы, даже на краю мира.

Меч выпал из онемевших пальцев, со звоном ударившись о камень.

Он медленно развернулся.

Зойсайт стоял под старой яблоней, прислонившись спиной к стволу. Утренний свет пробивался сквозь ветви, окутывая его в золотистое сияние, словно нимб.

Кунсайт упал на одно колено, не в силах устоять. Не в силах дышать.

- Ваше высочество, - выдавил он, склоняя голову, пряча лицо. Потому что если Зойсайт увидит его сейчас, увидит боль, тоску, безумную радость и отчаяние, смешавшиеся в один комок, он поймёт. Всё поймёт.

- Можешь встать, - голос Зойсайта звучал мягко, почти нежно.

Кунсайт медленно, с трудом заставляя затёкшие ноги слушаться, поднялся. И впервые за три месяца позволил себе посмотреть.

Боги милостивые...

Зойсайт изменился. Стал... другим. Не хуже, нет, просто другим. Черты лица заострились, в глазах появилась глубина, которой не было раньше. Он повзрослел. Возмужал. Стал похож на правителя сильного и уверенного.

Но что поразило Кунсайта больше всего, его глаза. Они светились. Не холодным блеском власти, а тёплым, живым светом. Таким, какого не было в те последние недели перед их расставанием.

Волосы цвета спелой пшеницы слегка растрепались от ветра, обрамляя лицо золотистым ореолом. Одет он был просто: дорожный камзол, высокие сапоги, плащ путника. Ничего королевского.

- Милорд, - Кунсайт заставил себя говорить ровно, официально, - что привело вас в восточный форт?

Он огляделся, будто ища сопровождение.

- Я не получал уведомления, что следует ожидать вашего визита. Если бы знал, подготовил бы достойную встречу...

- Я об этом позаботился, - Зойсайт оттолкнулся от дерева, медленно приближаясь. - В этом и был смысл.

Кунсайт сделал шаг назад, инстинктивно, словно близость Зойсайта обжигала.

- Решил... проветриться, - продолжил Зойсайт, и в его голосе прозвучала ирония.

- Проветриться? - Кунсайт нахмурился, не понимая. - Милорд, у вас через пять дней коронация. Вам следует быть в столице. Подготовка, церемонии... Это важно.

- Так ты придал значение дате, но отказался приехать, - в голосе Зойсайта прозвучала боль, которую он не смог скрыть.

Кунсайт сжал кулаки.

- Милорд, простите, но в восточных землях неспокойно последние дни. Я не могу оставить форт без командования...

- Врёшь, - холодно перебил Зойсайт, делая ещё шаг. - Мне докладывают о ситуации на границах ежедневно. Здесь тихо уже месяц.

Он подошёл вплотную, так близко, что Кунсайт чувствовал его дыхание, его тепло.

- Хочу знать правду, - тихо, но жёстко произнёс Зойсайт. - Почему ты отказался приехать на мою коронацию?

Кунсайт отвёл взгляд, глядя куда угодно, только не на него.

- Что?! - вырвалось у него. - Вы... вы из-за этого приехали? За несколько дней до коронации бросили столицу и примчались сюда, чтобы спросить, почему я не хочу присутствовать на церемонии?!

Зойсайт пожал плечами, и на его губах появилась лёгкая улыбка.

- Ну... в общем, да.

- Это... это безумие! - Кунсайт отступил, проводя рукой по волосам. - Вы должны быть там! Вы будущий Верховный Главнокомандующий! Вы не можете просто...

- Даже если я отказался от трона? - тихо спросил Зойсайт.

Мир остановился.

Кунсайт застыл, не веря своим ушам. Медленно, очень медленно он повернулся, глядя на Зойсайта с ужасом.

- Что... что ты сказал?

- Я отказался от трона, - повторил Зойсайт спокойно, встречаясь с ним взглядом. - Вчера утром. На экстренном заседании Совета.

- Нет, - Кунсайт схватил его за плечи, вцепившись так, что костяшки пальцев побелели. - Нет! Скажи, что это неправда! Скажи, что ты шутишь!

- Это правда, - Зойсайт не отводил взгляда. - Я сделал это. Ради нас. Ради себя. Ради королевства, которое заслуживает лучшего правителя, чем разбитый человек, живущий в прошлом.

- Ты..., - голос Кунсайта сорвался, - ты не мог! Ты не имел права!

- Имел. Закон позволял. Мой отец оставил мне эту возможность.

Кунсайт отпустил его, отступая, качая головой.

- Нет. Нет, нет, нет... Ты всё испортил. Я ушёл, чтобы ты мог править! Чтобы у тебя было будущее! А ты... ты просто взял и выбросил всё!

- Я не выбросил, - возразил Зойсайт, и голос его окреп. - Я выбрал. Впервые в жизни я сделал выбор сам. Не отец за меня. Не долг. Не судьба. Я.

- Это безумие! - Кунсайт развернулся, не в силах смотреть на него. - Ты должен вернуться! Немедленно! Отменить это решение!

- Не могу. Совет уже проголосовал. Нефрит принял корону.

- Нефрит?!

- Да. Он будет коронован через несколько дней. Он станет прекрасным правителем. Лучше, чем я.

Кунсайт обернулся, и в его глазах горел гнев яростный и отчаянный.

- А ты?! Что с тобой?! Ты просто бросил королевство и... зачем?! Зачем ты здесь?!

Зойсайт сделал шаг к нему, ещё один, сокращая расстояние.

- Разве ты не понимаешь? - прошептал он. - Я здесь ради тебя. Только ради тебя.

- Нет, - Кунсайт отступил, словно от удара. - Ты не должен был. Я не стою того, чтобы...

- Заткнись, - резко оборвал его Зойсайт, и в его голосе прозвучала сталь. - Хватит решать за меня, что я должен, а что нет. Хватит жертвовать собой ради какого-то воображаемого "моего блага".

Он схватил Кунсайта за воротник мундира, притягивая к себе.

- Ты думал, что поступил благородно? Что спас меня, уйдя? - Голос Зойсайта дрожал. - Ты убил меня! Эти три месяца я был мёртв! Я ходил, говорил, подписывал бумаги, но внутри была только пустота!

- Зой...

- Нет! Теперь моя очередь говорить! - Зойсайт сжал воротник крепче. - Ты бросил меня в самый тёмный момент моей жизни. Отец умирал, мир рушился, а ты... ты ушёл. Ты сказал, что любишь, и ушёл.

Слёзы блестели в его глазах, но он не дал им пролиться.

- Ты знаешь, что я чувствовал? Каждую ночь? Каждое утро? Я просыпался и первая мысль была: "Его нет". Я засыпал с последней мыслью: "Его нет". Я жил в пустоте, которую ты оставил.

- Я делал это ради тебя...

- Ради меня?! - Зойсайт горько рассмеялся. - Ты делал это ради своего проклятого чувства долга! Потому что тебе было проще сбежать и страдать благородно вдали, чем остаться и бороться за нас!

Кунсайт вздрогнул, словно его ударили.

- Ты... ты не понимаешь...

- Понимаю! - закричал Зойсайт. - Я всё понимаю! Ты боялся! Боялся, что наша любовь разрушит моё будущее! Боялся осуждения, сплетен, того, что Совет отвернётся! Но знаешь что? Мне плевать! Мне плевать на Совет, на корону, на мнение людей, которые даже не знают моего имени!

Он притянул Кунсайта ещё ближе, их лбы почти соприкасались.

- Единственное, что имеет значение - это ты. И я. Вместе. Всё остальное просто шум.

Кунсайт смотрел на него, и в его глазах боролись тысячи эмоций: любовь, страх, вина, надежда.

- Ты бросил корону, - прошептал он. - Ради меня.

- Да, - просто ответил Зойсайт. - И сделал бы это снова. Тысячу раз.

- Ты идиот, - голос Кунсайта дрогнул. - Безрассудный, безумный идиот.

- Возможно, - Зойсайт слабо улыбнулся. - Но я твой идиот. Если ты ещё хочешь меня.

Кунсайт закрыл глаза, и слеза скатилась по его щеке.

- Хочу, - выдохнул он. - Боги, как же я хочу. Каждую секунду этих проклятых трёх месяцев.

И тогда все барьеры рухнули.

Кунсайт рывком притянул Зойсайта к себе, их губы встретились в отчаянном, голодном поцелуе, трёх месяцев тоски, боли и любви, сплавленных воедино.

Они целовались, словно тонули и спасали друг друга одновременно. Руки Зойсайта сжимали плечи Кунсайта, пальцы Кунсайта запутались в волосах Зойсайта.

Когда они, наконец, оторвались друг от друга, оба задыхались.

- Не уходи больше, - прошептал Зойсайт, прижимаясь лбом ко лбу Кунсайта. - Обещай. Что бы ни случилось. Не уходи.

- Обещаю, - Кунсайт крепко обнял его. - Никогда. Клянусь.

Они стояли так, обнявшись в утреннем саду, пока солнце не поднялось над горизонтом, окрашивая мир в золотые тона.

Первый день весны. Первый день их новой жизни.

Вместе.

Несколько месяцев спустя

Лепестки сакуры падали, как розовый снег, устилая дорожку ковром нежных оттенков. Аврора шла медленно, под руку с лордом Кайденом, и её сердце билось так громко, что казалось, весь мир слышит этот стук.

Белое платье струилось вокруг неё, простое, но изящное. Никаких тяжёлых корон, никаких королевских регалий только она, Аврора, женщина, идущая к своему возлюбленному.

В конце дорожки, под аркой из белых роз и глициний, стоял Нефрит. Его тёмно-синий камзол был расшит серебром, волосы аккуратно убраны назад, но глаза... Его глаза светились так, словно она была единственным источником света в этом мире.

Рядом с ним, чуть в стороне, стояли Зойсайт и Кунсайт. Зойсайт улыбался, искренне и тепло, а Кунсайт держал его за руку открыто, не скрываясь. За эти месяцы королевство привыкло. Или, по крайней мере, приняло. Бывший принц и генерал границы. Их история стала легендой.

Кайден довёл Аврору до Нефрита, поцеловал дочь в лоб и передал её руку в руку жениха.

- Береги её, - тихо сказал он.

- Ценой жизни, - ответил Нефрит, не отрывая взгляда от Авроры.

Жрец начал церемонию, но Аврора почти не слышала слов. Она видела только Нефрита, чувствовала только тепло его руки, сжимающей её пальцы.

- ...клянёшься ли любить и защищать...

- Клянусь, - голос Нефрита был твёрдым.

- ...клянёшься ли стоять рядом...

- Клянусь, - её собственный голос, дрожащий от счастья.

Когда жрец объявил их мужем и женой, Нефрит не стал ждать разрешения. Он притянул Аврору к себе и поцеловал, так глубоко и страстно, не обращая внимания на аплодисменты гостей и смех друзей.

- Я люблю тебя, - прошептал он, прижимаясь лбом к её лбу. - Моя жена. Моя королева.

- Я люблю тебя, мой король, - ответила она, и слёзы радости текли по её щекам.

Где-то сбоку Зойсайт вытирал собственные слёзы, а Кунсайт обнимал его за плечи, тихо смеясь над его эмоциональностью.

- Плакса, - пробормотал генерал с нежностью.

- Заткнись, - всхлипнул Зойсайт. - Это красиво.

Музыка заиграла, и молодожёны пошли по дорожке обратно, под дождём из лепестков и риса. Аврора смеялась, Нефрит улыбался, и весь мир казался совершенным.

Церемония закончилась. Гости разошлись к столам, музыка гремела в бальном зале, слуги сновали с подносами. Никто не заметил, как Зойсайт схватил Кунсайта за руку и потянул прочь от празднества.

- Куда мы идём? - Кунсайт позволил себя вести, слегка улыбаясь. В глазах Зойсайта горел какой-то лихорадочный блеск, который он уже научился узнавать.

- Узнаешь, - Зойсайт обернулся через плечо, и его улыбка обещала что-то совершенно неприличное для бывшего принца.

Они свернули с главной аллеи, минуя фонтаны и павильоны, углубляясь в старую, заросшую часть дворцовых садов. Здесь почти никто не бывал, слишком далеко от основных построек, слишком дико.

- Зой, если ты задумал то, о чём я думаю..., - начал Кунсайт, но осёкся, когда они вышли на незнакомую поляну.

Розы. Везде розы.

Старый, полузаброшенный розарий, который когда-то был любимым местом покойной королевы. Кусты разрослись, одичали, превратив аккуратный когда-то сад в буйные заросли. Розы цвели повсюду белые, алые, розовые, персиковые, окутывая всё пространство густым, почти одуряющим ароматом, который кружил голову сильнее самого крепкого вина.

Солнце, клонясь к закату, заливало поляну жидким розовым золотом. Длинные тени от деревьев сплетались на траве, словно узоры на дорогом ковре. Тёплый ветерок шелестел в лепестках, осыпая землю розовым снегом.

- Я нашёл это место несколько месяцев назад, - тихо произнёс Зойсайт, не отпуская руку Кунсайта. - Когда ещё жил здесь. Думал тогда... что никогда не смогу привести тебя сюда.

Он повернулся, и в его глазах плясали отблески заката.

- А теперь могу.

Кунсайт смотрел на него, на растрёпанные ветром светлые волосы, на раскрасневшиеся щёки, на губы, изогнутые в улыбке. На этого человека, который бросил корону, чтобы быть с ним.

Что-то сжалось в груди так сильно, что стало больно дышать.

- Зой...

Он не успел договорить. Зойсайт шагнул вперёд, притягивая его за ворот камзола, и их губы встретились.

Это был жадный, необходимый поцелуй, не оставляющий места для нежности. В нём было облегчение от их воссоединения, ликование за друзей и неутолимая жажда прикосновений, накопленная за месяцы публичной осторожности.

Они не дошли до укромной беседки в глубине сада. Не смогли. Напряжение, копившееся неделями осторожностью на публике, сдержанными взглядами и украдкой сплетёнными под столом пальцами, лопнуло, как перезрелый плод.

Сейчас здесь не было ни генерала, ни бывшего принца. Были только Кунсайт и Зойсайт.

Спиной Зойсайт чувствовал шершавую кору старого дуба, а перед собой всю твёрдую, напряжённую мощь Кунсайта. Его пальцы впивались в плечи Зойсайта сквозь тонкую ткань рубашки, не оставляя сомнений в намерениях. Поцелуй был не вопросом, а ответом властным и требовательным, лишённым привычной воинской сдержанности. В нём была вся ярость боя и вся невысказанная нежность, которую Кунсайт так тщательно скрывал от чужих глаз.

- Я весь день..., - прохрипел Кунсайт, отрываясь от его губ, чтобы заглянуть в глаза. Его дыхание было горячим и прерывистым. - Весь проклятый день смотрел на тебя и не мог прикоснуться. Вёл себя прилично. Улыбался гостям. Пил за молодожёнов. - Он провёл губами по шее Зойсайта, заставляя того вздрогнуть. - А хотел только одного утащить тебя куда-нибудь и...

В его глазах Зойсайт видел отражение заката и собственного желания. Он не ответил словами. Вместо этого его пальцы сами нашли пряжку пояса Кунсайта, дрожа от нетерпения. Сквозь ткань униформы он чувствовал бешеный стук его сердца, бившегося в унисон с его собственным.

Одежда, ставшая внезапно ненужной преградой, оказалась на траве. Прикосновения становились всё более настойчивыми, исследующими. Зойсайт откинул голову назад, обнажая горло, и Кунсайт приник к его коже губами, оставляя горячие следы, отметины собственничества, которые завтра заставят Зойсайта краснеть перед зеркалом.

Когда Кунсайт вошел в него, Зойсайт вскрикнул, не от боли, а от чувства полного, окончательного соединения. Это было похоже на возвращение домой после долгой и изматывающей битвы. Он обвил его ногами, притягивая ближе, глубже, желая раствориться, стереть все границы.

Их ритм был отчаянным и неистовым, словно они пытались наверстать всё потерянное время. Шепотки, что вырывались из их глоток, были обрывисты, лишены изящества, полны грубой, животной правды.

- Мой..., - рычал Кунсайт, впиваясь пальцами в его бёдра. - Мой принц. Мой Зой.

В этот момент он был не генералом, а мужчиной, объявившим о своем праве. И Зойсайт, теряя голову от нахлынувших чувств, мог только стонать в ответ, цепляясь за его мощные плечи, чувствуя, как по его спине струится пот.

Кульминация настигла их внезапно, как удар грома среди ясного неба. Кунсайт с силой, от которой перехватило дыхание, прижал Зойсайта к себе, и они, не в силах удержать равновесие, рухнули на мягкий, упругий ковёр из травы и опавших лепестков роз. Падение было мягким, стремительным и естественным, будто сама земля жаждала принять их.

Они лежали, тяжело дыша, их тела, облитые золотом заходящего солнца, всё ещё трепетали в унисон. Кунсайт рухнул рядом, не выпуская Зойсайта из объятий, прижимая к своей груди. Запах роз смешался с терпким ароматом их кожи и пота. Одежда была небрежно разбросана вокруг: плащ, рубашка, мундир.

Никто не говорил ни слова. В тишине, нарушаемой лишь их затихающим дыханием и шёпотом листьев, было больше смысла, чем в любых клятвах.

Зойсайт прижался щекой к его плечу, чувствуя под кожей ровную, мощную пульсацию жизни. Волосы растрепались, губы припухли от поцелуев, кожа покрывалась лёгкой испариной.

Кунсайт провёл рукой по его взмокшей спине, жест, полный безмерной нежности, столь контрастирующей с его силой. Затем приподнялся на локте, глядя на Зойсайта с таким выражением, словно пытался запомнить каждую черту, каждую деталь этого момента.

- Ты так смотришь на меня, - тихо произнёс Зойсайт, не открывая глаз, но улыбаясь, - словно видишь впервые.

- Каждый раз как в первый, - честно ответил Кунсайт, убирая прядь волос с его лица. - И каждый раз не могу поверить, что ты выбрал меня.

Зойсайт открыл глаза, повернул голову, встречаясь с его взглядом.

- Я здесь, - он взял руку Кунсайта, прижал к своей груди, туда, где билось сердце. - Чувствуешь? Я живой. Я настоящий. Я твой.

Над ними проносились последние ласточки, а небо из розового медленно превращалось в глубокое индиго. Два воина, нашедшие, наконец, не поле боя, а свой личный, украденный у судьбы покой.

Кунсайт наклонился, поцеловал его медленно и нежно, не с прежней страстью, а с бесконечной нежностью.

- Мой, - прошептал он в губы Зойсайта. - Навсегда.

Зойсайт обвил руками его шею, притягивая ближе, и они снова слились в поцелуе. Вокруг них падали лепестки роз, подхваченные ветром, устилая их обнажённые тела, словно благословляя эту любовь.

Когда они оторвались друг от друга, Зойсайт вдруг рассмеялся легко и радостно.

- Что? - Кунсайт улыбнулся, глядя на него.

- Я думаю о том, - Зойсайт перевернулся на бок, лицом к нему, - сколько раз я представлял это. В те ночи, когда не мог спать. Когда думал, что никогда больше не увижу тебя. - Его улыбка стала мягче. - И реальность в тысячу раз лучше любых фантазий.

Кунсайт притянул его ближе, обнимая, и Зойсайт уткнулся лицом ему в шею, вдыхая знакомый запах.

- Я люблю тебя, - прошептал Кунсайт в его волосы. - Так сильно, что иногда не могу дышать.

- Я тоже, - ответил Зойсайт. - Я тоже.Они лежали так, сплетённые в объятиях, пока солнце не опустилось за горизонт, окрашивая небо в глубокий фиолетовый. Где-то вдали кричали птицы, возвращаясь в гнёзда. Форт постепенно погружался в вечернюю тишину.

- Знаешь, - Кунсайт провёл рукой по спине Зойсайта, - нам, наверное, пора одеваться. Гости скоро хватятся нас.

Зойсайт приподнялся, оперевшись подбородком на его грудь, и лукаво улыбнулся.- Пусть хватятся. Нефрит с Авророй, звёзды вечера, не мы. Никто и не заметит.

- Заметят, - Кунсайт попытался выглядеть строго, но уголки губ предательски дрожали. - Ты же знаешь, как любят сплетничать придворные.

- Тогда дадим им повод, - Зойсайт наклонился, целуя его медленно, лениво. - Пусть говорят, что суровый генерал совратил бывшего принца прямо в розовом саду.

- Это ты меня совратил, - пробормотал Кунсайт в его губы, но руки его скользнули вниз по спине Зойсайта, прижимая ближе. - Притащил сюда и...

- И что? - Зойсайт рассмеялся, обвивая его ногами. - Ты же сам говорил, что нам пора уходить, генерал.Кунсайт перевернул его на спину одним ловким движением, нависая сверху. В его глазах плясали тёмные искры.

- Говорил, - согласился он, целуя шею Зойсайта. - Но раз уж ты так настаиваешь остаться...

- Нарушаю твои правила, - выдохнул Зойсайт, запрокидывая голову.

- Ужасно, - согласился Кунсайт и поцеловал его, глубоко и страстно.

Розы шелестели вокруг, лепестки падали на их тела, и в этом саду, среди цветов и заходящего солнца, они были просто двумя людьми, любящими друг друга.

Ничего лишнего. Ничего невозможного.Только они. Только любовь. Только жизнь, которую они выбрали сами.