Один день одного писателя

Вот уже несколько часов я сижу перед ноутбуком, на экране которого пустой белый лист с мигающей в начале строки вертикальной чёрточкой. Сижу и пытаюсь выдавить из себя хоть строчку. В моей голове уже созрел финал. Вырисовался эпизод с появлением значимого персонажа. Герои и злодей наболтали философский диалог, который должен будет донести читателю посыл истории. Но вот подходящего начала нет – и это раздражает.

Смотрю на экран, почти не моргая. Есть чёрточка, нет чёрточки. Есть чёрточка и снова нет её. Начинаю входить в состояние, похожее на транс. Но не тот, не писательский, когда сюжет увлекает автора настолько, что он сливается с главным героем, переносится в создаваемый им мир. Нет, это был совсем другой транс. Такой, когда любые идеи прячутся по самым потаённым углам сознания, словно напуганные крысы. В голове ощущаю полнейший вакуум. В такие моменты чувствую себя бездарным графоманом, не способным написать ни единого знака.

– Ладно, хватит на сегодня, – говорю сам себе, увидев на часах 02:13. – Абзац, блин!

Опускаю экран ноута, ложусь калачиком на диване, закутываюсь в тёплый плед. Чувствую, как мысли осторожно возвращаются на свои места, убедившись, что я не буду больше их эксплуатировать.

Осторожными шажками ко мне крадётся дрёма. Она приветливо улыбается и вдруг толкает в бездну, наполненную мечтами, страхами и надеждами. Ближе ко дну падение замедляется, и я плавно опускаюсь на мягкую взвесь вроде облака, а затем – звон будильника возвращает меня в объективную реальность.

Ещё не до конца проснувшись, встаю и иду приводить себя в порядок. Отработанные за годы действия совершаются уже на автомате, почти бессознательно. Порой сам не замечаю, как оказываюсь на кухне умытый и одетый, с бутербродом и кружкой кофе в руках. Покончив с завтраком, складываю в рюкзак компьютер и шнур зарядки. Накидываю пальто и покидаю небольшую квартирку.

Небо затянуто слоем серых туч. Солнечный свет с трудом пробивается сквозь плотную завесу. Приподнимаю ворот пальто и скорым шагом иду к остановке. По пути прокручиваю в голове уже задуманные части сюжета, диалоги персонажей. Пытаюсь выстроить логическую цепочку, надеясь, что она как нить Ариадны выведет меня из лабиринта творческого блока наружу, где царят вдохновение и состояние потока. Однако раз за разом оказываюсь в тупике, не в силах пробиться сквозь бетонную стену. Того и гляди, ещё с Минотавром придётся бодаться.

Гудок автобуса вырывает меня из омута размышлений. Оказывается, я уже стою на остановке, а передо мной – открытые двери автобуса. Бросаю взгляд на людей внутри, а они смотрят на меня. У одних в глазах любопытство, у других раздражение и недовольство, у остальных полное безразличие ко всему происходящему.

– Какие нервные лица, – шёпотом напеваю, влезая в автобус. – Быть беде...

Только сел у окна, как автобус плавно тронулся, набирая скорость. Я надел наушники и под «вдохновляющие» мелодии стал глядеть сквозь мутное окно наружу. Мелькали ларьки, дома, деревья, парковки. Одни и те же картинки наблюдаю на протяжении нескольких лет, но всегда внимательно вглядываюсь. Всё надеюсь высмотреть какую-нибудь маленькую, незначительную деталь, которая пробудила бы во мне впавшего в спячку писателя.

Минут через десять я выхожу на своей остановке. Перехожу улицу и иду к перекрёстку, на углу которого ютится маленький книжный магазинчик. По левую руку от меня тянулась к солнцу пятиэтажка – здание института. Перед главным входом разбившись на группки, стояли студенты. Здесь я отучился четыре года. Правда не в самом институте – в техникуме. Вспоминаю о тех четырёх годах как о потраченных впустую.

За что я благодарен технарю, так это за то, что начал писать прозу вместо домашки. Именно в этих стенах родились в моей голове первые рассказы и идеи, которые и по сей день обрастают деталями, но не находят воплощения на бумаге. Закончив первый рассказ, я разослал его друзьям, преподам и более-менее именитым авторам.

Все, как один, говорили, что для первого раза неплохо, есть потенциал. Это придало мне энтузиазма, и я писал новые и новые тексты, участвовал в конкурсах. Мозг генерировал идеи, а руки не успевали их записывать. И где теперь этот потенциал? Неужто весь вышел?

Помню, как забивал на учёбу, увлекаясь сочинением новых историй. Из-за этого начались проблемы с успеваемостью. Мне тогда было всё равно – я нашёл дело своей жизни, я хотел быть писателем. Совершенно не понимал, на кой мне это образование, писателем ведь можно быть и без него. Но все твердили, что без «корочки» я стану никем. У меня в голове это не укладывалось. В конце третьего курса хотел даже документы забрать. Ну, знаете, пуститься в свободное плавание, уделять всё своё время сочинительству. С трудом, но меня уговорили закончить обучение.

В последний год учёбы писать удавалось всё реже. В какой-то момент я совсем забросил это дело. А после вручения диплома, когда со спокойной совестью можно было сидеть и писать, я понял, что больше не могу сочинить и строчки. С тех пор из-под моей клавиатуры не вышло ничего путного.

Открываю магазин, переворачиваю табличку на «Открыто». Сажусь за прилавок, ставлю комп на колени, поднимаю крышку. Вот мы и встретились вновь. И снова мы с ней один на один – бесконечно мигающая чёрточка и автор, растерявший талант. Ну, кто кого?

День тянулся бесконечно долго, покупателей почти не было. Всего трое заглянули, чтобы забрать заказы. Всё это время я был предоставлен сам себе. Упрямо сидел, глядя в экран, играл сам с собой в слова, ища то самое, которое разгонит моё воображалку. Но не тут-то было. Мне никак не удавалось покинуть лабиринт собственного бессилия. В какой-то момент я начал клевать носом. Сопротивляться дрёме не стал. Ей виднее, когда человеку необходим сон.

Моргнул, и вот я стою в круглом помещении со множеством проёмов. Над головой не было потолка, хорошо просматривалось небо, переливавшееся всеми цветами радуги. В центре помещения росло большое толстое дерево с раскидистыми ветвями. На тех ветвях вместо листвы росли исписанные тетрадные листы.

Дерево выглядело умирающим, по большей части ветви были голыми, а земля под ними была укрыта ковром опавших листков. Подбираю один, пробежался глазами и понял, что это описание одного из моих персонажей. Беру другой – мысленный монолог второстепенного героя. Хватаю третий листок, и на нём нахожу недавно придуманный плот-твист.

– Что за бред?

– Это дерево твоего таланта, – слышу собственный усталый голос, но доносится он почему-то из-за спины.

Оборачиваюсь и вижу человека отдалённо похожего на меня. Исхудалый, больной на вид, с мешками под глазами, встрёпанными волосами. Двигается медленно, чуть пошатывается.

– Ты... кто? – Спрашиваю.

– Я то, что ты зовёшь своей «безуминкой», – хихикнув, ответил он. – Помнишь, как ты раньше стебался над всеми, танцевал и пел по поводу и без? Так вот – это я. Мы с тобой когда-то терпеть не могли адекватность. Эх, былые деньки...

Смотрю на него и лишь хлопаю глазами. Хотел бы что-то ответить, да в голову так ничего и не пришло. Даже не сразу понял, что у меня челюсть отвисла.

– Ну, чего пялишься-то? Да, я не в лучшей своей форме. Это, кстати, целиком и полностью твоя вина, как и это, – Безуминка указал на теряющее листву дерево.

– С чего это моя? – Спрашиваю.

– Ты предал меня и похоронил свой талант. Ну, фигурально. Забыл свои мечты, понастроил стены. Целый лабиринт, блин, возвёл.

– Никого я не предавал, – говорю. – И не строил ничего.

– Да ну? – Он недобро прищурился. – Помнишь тот день, когда решил на время оставить сочинительство, да? В тот день ты всё старался сосредоточиться на учёбе, курсачах, дипломе, но тебе мешали твои идеи, лезли в голову. Ты терял концентрацию, и тогда появились стены. Но идеи, персонажи и сюжеты проникали сквозь них, добирались до тебя. Стен становилось всё больше и однажды они превратились в лабиринт. Он рос до тех пор, пока плоды таланта не перестали проникать за его пределы. Когда же ты снова захотел вернуться к любимому делу, стены лабиринта стали нерушимыми. Я едва ли не единственный, кто ещё поддерживает твой талант, но и мне недолго осталось. Жизнелюбие, оптимизм – вот, что давало тебе силы сочинять. Оставшись без «подпитки» дерево усыхает, а такие, как я, умираем. Скоро от нас даже воспоминаний не останется.

И ведь правда. Я писал с удовольствием и удивительной лёгкостью, пока не перестал быть безобидно безрассудным. Все мои выходки дарили людям радость, улыбки, разбавляли рутину. После технаря и сдачи диплома, было тяжело вернуться в прежнее состояние, и писать стало тяжелее. Причём идеи так и жили в голове, но больше не превращались в истории.

Я перестал быть собой, перестал противиться стереотипам и шаблонам. Я повзрослел, устроился на работу и теперь меня заботит своевременная оплата коммуналки. Вдруг я осознал, что из себя представляли стены лабиринта. Рутина, однообразные будни, нормы, правила, пресловутое «так принято» – всё это за несколько лет смешалось в единую массу и затем вылилось в непреодолимую преграду. Я вдруг осознал всю глубину тогдашнего своего поступка.

– Ну, чего молчишь?

– Вот это я наворотил, – говорю.

– Ты пошёл на поводу у тех, кто не особо хотел чем-то выделяться. Ты пошёл с ними на компромисс, усомнился в самом себе, а теперь видишь последствия.

– И почему я узнаю это сейчас, когда уже ничего не сделать? Не мог раньше показать?

– Ночью на землю опускается темнота, но люди разгоняют её фонарями. Тебя накрыл мрак объективности и рационализма, но тебе по силам разогнать его. Просто снова разожги в себе свой внутренний свет. И сияй.

– Пф, всего-то, – хмыкаю я.

– Только и всего, – говорит он, подмигнув.

Мир вокруг подёрнулся рябью, а в следующее мгновение я оказался наяву. Передо мной стоял начальник, скрестив на груди руки. Я всё ещё сидел за прилавком. За окном стемнело.

– Ну и? – спросил Вадим Вадимыч. – Что скажешь в своё оправдание?

Я поднимаюсь со стула. Беру начальника руками за плечи и с широкой улыбкой на лице говорю ему:

– Я увольняюсь.

Собираю вещи. Вадим Вадимыч что-то говорит, а я его не слушаю. Молча выхожу из магазина и направляюсь к автовокзалу. Сажусь в автобус, полный хмурых людей. Они то и дело глазеют на меня. Только через пару минут до меня дошло, что я беззаботно улыбаюсь. Впереди меня ждёт старый дом на окраине станицы, где нет суеты, где я буду предоставлен себе сутки напролёт.

Чувствую, как внутри разливается тепло. Будничный мрак уходит в сторону, трусливо отступает. Я покинул насиженное рабочее место, чтобы вернуться туда, где когда-то родился. Променял город на деревню. И от этого всего мне радостно.

Внутри вновь расцветало дерево таланта. Я ясно ощущал, как на его ветвях медленно вспухают почки. Идеи, сюжеты, персонажи – все они осторожно выходят из лабиринта, встречают друг друга, налаживают свои жизни и ждут своей очереди быть запечатлённым на бумаге. Приехав домой, я поднял экран ноутбука, чтобы несколько часов провести, глядя, как мигающая вертикальная чёрточка кириллицей заполняет до того пустой белый лист.

02.12.2015г. Волгодонск