Глава восьмая

Взрывая снаряды  и ящики с  порохом, чтоб не достались русским войскам,  зарывая пушки в землю, бросая их по  всем дорогам, бежала Наполеонова армия.  Из четырехсот тысяч осталось сорок тысяч. Кавалерия бежала пешею, потому что  лошади пали первыми.       Солдаты  бросали обледенелые ружья  наземь.  Гвардия брела  в  рубищах;  гренадеры  ковыляли  в  рваных  женских  телогреях,  в  юбках  всех  цветов,  завернувшись в рогожи, шкуры, мешки. Головы были укутаны в мундиры, снятые с  убитых товарищей, распухшие от холода,  помороженные ноги обернуты в  сукно,  увязаны в  старые пуховые  шляпы.  Они брели по  дорогам,  мерзли, грабили и  погибали.  Армию,  разбитую  русскими  войсками,   добивал   мороз.  Русские  почернелые  деревни  не жгли огня  и встречали их  вилами. То была еще  одна  война,  крестьянская. Все  знали о русских холодах, но надеялись победить до  их наступления. Осень в Москве была теплая. Полководец говорил, что в Москве  теплее, чем в Фонтенебло,  и что  о  русской  зиме  лгут  путешественники. О  деревнях русских знали меньше и меньше думали.       Куницын  говорил  об  этом лицейским,  и  глаза  у него блестели. Он не  сомневался, что рабство будет отменено месяца через два-три.