Глава 12

Миками поспешил назад, в полицейское управление префектуры. Открыв дверь, он замер на месте. На диване посреди комнаты сидел Акикава из «Тоё». Он обращался к Микумо, но, когда поднял взгляд на Миками, на его лице появилось то же отстраненное выражение, что и утром. Миками сел за свой стол и посмотрел Акикаве в глаза. Он уже знал, с чего начнет. – Похоже, вы во что бы то ни стало хотите устроить беспорядки. – Миками, вы не оставляете нам выбора. Акикава держался крайне невозмутимо. Он никогда не заискивал, даже наедине, а сейчас он явно хочет покрасоваться перед Микумо. Она бесстрастно просматривала макет сводки. Девушка как будто отгородилась от Акикавы и не обращала на него никакого внимания. Сува вел себя совершенно по-другому. Подобно Микумо, он изображал безразличие; только его целью было скрыть волнение, царившее в комнате. Сува держался так, словно присутствие Акикавы было совершенно нормальным. Миками повел себя примерно так же, как Сува. Когда он обратился к Акикаве, его голос звучал размеренно и хладнокровно. – А вам не кажется, что вы вели себя, мягко говоря, безрассудно? Вот и сейчас ни с того ни с сего угрожаете подать письменный протест начальнику управления… – Мне удалось договориться с остальными, что мы пока подождем. Если вы до завтрашнего вечера сообщите нам имя виновницы ДТП, мы отзовем протест. – Вы что же, угрожаете мне? – Не стоит принимать все так близко к сердцу. Повторяю, вы не оставляете нам выбора, потому что сами не хотите идти нам навстречу. – Не можем же мы во всем вам уступать! – И мы тоже. Извините, но я не допущу, чтобы это сошло вам с рук. Так решили все, единогласно. – Ладно, но кто это будет? – О ком вы, простите? – Кому вы намерены подать протест? – Начальнику управления, конечно. Миками похолодел. Выходит, они в самом деле намерены вторгнуться в святая святых всего управления! Он достал сигарету, закурил. Пора начинать переговоры. – Не могли бы вы немного понизить свои запросы? – Что вы предлагаете? – Подайте протест мне или главе секретариата. Во время телефонного разговора Сува успел предупредить Миками: за всю историю их управления пресс-клуб еще ни разу не подавал протест самому высокому начальству. – Кажется, ничего подобного раньше не было; еще ни разу письменный протест не был адресован начальнику управления. – Он сдерживался из последних сил. Акикава едва заметно улыбнулся. – Миками, вы что же, просите меня об услуге? – Да. – А по вашему тону не похоже. – Что, если я принесу свои извинения? – К сожалению, ничего не получится. Повторяю, решение было принято единогласно. Миками под столом стиснул кулаки. – Ладно. По крайней мере, оставьте документ у меня. – Оставить его у вас? Вы просите передать вам документ, предназначенный для начальника управления?! Миками кивнул; Акикава сдавленно усмехнулся. – Зачем мне оставлять документ у вас? Вы просто спрячете его… и начальник управления его не увидит. – Этого достаточно, чтобы доказать, что вы подали протест. Кому бы они ни передали документ, факт остается фактом: они подали письменный протест начальнику префектурального управления. Но Акикава покачал головой: – Миками, давайте не будем заниматься политикой. От вас требуется только одно: назвать имя виновницы ДТП. Это совсем нетрудно! Краем глаза Миками увидел, как Сува чешет подбородок. Передача протеста в управление по связям со СМИ в самом деле стала бы приемлемым компромиссом. Судя по выражению лица Сувы, он склонялся именно к такому решению. – Ждем вашего ответа до завтра, до четырех часов пополудни. После того как мы получим ваш ответ, проведем еще одно совещание. Увидев, что Акикава встал и собирается уходить, Миками поднял руку: – И насчет визита комиссара. Надеюсь, с вопросами обойдется без неожиданностей? – Мы все обсудим после того, как примем решение насчет протеста. – Список вопросов понадобится мне заранее. Акикава сверкнул зубами; судя по выражению его лица, он нашел в обороне противника еще одну брешь. – Кстати, вы не собираетесь объяснить, в чем дело? – Что вы имеете в виду? – Миками, почему вы вдруг так переменились? Мы долго думали, но так ничего и не решили. – Разве у вас нет более важных дел? – инстинктивно спросил Миками. – Более важных дел? – Акикава изобразил удивление. – В этом месяце вы председательствуете в пресс-клубе. Допустим, сейчас вы заняты протестом по поводу сокрытия персональных данных. Не забывайте, у вас есть и текущие дела. Кроме того, есть еще важное дело: преступный сговор при строительстве музея искусств. Оно еще не кончено! Акикава посуровел. Следствие, которое вело Второе управление, близилось к завершению, и репортеры состязались за право эксклюзивного освещения. В «Асахи» и «Ёмиури» появились большие репортажи о деле. «Тоё» утратила инициативу. Если и дальше все будет развиваться так же, как сейчас, конкуренты утрут Акикаве нос. – Не волнуйтесь, мы все успеем, – раздраженно ответил Акикава, явно не собираясь сдаваться. – Надеюсь, речь не идет о болезни или чем-то таком? – О чем вы? – Вы все прекрасно понимаете… может, вы в последнее время плохо себя чувствуете и вам тяжело работать так же напряженно, как раньше… или что-то вроде того. Миками захотелось врезать Акикаве со всей силы. – Как видите, я чувствую себя нормально. – Ладно. Тогда не ждите от нас снисхождения! Акикава широким шагом вышел из комнаты, по пути покосившись на Микумо. Сува быстро посмотрел на Миками и выбежал в коридор вслед за Акикавой. Он пригласил Акикаву в «Амигос», караоке-бар, куда часто ходили после работы сотрудники административного департамента. Сам Миками смог встать не сразу. И дело было не только в том, что он злился на Акикаву. В горле появилась горечь. «Можно ведь и сказать им ее имя, раз они так сильно хотят его узнать». Миками нахмурился, сосредоточившись на трусливой мысли, которая появилась словно ниоткуда. Придется, наверное, все переиграть и назвать журналистам имя Ханако Кикуниси. В таком случае все еще может окончиться для него хорошо. Миками уже несколько раз повторил, что она беременна и очень тяжело переносит случившееся. Поскольку общественность, как правило, сочувствует женщинам в ее положении, едва ли в статье упомянут ее подлинное имя. И если даже предположить, что ее имя где-то всплывет, пусть даже в завтрашнем утреннем выпуске… происшествию уже три дня, то есть сведения уже устарели. Конечно, ему приходится думать еще и о сохранении своего лица. Если он нарушит приказ о сокрытии персональных данных, он тем самым признает неправоту префектурального управления. Кроме того, придется готовиться к тому, что данный случай станет прецедентом; представители прессы почувствуют себя вправе нажимать и в других спорных вопросах. Но потеря лица – ничто по сравнению с тем, что может случиться, если он будет сидеть сложа руки и допустит, чтобы журналисты вторглись в приемную самого начальника полиции префектуры. Если подобная неприятность омрачит визит комиссара, потеря лица будет самым малым, о чем ему придется беспокоиться! – Я ненадолго поднимусь наверх. Микумо подошла к нему, когда он встал. Выглядела она слегка встревоженно. – Простите, Миками-сан… – Она густо покраснела, но взгляд у нее был суровым, почти злым. – Позвольте мне пойти в «Амигос» вместе с остальными. У Миками снова закружилась голова. Наверное, ее подговорил Сува. Или Микумо сама хочет помочь, не желает стоять в стороне и смотреть, как он мучается. – По-моему, это неудачная мысль, – отрезал он, выходя из комнаты. Через несколько шагов он остановился. Неудачная мысль? Нет, это еще мягко сказано! – И думать не смейте! – буркнул он. Микумо выглядела подавленной. Даже сам Миками удивился резкости своего тона. Отрава уже проникла в кровь… Ему даже захотелось съязвить по поводу того, что Микумо – женщина. Правда, он понимал, что потом об этом пожалеет.