Глава Vll

      Замурованная в мертвецком                          подвале.

   Вернемся опять во дворец барселонский.    Князь дон Педро, пробужденный шумом и открывший глаза, обнаружил на полу лежащий нож, а у своих ног в обморок упадшую любовницу.    Крови, однако, и отрезанных пальцев он видеть не мог, ибо, во-первых, в покое было темно, во-вторых, и пальцы сии закатились под разные предметы обстановки. И Курт выскочил в окно и скрылся.    И все же князь в испуге вскричал.    В покой начали сбегаться слуги.    С ними прибежал и главный дворецкий князя Педро ди Рудибанеры, несший в руке письмо.    Письмо это происходило из королевской канцелярии и содержало подписанное королем нотариальное заверение завещания старого князя, по которому он все свое имущество после смерти своей завещал своей любовнице, а дворец и конюшни — ордену братства Иисусова.    На завещании том отсутствовала лишь подпись князя.

   Любовница и иезуиты знали о завещании, как и о том, что сегодня оно должно было быть подписано, и заранее уже точили на наследство зубы.    Сразу же после того, как князь подписал бы свое завещание, хотели иезуиты его отравить, чтобы как можно быстрее завладеть наследством.    Любовница князя также знала о сем щедром наследстве, однако и она ни с кем не хотела его делить, собираясь вести впоследствии с иезуитами тяжбу за дворец.    Обо всем этом, однако, иезуиты уже давно разузнали, посредством исповедника оной любовницы, и ожидали лишь случая, чтобы и ее на тот свет отравить.    Сегодня этот случай как раз настал, как мы убедимся.    Вслед за дворецким в залу вошел исповедник князя, он был также и исповедником его любовницы, которую звали Эльзевирой де Алдин.    Эта дама была по происхождению дочерью нищенки, а позднее сворачивала сигары на некой большой мадридской фабрике, после чего вышла за графского возничего, от которого, впрочем, быстро сбежала и стала экономкой у венской княжны, у которой с ней и познакомился победитель сарацин, как раз возвратившийся из крестовых походов, Петр Алдин. Хотя уже долгое время был он вдовцом, сыновья бы не позво- лили ему взять оную особу неблагородного происхождения в жены, так что он пока что сделал ее простой любовницей. Граф Алдин, путешествуя с Эльзевирой по свету, остановился однажды в Монте-Карло, где в то время как раз находился с визитом старый князь дон Педро, искавший потерянную дочь. Красота ее произвела на него такое впечатление, что Педро вызвал Петра на дуэль, убил соперника, а Эльзевиру, восхищенную богатством князя, привез к себе в Гишпанию.    Как только исповедник углядел в обмороке лежащую залитую кровью любовницу и запачканный кровью нож, в мозгу его со скоростью молнии промелькнул негодяйский план.    Он воскликнул мощным голосом:    — Посмотрите на злодейку, которая хотела убить нашего обожаемого князя!    Князь как раз пришел в себя и увидел ее окровавленные пальцы.    Он сразу же понял, что эта женщина совершила покушение на его жизнь.    — Клементина, Клементина, что же ты наделала? - вопросил князь грозным голосом.    Она, впрочем, не ответила ему, поскольку именовалась Эльзевирой.    Это было действительно ее истинное, как мы уже знаем, и князь его спутал лишь оттого, что был со сна.    Потому-то она не хотела ему дать никакого ответа на положенный им вопрос.    Князя это чрезвычайно рассердило, и он возопил страшным голосом:    — Схватите эту душегубку и замуруйте ее в подвале замка, в назидание потомкам!    После чего он обратился в последний раз к несчастной Эльзевире, которую стражники уже уводили в подвал для замуровывания, и промолвил:    — Завещание, в котором я тебе свое имущество передал, еще сегодня же будет изменено, и я все, что имею, завещаю в знак благодарности братству Иисусову.