ГЛАВА-10. ВТОРОЙ МЕДОВЫЙ МЕСЯЦ

Ваш сын рос активным, умным и невероятно любознательным. Каждый день с ним был как новое открытие. Но вместе с этим — мы стали чуть меньше бывать вдвоём. Всё было ради него, и мы оба не жалели ни секунды, но... иногда глаза просили отдыха, а руки — просто обнять любимого человека не между делом, а по-настоящему.И вот, один из обычных вечеров. Я стояла на кухне, резала фрукты, пока малыш ковырялся в коробке с игрушками.Вдруг хлопнула дверь, и Банчан вошёл, сияющий до невозможности.— Любовь моя! — почти закричал он.Я подняла бровь, засмеялась.— Что такое? У нас всё хорошо?Он подошёл, вытянул из-за спины конверт и протянул мне.Я открыла. Два билета. В Италию.— В Рим? — ахнула я.— На девять дней. Мы уезжаем. Только ты и я.Я открыла рот от удивления, не веря.— Но… малыш?Он усмехнулся:— Уже договорился. Мои родители счастливы провести с ним это время. Мама уже купила ему кучу игрушек, папа расчистил двор для надувного бассейна. Они ждали только нашего "да".Я растерянно улыбнулась.— А ты уверен?Он подошёл ближе, обнял меня за талию и прошептал:— Уверен в одном: ты заслуживаешь не только быть мамой, но и снова быть женщиной, в которую я влюбился. Ты — моя жена. И я хочу снова украсть тебя для себя.Прощание с малышом было трогательным. Он обнял нас обоих, похлопал по плечу, будто взрослый, и сказал:— Папа, мама, не бойтесь. Я всё контролирую.Банчан едва не расплакался от этой серьёзности, а потом долго целовал его в лоб.— Только не давай дедушке слишком много сладкого, — пошутил он.— Только если он не будет баловаться, — подмигнул наш сын.Ты была одета в:

**Чан в это с черными широкими штанами;

И вот мы — в самолёте. За окном — облака, под рукой — его ладонь.— Чувствуешь? — шептал Банчан. — Это наше. Снова. Наше время.— Я будто снова вернулась в начало, — улыбнулась я. — Только мы… немного счастливее.В Риме он был ещё большим романтиком.Он заказывал пасту в маленьких ресторанчиках, водил меня по улочкам, держа за руку, фотографировал на старую плёнку, смеялся, целовал каждый вечер под закатом.Он арендовал лодку в Венеции, спел мне что-то наполовину на корейском, наполовину на итальянском, и в одном из ужинов сказал:— Я бы женился на тебе ещё сто раз.— Тогда сделай это.— Серьёзно?— А ты как думаешь?**На восьмой день он устроил мини-церемонию на пляже в тосканской деревне. Белое платье, которое он купил тайком. Цветы в волосах. Свечи. Маленький торт.— Я клянусь снова. Что бы ни случилось. В этой жизни и в любой другой.Я держала его за руки, глядя в знакомые, родные, тёплые глаза.— А я клянусь любить тебя даже когда морщин станет больше, чем слов в нашей истории.А через день мы вернулись домой — к нашему сыну, который кинулся в объятия, как будто прошёл не один отпуск, а вечность.— Я соскучился! А вы мне хоть что-то привезли?— Мы привезли тебе, — сказал Банчан, — двух ещё более счастливых родителей.— И шоколад, — добавила я, смеясь.