Глава XXI

            Оживший покойник.

Пора обратиться к тому, что происходит с Кубой, что он нынче проделывает. В последний раз мы его покинули падавшим по кривой с чердака морга прямо в подвал с известью. По пути он ухватил с собою убегавшего по одной из крыш человека. Человеком этим был не кто иной, как Курт, неродной сын покойного князя дона Педро, который, отрезав Эльзевьре пальцы, в ужасе бежал прочь из отцовского дома. Спасшись, как нам известно, через окно, он по крышам в сторону от дворца, до того момента, пока его не захватил с собою падавший Куба. Оба рухнули в какой-то подвал. В подвале этом было окно, открытое нараспашку, так что они влетели в него, как мухи. Благодаря скорости полета с такой высоты они погрузились по самую шею в известь, которой там было почти на 2 метра. В этой извести было зарыто примерно полдюжины трупов, которые в большинстве своем были жертвами различных убийств.

Подвал сей находился под полуразрушенной корчмой, в которой давно уже никто не жил. Люди суеверно обходили стороной это место, говоря, что там в округе иногда объявляется чудовище. Чудовище это было якобы из крови и плоти, а на груди его зияла постоянно сочившаяся рана. В конце концов, и из-за ужасного трупного запаха никто не отваживался заходить в эту развалюху.

Мертвецов там когда— то с большим искусством производил из живых людей тамошний жадный хозяин корчмы, который впоследствии без лишнего шума покинул сие проклятое место. Трупы были известью уже совершенно сожжены, и от них осталась лишь своего рода каша, из которой там и сям торчала какая—нибудь кость или ступня. В целом же они являли собой в своей живописности великолепную картину для любого кающегося грешника. У наших же новоприлетевших сюда с крыши посетителей впечатления от этого ужасного места и мертвечины были совершенно различны: живой Курт от падения и ужаса потерял сознание, мертвый же Куба ожил, поскольку на него испарения от мертвецов и извести подействовали благотворно, ибо он был по характеру своей профессии к ним привычен и, очнувшись, полагал, что попал вновь в родной морг и сшивает в нем какие-нибудь трупы. Вскоре он, впрочем, вспомнил о человеке на чердаке, который ударил его дубинкой по голове, так что последняя от этого до сих пор страшно болела. Куба был уверен, что этот человек был послан полицией, и что власти раскрыли его подпольное и преступное чердачное копчение. Загадкой для него, впрочем, оставалось, как он попал сейчас в это помещение с трупами. Он ужасно захохотал, когда представил, что, быть может, и отца Бруно уже арестовала полиция. Хохот этот, нагонявший ужас, отражался от низкого потолка подвала и пробудил лежавшего в обмороке Курта. Курт начал громко стонать, ибо вследствие своего падения с высоты вывехнул ногу. Только теперь Куба его заметил и пустился с ним в разговор. Лишь из его рассказа Куба узнал, что он, падая с высоты, тащил с собою вместе и Курта. Сей незаконный сын князя Педро Рудибанеры не стал скрывать перед Кубой, где он был и почему убегал по крыше. Он рассказал Кубе даже о том, что у него с собою имеются все документы, подтверждающие, что он действительно княжеский сын, не зная при этом, какой перед ним негодяй, которым Куба в действительности был.Куба его внимательно выслушал и, не показывая виду, ответил, что эти речи, будучи бредом больного воображения, его нисколько не занимают, и пусть лучше собеседник оставит его в покое, ибо ему нехрошо. Курт после этого более его не беспокоил и попытался сам добраться до окна, через которое единственно можно было выбраться из этого подвала. Куба меж тем, симулировал болезнь, уселся одному из трупов на голову и глубоко задумался. Он старательно размышлял обо всем, что только что услышал от Курта. Теперь, когда его преступления раскрыты, ему необходимо было со всеми предосторожностями скры- ваться, а для этого необходимы деньги. Здесь же ему сама фортуна протягивала руку, и сам дьявол ему подсказывал, что он должен при  помощи насилия завладеть документами Курта. Как только бы они оказались в его руках, он мог бы начать выдаваљ себя за княжеского сына и шантажом вымогать у князя деньги, или даже требовать удовлетворения своих сыновних прав. Необходимо было ковать железо, покуда оно было горячо. Курт стоял у окна, тщетно пытаясь в него вылезти, когда Куба неожиданно напрыгнул на него сзади и нанес ему удар в затылок. Несчастный Курт рухнул, как сноп. Куба вытащил у него из карманов все, что там было, а также и переоделся в его платье. Затем, вырезав ему язык, выбрался через окно наружу.