Том 1. Глава 17. Единогласие пятерых могильную землю образает в золото

Название является видоизмененной идиомой — когда трое действуют едино, земля превращается в золото. 三人一条心，黄土变成金, зн. совместный труд приносит огромную пользу.黄土 – означает не простую землю, а глинистую, совсем не пригодную для урожая, однако это сочетание иероглифов имеет так же второй перевод «могильная земля», давая дополнительную окраску идиоме.

— В компании какой еще девицы? — Раздался мелодичный, но в то же время суровый голос в роскошных коридорах поместья.

— Неизвестно, мой господин, но поговаривают, — слуга понизил тон: — она была вульгарно одета.

Господин остановился и посмотрел на слугу. Щуплый низкий мужчина ощутил холод исходящий от сверлящего взгляда, что захотелось сжаться и забиться в угол.

— Неужто Мо Ян начал шастать по публичным домам? — Господин рассмеялся и развернулся, вновь устремившись быстрым шагом по длинному коридору, стены которого были украшены работами известных художников Шанцзюй.

— Что Мо Дайяо, что его спутница, оба были покрыты сажей и пеплом с ног до головы, — заулыбался слуга, хотя ему было далеко не смешно, и постарался нагнать господина.

— Отправь запрос в Шанцзюй, пускай найдут его, — мужчина остановился у высоких дверей в конце коридора.

— Да, господин Мо Шидун! — Поклонился слуга, не решаясь подойти ближе к запретной территории для всякого постороннего — кабинета главы Мяохуа.

Мо Шидун зашел в комнату, погруженную в полумрак, и захлопнул дверь перед слугой. Дождавшись, когда шаги в коридоре стихнут, он подошел к столу и фривольно уселся за него:

— Не делай вид, что ты этого не слышал!

В углу комнаты появился высокий силуэт.

— Ваш племянник оказался талантливым даосом, раз покинул Диюй, — улыбнулся гость, выйдя из темноты.

Высокий широкоплечий демон подошел к столу, на который с его одеяния попали снежинки, тут же начав таять.

— Куда уж там? Четвертый из троицы, — презрительно бросил Мо Шидун. — Ты сказал, что в Диюе его разорвут на клочья, так почему он разгуливает по Шанцзюю?!

— Я не исключаю, что ему кто-то помог сбежать, — оскалился демон, сверкнув глазами, налитыми кровью. — Этот слуга Вам и не обещал, что отребье сгинет там, а лишь, что на время не будет мешать, — он наклонил голову в бок, звякнув яшмовыми серьгами, переливающимися на свету.

— Надо было его прикончить еще при дворе Мо Вэйго, — холодно сказал Мо Шидун: — почему Линцзюй не убил его мгновенно, это же твоя сильнейшая техника?

— Потому что при Слиянии я теряю больше половины своей силы, — демон убрал со лба прядь пепельных волос, — Хуцзи же была более чем слаба, чтобы удерживать действие техники на двоих. — Он положил две руки на стол и наклонился к мужчине: — если Вы желали его смерти, то могли бы сами добить, господин Мо.

— А что я, по-твоему, должен был накинуться с мечом? — Спросил Мо Шидун и невольно отвел взгляд от кровавых глаз.

Демон было хотел ответить, но жестом руки Мо Шидун дал понять, что вопрос был риторическим.

— Мне больше интересно, что за девица с ним бегает, — глава поднялся из-за стола и подошел к окну, за которым растянулся на сотни ли лес, так как поместье находилось далеко за городом, — и куда делся мелкий выродок, — он замолчал на мгновение. — Не связано ли это все? Паренёк за Мо Яном как хвост за собакой.

Ли = 500м

— Цзянши в доказательство принесли одежду мальчика, — демон уселся на край стола. — Возможно, Ваш племянник подчинил одну из демониц. Я думаю, его не стоит недооценивать.

— Раз так, то она его сожрет, когда голод затуманит разум, или же сдохнет вместе с ним, — фыркнул Мо Шидун, продолжая смотреть в окно.

— Думаете, он привязал себя к мертвецу? — Улыбнулся демон.

— Такая техника довольно опасная, однако цзянши могут проходить сквозь грань, — Мо Шидун повернулся к собеседнику: — если выбор стоит между Диюем или духовной цепью с умершим, то второе звучит притягательнее, — сделав паузу, он продолжил. — Только развеять печать уже не получится.

— Оу, — удивился демон, как будто бы он не знал этого. — Мо Дайяо истощен, я сомневаюсь, что он рискнет сунуться в родовое поместье или в школу.

— Согласен. Будем придерживаться и дальше легенды о таинственном исчезновении по дороге в Шанцзюй, — Мо Шидун достал из ящика стола письмо: — окажи мне услугу, сегодня приедет супруга Мо Вэйго, чтобы повидаться со своим сыном.

— Вот как, — нахмурился демон. — Понадобится время найти Хуцзи.Демон сделал шаг в темноту, бесследно растворившись в ней.

В это время в одном из переулков Шанцзюй на земле сидели двое.

— Надевай, — мужчина протянул стопку простенькой одежды. — К счастью, за все приключение я не потерял мешочек с деньгами.

Юноша начал с охотой натягивать серую рубаху.

— Теперь я выгляжу как земледелец, — он покрутился вокруг, после чего поправил фагуань с иглой, на которой зазвенели драгоценные камни на золотых нитях.

— Земледелец, что выращивает рис для императора, — улыбнулся даос.

— Спасибо, дядя, — юноша поклонился и, развернувшись, пошел вперед по улице.

— А-Лин, — крикнул мужчина, — ты куда собрался?

— За Паньбянем, — развел руками юноша. — Я оставил его в своей комнате.

Мо Дайяо догнал племянника и схватил за плечо:

— Я сомневаюсь, что тебе следует появляться на глазах родственников. Там может быть Мо Шидун!

— Я понимаю, — Мо Ланьлин остановился, — но у меня даже меча нет!

— Мы можем сходить на местный рынок.

— Я не собираюсь махать ржавой палкой, — юноша скрестил руки на груди и скорчил недовольную гримасу.

— Я тебе дам Тайян, а сам буду махать ржавой палкой, — Мо Дайяо коснулся руками висков, унимая головную боль. Сколько же порой упрямый племянник приносил проблем.

— Тайян? — Мо Ланьлин зловеще улыбнулся и посмотрел ножны, закрепленные на поясе дяди, — проклятый меч!

— Он не проклятый, — фыркнул Мо Дайяо: — обычный меч.

— Е Чаншэн говорил, что прочел его историю: он принадлежал воину, прошедшему сотню битв, но потерявшему семью. Меч держит в себе тысячи сожалений.

— Нашел кому верить, — хмуро сказал Мо Дайяо, хотя сердце закололо при упоминании Е Чаншэна.

Он ведь совсем забыл о нем. Оставалось верить, что его ученик в школе всего лишь страдает недугом, не более того. Однако в глубине души Мо Дайяо понимал, что утоляет голод нарисованной лепешкой.

Утолять голод нарисованной лепешкой — 画饼充饥, идиома в зн. тешить себя несбыточными мечтами.

«Не надо тянуть ростки, помогая им расти, следует разобраться для начала с оружием», — подумал Мо Дайяо. — Пошли, — он махнул племяннику рукой, чтобы тот следовал за ним.

Тянуть ростки, помогая им расти — 拔苗助长 , идиома в зн. забегать вперед, выдвигать чрезмерные требования, погубить дело торопливостью.

Но, обойдя весь рынок, так они и не наткнулись даже на жалкое подобие клинка. Мо Дайяо стоял и разглядывал охотничий нож, подбрасывая монетку и думая о том, можно ли им обороняться, когда услышал знакомый голос:

— Учитель, А-Лин!

Даос обернулся и увидел Су Чжунцина, идущего навстречу вместе с молодым человеком в соломенной шляпе, что держал в руках кувшин — это был Лэн Фэнъюй.

— Что внутри? — Подбежавший Мо Ланьлин заглянул в кувшин и увидел, как в воде плавает небольшая черная рыбка с золотистыми плавниками.

— Цзэ Ху, — спокойно ответил Лэн Фэнъюй.

— Что?! — юноша отскочил и указал пальцем на кувшин: — там?!

— Оказывается, он и такое умеет, — улыбнулся Су Чжунцин и оглядел Мо Ланьлина с ног до головы, — ты сюда пришел продавать рис и капусту?

— Отстань, — помрачнел соученик.

— Что вы здесь делаете? — Спросил подошедший Мо Дайяо.

— Мы пришли искать вас, — ответил Лэн Фэнъюй. — В трех мирах ходят слухи о смертном, выбравшемся из Диюя. Мы решили, что вам потребуется купить еды или еще чего, так что высматривали вас по городу.

— Раз мы снова в сборе, нужно обсудить дальнейший план, — предложил Мо Дайяо. — Только не в таком людном месте.

— Можно зайти под мост, соединяющий берега Шанцзюя на главной площади, — предложил Мо Ланьлин. — Я там в детстве часто прятался, и меня не могли найти весь день, — он поднял голову вверх, предавшись воспоминаниям.

— Что? — Мо Дайяо сердито посмотрел на племянника.

— Пойдемте-пойдемте, — Су Чжунцин заторопил всех.

Когда четверо залезли под мост, то Лэн Фэнъюй поставил кувшин на землю. Вода в нем тут же забурлила и полилась через край. Оттуда выпрыгнула рыбка и, ударившись об землю, обернулась демоном.

— Начнем, — как ни в чем не бывало произнес хозяин Лотосовых болот.

К общему решению прийти было нелегко, каждый настаивал на своем: Цзэ Ху желал вломиться в поместье Мо Шидуна, Мо Ланьлин собирался идти за Паньбянем, Мо Дайяо волновался как за племянника, так и за третьего ученика, Су Чжунцин собирался вернуться в школу и разыскать Е Чаншэна, а Лэн Фэнъюю просто хотелось отдохнуть.

Рассудили так, что Мо Ланьлин и Мо Дайяо пробираются в поместье под защитой Цзэ Ху и забирают лук, пока Лэн Фэнъюй и Су Чжунцин ищут Е Чаншэна, после все встречаются у поместья Мо Шидуна.

Пожелав друг другу удачи, они разделились.

— Почему нам не открыли портал? — Сказал Су Чжунцин, плетясь позади Лэн Фэнъюя по широкой пыльной дороге, ведущей из шумного Шанцзюя в сторону умиротворенного пика Линьшань.

— Маска Гунгуна принадлежит Цзэ Ху, он решает, как ей распоряжаться, — ответил молодой человек и посмотрел в небо, прикрыв рукой лицо от солнечных лучей. — Нам надо поторопиться, чтобы к закату быть на другом берегу.

Су Чжунцин собрал последние силы и постарался догнать спутника, что успел уйти на пару чжан вперед. Когда юноша сравнялся с Лэн Фэнъюем, то положил руку ему на плечо, и тот вздрогнул.

Чжан = 3,3м

Он прекрасно слышал, что Су Чжунцин приближается, но не ожидал вторжения в личное пространство, которое до встречи с надоедливым юношей считалось нерушимым.

— Расскажешь, откуда у тебя духовное оружие? — Су Чжунцин затараторил: — говорят, духовное оружие – редкость среди совершенствующихся, признак их мастерства.

— Прямо так и говорят? — улыбнулся Лэн Фэнъюй, взглянув своими нефритовыми глазами, что в лучах алого солнца блестели точно самоцветы.

— Конечно! — удивился юноша: — дагэ моего учителя был одним из обладателей духовного оружия. Клинки Хохуаэр, слышал?

— Нет, — ухмыльнулся Лэн Фэнъюй.

— Шутишь? Это же легендарные клинки! — возмутился Су Чжунцин: — дагэ моего учителя сражался с суйко, в честь этой битвы Небеса одарили его мощнейшим оружием.

Суйко — опасная разновидность каппы(существа, сочетающего в себе черты человека и черепахи), что топит людей и пьет их кровь.

— И как же звали этого дагэ? — Во взгляде Лэн Фэнъюя мелькнула то ли грусть, то ли презрение.

— А... — Су Чжунцин не ожидал подобного вопроса, — учитель никогда не называл его имени. Он все еще страдает из-за смерти дагэ, поэтому никто из нас не спрашивает ничего. Только слушаем истории.

— Ты стыдишь меня в незнании о клинках, хотя сам не ведаешь имени героя, — в укор сказал молодой человек.

Су Чжунцин почувствовал себя проигравшим и замолчал. Лэн Фэнъюй улыбнулся появившейся тишине.

Радость была недолгой.

— Так какая история у твоего лука? — Встрепенулся юноша.

— Чжэньли, – ответил Лэн Фэнъюй. — Это подарок.

— Любое духовное оружие является подарком Небес, — пожал плечами Су Чжунцин и поднял голову, взглянув на темнеющие облака, слегка окрашенные золотом.

Лэн Фэнъюй замешкался, но все же ответил:— Это не просто подарок Небес, он лично от лорда Байхэ.

— Что?!

— Я не люблю об этом говорить, — дрогнувшим голосом сказал Лэн Фэнъюй.

Су Чжунцин вновь столкнулся со второй стороной загадочного молодого человека в соломенной шляпе. Такого холодного, молчаливого и отрешенного, чьи смех и улыбка чаще были ироничными.

Первый раз, тогда в обители демона Лотосовых болот Лэн Фэнъюй показал, что далеко не равнодушен, а теперь он был такой нерешительным, пугливый... Что тоже не укладывалось в образ, сложившийся о новом знакомом у Су Чжунцина.

— Хорошо, — юноша дружелюбно улыбнулся.

Двое уже подошли к реке Чуньцуй. За ней возвышался пик Линьшань, утопающий в закатных лучах. Свет скользил по макушкам деревьев, играя меж стволов бамбука, покачивающихся от теплого ветра, шелестящего листву. Знакомые яшмовые крыши школы навевали приятные воспоминания.

Уже столько времени прошло с тех пор, как Су Чжунцин ложился и просыпался в своей фанзе, бежал с Е Чаншэном и Мо Ланьлином на завтрак, а потом на занятия с учителем, который старался внести что-то интересное в скучные уроки и тренировки.В свое время аккуратные домики и громоздкие трехэтажные здания были приютом и для Лэн Фэнъюя, пока не случилось несчастье.

— Почему Цзэ Ху пошел не с нами? — протянул Су Чжунцин: — он бы сделал лотосовый мост.

— Потому что твои друзья могут угодить в место похлеще Диюя, — подметил Лэн Фэнъюй. — Присутствие хозяина Лотосовых болот, конечно же, не дает гарантии в безопасности, но как минимум он посильнее этих двоих... и поумнее, — последнее он прошептал уже себе под нос.

Стоило им подойти к берегу, как молодой человек в доули запрыгнул на окруженный камышом большой валун прямо у воды:

— Ищи лодку, — поручил он юноше, а сам, оторвав молодой стебель, начал жевать, усаживаясь поудобнее на горячем камне.

— Почему я? — Возмутился Су Чжунцин и пнул от негодования небольшой камешек, что, отлетев, коснулся водной глади и тут же пошел на дно.

— Потому что ты лучший ученик школы Мяохуа, — потянулся Лэн Фэнъюй, смотря на сверкающую от солнца реку, после чего прикрыл глаза шляпой.

Су Чжунцин недовольно почесал макушку и огляделся по сторонам.

Недалеко от их места пребывания был постоялый двор, на котором когда-то они с учителем и соучениками останавливались на момент изгнания гуев в ближайшей деревеньке.

Он посмотрел на Лэн Фэнъюя, что пригрелся на природном ложе, и, махнув рукой, ушел в сторону постоялого двора.

Идти было недалеко, всего около пяти-шести ли по небольшой каменной дорожке. Когда на пути Су Чжунцина встретились два обшарпанных каменных дракона, то юноша понял, что уже на подходе к заезжему дому. И действительно, вскоре перед ним появилась высокая двускатная арка с висящими на ней фонариками, за ней же виднелся небольшой продолговатый домик в два этажа, стоящий прямо у дороги, вдоль которой красовались аккуратные резные лавочки.Оказавшись при дворе, Су Чжунцин столкнулся с хозяином, стоящим около бамбуковой колотушки, через которую лилась вода на округлые камни и утекала в небольшой заросший прудик.

— Приветствую ученика господина Мо, желаешь остановиться на ночлег? — Дружелюбно поинтересовался тучный мужчина в темно-красном одеянии и черном гуане с перьями, выдающем в нем бывшего военного.

Гуань — головной убор в древнем Китае, имеющий зауженную макушку и повязку цзецзэ для его фиксации, был предметом гардероба чиновников и прочей знати. Одна из его разновидностей — лянгуань, предназначенный для военных, украшался перьями или мехом.

— Добрый вечер, господин Мин, а у Вас не будет лодки? — Су Чжунцин подошел ближе и заметил, что мужчина наблюдает за золотохвостым соловьем, намывающим свои перья брызгами воды. Птичка скакала с камешка на камешек, резко мотая головой, когда на нее попадали тяжелые капли.

— Лодки? — удивился мужчина: — есть одна, но она уже старая. Необходимость пересекать реку отпала, когда я заключил торговый договор с левобережьем Чуньцуй. — Он указал на соловья: — к хорошей погоде.

Су Чжунцин покосился на птичку, что своим клювом чистила перышки, и засмеялся:— Вы как мой учитель!

— Это твой учитель как я, — улыбнулся господин Мин.

— Я готов отработать лодку, — Су Чжунцин залез в рукав и достал оттуда засохший рисовый шарик, разломив его на несколько частей, он бросил птичке, что тут же принялась клевать угощение. — Помыть полы или постирать белье, Вы только скажите!

— Не стоит, пойдем, — позвал господин Мин, — я покажу тебе лодку.

Они прошли по заросшей тропинке к низкой калитке на заднем дворе, с которого открывался вид на берег реки. Там, на влажном песке, лежала перевёрнутая лодка, обросшая мхом, и, видимо, ставшая приютом для муравьев, что дружно бегали по килю в своих заботах.

Су Чжунцин сразу же понял, почему за даром он получил такое прекрасное средство передвижения.

— Бери, сяопэнъю, — улыбнулся мужчина и указал на лодку.

Сяопэнъю — обращение взрослого к ребенку, дословно – мой маленький друг. Здесь господин Мин обращается в шутку, как бы намекая, что знает Су Чжунцина еще с детства. А так, обращением к человеку возраста Су Чжунцина было бы – сяохоцзы, сродни нашему «сынок».

— Благодарю, — поклонился юноша. Все-таки лучше какая-никакая лодка, нежели перебираться на другой берег вплавь.

— Можешь не возвращать, — бросил напоследок господин Мин с задиристым смешком и направился к калитке.

Однако спустя мгновение из-за покатого забора высунулась голова в шапочке с перьями:

— Передай мое приветствие шифу Мо!

Шифу — досл. мастер, обращение к мужчине, имеющему специальность, «мастерство» в чем-либо.

Су Чжунцин обернулся:

— Хорошо, спасибо, господин Мин!

Он подошел к лодке и перевернул ее, повергнув в бегство всю муравьиную семью. На отсыревшем и заросшем дёрном песке лежала пара весел, походивших больше на отломанные ветви с ближайшего ясеня.

Аккуратно вытолкав лодку на воду, Су Чжунцин убедился, что его речное путешествие хотя бы в ближайшее время не закончится кораблекрушением, и оттолкнулся от дна.Довольно быстро он добрался до камышового берега, где остался его спутник. Однако молодой человек покинул свое лежбище, видимо, потому что солнце уже садилось за горизонт, лишь подсвечивая облака и не грея землю лучами. Лэн Фэнъюй стоял в зарослях с засученными по колено штанами и что-то искал в воде.

— Я думал, ты вплавь отправился на тот берег, — выпрямился молодой человек в черных одеяниях и натянул шляпу, что до этого висела на спине.

— Ты просил лодку, я ее достал! — С гордостью заявил Су Чжунцин, подплывая к пробирающемуся сквозь тину Лэн Фэнъюю.

— Я пошутил, — ухмыльнулся тот. — Я хотел отдохнуть, а после... смастерить плот, — казалось, идея про плот пришла только сейчас.

— Тогда уж лучше лодка, — фыркнул Су Чжунцин, протянув руку.

— Я, надеюсь, — Лэн Фэнъюй постучал по одной из досок, после чего схватился за ладонь юноши и запрыгнул к нему, — мы не пойдём на дно.

Лодка закачалась из стороны в сторону с характерным скрипом.

— Тогда иди и делай плот, — заявил ученик.

— Нет, — отрицательно закивал головой Лэн Фэнъюй. — За одно угощение тысяча золотых, — он протянул зрелую коробочку лотоса с десятком семян Су Чжунцину, после чего взял весла и оттолкнулся с такой силой, что лодка лихо заскользила по водной глади.

За одно угощение тысяча золотых – — 饭千金 в зн. быть благодарным, отплатить за добро куда большим добром.