Глава Х

            Кашляющее полуночное                           чудовище      — Эй, тпр-р-р!    С этими словами, с иностранным акцентом произнесенными, остановилась в один прекрасный вечер в деревне Н., лежащей недалеко от чешскоморавских границ, повозка, управляемая парой венгерских вороных.    На повозке сидели цыган с девушкой и красивая дама.    Эта дама вылезла из повозки и, богато заплатив цыгану и девушке, отправилась по дороге в замок.    В деревне той никто ее не знал; и цыган, который ее привез, объявил, что не знает о ней ничего, кроме того, что встретил ее усталую, бредящую по дороге пешком, и с радостью подвез, хотя и не ожидал столь щедрого вознаграждения.    Качая головами, смотрели деревенские жители в сторону замка, вслед за той дамой, после чего постепенно разошлись.    Женщина эта между тем, долго ли, коротко ли, дошла до замка, где в самом разгаре уже были роды.    Сама графиня и ее горничная как раз около часу назад обе произвели на свет двух мальчиков.    И в домике пастуха в это же время родился у жены овцепаса здоровый и стройный мальчик.    Женщина, пришедшая в замок, оказалась там слишком поздно и уже вовсе там была не нужна.    Однако, и не достав из своего чемоданчика даже обычного шприца, была она в замке богато вознаграждена.   На следующий день она отравилась в обратный путь.    Цыган опять встретил ее у деревни и с радостью сообщил ей, что девушка, с которой он вчера ехал, нынче ночью родила сына.    Сия повивальная баба очень этому удивилась, поскольку вчера, когда она ехала с этой девушкой в телеге, по ней ничего не было заметно; удивлена она, впрочем, была и тому, сколь много родов приключилось в одну и ту же ночь в одном владении.    Она рассказала цыгану и о том, где была, и кто родился в замке.    Затем простилась с ним и отправилась дальше в путь по дороге.    У цыгана в глазах заблестел дьявольский огонь; какое-то решение в нем созревало.    Было заметно, что он на что-то решился.                                - - -    Башенные часы пробили полночь.    Все вокруг уже погрузилось в глубокий сон.    Лишь кормилица занималась новорожденным графским сыном.    Также и пастушка, и горничная не смыкали глаз над своими дитятями.    Кормилице показалось, что она слышит чьи-то шаги.    Вдруг рядом послышались ужасные звуки.    Они звучали как адский кашель.    Кашляющее чудовище все приближалось.    Кормилица в ужасе начала молиться.    Страшное чудовище появилось перед ней на пороге.   Из-за своего кашля оно внушало еще больше ужас.    Это был чорт, державший на руках младенца.    Он подошел к самой кормилице и начал кашлять ей прямо в лицо.    Окаменевшая от ужаса и испуга, старуха не смогла выдавить из себя ни звука и лишилась чувств.    А чорт будто бы этого и ждал.    Он взял из колыбели младенца графини и положил вместо него того, которого принес с собой.    Затем взял графского сына и спустил его вниз из окна по веревке.    Прошло немного времени, и он этой веревкой вновь втащил ребенка наверх, однако это был уже не тот ребенок, которого он пред тем опускал вниз.    После чего чорт украдкой вышел из покоя и прокрался этажом ниже, туда, где была комнатка гор- ничной.    Та уже весьма крепко спала, и даже чертовский кашель не мог ее пробудить.    Чорт и её ребенка заменил чужим, незнакомец, которого принес с собою.                                   - - -    Утром служители нашли графскую кормилицу лежащей без движения.    Она была мертва.    Должно быть, от ужаса у нее разорвалось сердце.    Графский младенец выгпядел, казалось, как-то почужеродному и был смуглее, чем раньше.    Горничная же вовсе ни о чем не имела понятия и даже не заметила, что ее ребенка подменили.    И жена овцепаса ни о чем не знала.