Глава XXVIII

Твердое решение.

Граф Портмон не мог более мешкать с исполнением желания своего явившегося ему отца. Он, хотя и был очень богат, поскольку целыми днями ничего не делал, только подсчитывал и пересчитывал доходы, однако должен был продать свою лучшую аллею, которая в память об этом и ныне зовется Портмонкою. Себе же он оставил один лишь Ванёусов холмик, чтобы ему было где выгуливать собаку. Когда же ему удалось раздобыть сии бешеные деньги на превращение своего дома в часовню, пришли не менее тяжкие заботы - нужно было решить, кому поручить эту работу. В Л. жили и солидные кустари, которые бы с радостью и охотно обеспечили графу сию перестройку, такие как, например, мастер Отевржел, который ещё рано утром прибегал к нему с трафаретами, однако же граф в своей скромности не желал, чтобы в народе распространились известия о его часовне. Так что он отправился за советом к знакомым иезуитам. У иезуитов в этом городке был конвент. Руководителем их был прелат по имени отец Янус. У этого отца была прекрасная сестра. Девушка эта была в действительности весьма красивой. Иезуиты расспросили его, что к чему, и, услышав, что всё должно быть сделано к умножению чести и славы божией, пообещали ему и поручились найти честного мастера из цеха святого Луки. Тем самым иезуиты взвалили на свои плечи серьезную заботу, ибо нельзя было найти какого-нибудь халтурщика, а кроме того, найденный должен был быть человеком весьма набожным. У них, конечно, был один такой художник, по фамилии Жлоутек, у которого глаза уже были совершенно перекрученные, поскольку он всё время поднимал их к небесам, и о котором было известно, что он молится по полчаса перед едой (хотя делал он это только для того, чтобы у него остыл суп), однако он не был тем мастером, которого желали иезуиты. Им необходимо было послать к графу Портмону такого художника, который нарисовал бы в его часовне такие ужасы, что граф от частого их наблюдения рано или поздно сошел бы с ума и под влиянием этих картин, думая о муках адовых, всё своё имущество завещал бы иезуитам. Так что их выбор пал на одного такого художника, бывшего специалистом по части чертей и ада. Картины, которые писал сей живописец, были ужасны. Его шабаши, страшные суды и адские огни были написаны со столь страстным чувством, что у зрителей от страха перед этим вечным огнем выскакивали на коже волдыри. Так что это был художник, удовлетворявший всем пожеланиям иезуитов, и то, что он был безбожником их нимало не заботило.