Глава 17. Совет Снейпа

Почти все воскресенье у Гарри получилось свободным. После завтрака он дописал реферат «Сонные зелья и их дозировки», удивляясь, как это он умудрился закончить его раньше Гермионы. Правда, когда его дописала девушка, то свиток получился в два раза длиннее. Пусть Снейп почитает на досуге! Остальные уроки Гарри выучил ещё в субботу. Рон, что-то завистливо бормоча в его адрес, старался над своими домашними заданиями. Гарри подумал о своих успехах в учебе. Неужели это и есть то, о чем говорил Люпин? В таком случае, это превосходный способ расти над собой! В понедельник Гарри ждало ненавистное зельеварение. Снейп ещё в начале урока собрал рефераты и выразительно посмотрел на довольно объёмный реферат Гарри (заданные полметра нормальным и даже аккуратным почерком, не то, что у Малфоя — буквы размером с маггловский 18-й кегль, а в конце ещё растянутые). Гарри ожидал колкости в свой адрес, но Снейп промолчал. Сердце Гарри сжалось от неприятного предчувствия. — Сегодня мы варим последнее сонное зелье. Вы должны были уже достаточно их изучить. Даже Поттер сподобился на нормальный реферат. «Хвала Мерлину, все в порядке, а я уж было подумал!» — язвительно прокомментировал вступительное слово Снейпа Гарри на ухо Гермионе. Девушка согласно кивнула. Рон тоже что-то солидарно прошептал. — Рецепт настойки крепкого сна, который может длиться до трёх дней, довольно сложен. Прочитайте его внимательно и приступайте к работе, — профессор небрежно махнул на доску, где появилось описание приготовления зелья. Гарри внимательно прочитал его и принялся за работу. К концу урока в его котле кипела зеленая субстанция. У Рона она почему-то получилась грязно-болотного цвета. А что у Гермионы? Гарри с удивлением обнаружил, что зелье получилось такое же, как и у него. — Везёт вам, — почесал затылок Рон, — Снейп мне больше "посредственно" за эту гадость не поставит. — Не огорчайся, Рон, у Малфоя вообще получилось нечто, похожее на содержимое сточной канавы, — утешила его Гермиона. Ученики подходили к столу, ставили бутылочки с Сонным зельем. Когда Гарри приткнул с краю свою и Гермионину бутылочки, Снейп негромко сказал: — Задержитесь. Гермиона обеспокоено оглянулась и попыталась остаться в классе, но Снейп молча указал ей на дверь. Гарри, напрягшись, подошел к его столу. Длинные пальцы учителя зелий безошибочно выдернули пузырек из шеренги похожих. — Ваше зелье, Поттер? Я удивлен. — Снейп посмотрел снадобье на свет, откупорил, помахал ладонью над горлышком, осторожно втянул запах. — Потрясающе. Это даже похоже на Сонное зелье, скверно сваренное, но все же не сравнимое с той бурдой, которую вы ставили на мой стол последние пять лет. Что значит — правильная девушка рядом! Гарри стиснул зубы, но молчал. Снейп обошел стол, остановился рядом с ним, взял его за подбородок. — Послушайте, Поттер, — заговорил он негромко, глядя Гарри в глаза. — Мне, честно говоря, наплевать на вас и ваши амуры, но от ваших отношений с этой девушкой слишком много зависит. Полная гармония — вы слышите меня? — полная гармония, а не так, что вы слюной захлебываетесь, а она думает о недописанном реферате. Гарри дернулся, но пальцы Снейпа не отпускали его подбородок. — Нет, блок вы держите хорошо, я только догадываюсь, что между вами происходит. Но есть несколько признаков, по которым я вижу, что пока удовольствие от свого нового статуса получаешь только ты. Я — что бы ты обо мне не думал — пекусь о твоем благе, поэтому держи пару важных советов. Первое: она должна чувствовать то же, что и ты. Второе — думай о ней, а не о себе, свое ты получишь и так. И, наконец, бонус — когда ты вдоволь навозмущаешься и наплюешься в мою сторону и все же внемлешь моим советам, то разрешаю даже не благодарить. Иди. Северус разжал пальцы и Гарри, пунцовый от гнева и стыда, даже не нашелся, что сказать. Он пошел к двери. — Стой. Извини, забыл. Если через неделю не добьешься более-менее приличного результата, я поговорю с ней. * Гарри вышел из кабинета зельеведения, ощущая, что от стыда буквально звенит в ушах. — Что он сказал тебе? Это Гермиона встревожено заглядывает в лицо, пылающее так, словно Снейп ему пощёчин надавал. — Н-ничего особенного… Её глаза вспыхнули. — И из-за этого «ничего особенного» ты так горишь? Гарри потянул её к лестнице. — Пойдём отсюда, а то он ещё выйдет… Обедать пора. Гермиона позволила увести себя из подземелья, но не унималась. — Что он сказал тебе? — Слушай, Гермиона, — Гарри даже остановился. — Да, он сказал мне кое-что неприятное, но ведь есть вещи, которые я не могу обсудить с тобой? Вообще-то весь вид девушки говорил, что таких вещей нет. Но Гарри решил, что на этом инцидент исчерпан. Когда они уже подходили ко входу в обеденный зал, их догнал профессор Снейп. Гарри взглянул в его суровое лицо с плотно сжатыми губами, и на мгновение ему показалось, что разговор в подземелье ему привиделся. Но ощущение цепких пальцев профессора на его подбородке и неприятные мурашки от его холодного взгляда были ещё слишком свежи в памяти, чтоб поверить в это. Вечером Гарри сидел в Гриффиндорской гостиной и пытался читать учебник по трансфигурации, но лишь бессмысленно водил глазами по строчкам. Гермиона села рядом, пытливо посмотрела в лицо. — Гарри, — негромко произнесла она, — если ты хочешь поговорить со мной, то ты знаешь, где это можно сделать. Нет, он не хотел говорить ни с ней, ни с кем бы то ни было о том, что сказал ему Снейп. Его голос до сих пор звучал в ушах, такой непохожий на тон, которым он говорил с учениками. В нем не было привычной холодной отстраненности или насмешки, а какая-то горячность и даже злость. Гарри вздрогнул от собственных ощущений: он что, ревнует? Ну и ну, он совсем спятил: так думать о собственном учителе! Но все же… раньше он никогда не задумывался о том, что его школьные учителя — такие же люди, как другие. Ну, то есть волшебники, конечно же, такие, как Уизли, например. А значит, у них тоже должна быть своя личная жизнь. Ой, кажется, только сейчас Гарри начал понимать все тонкости отношений Хагрида и мадам Максим. На мгновение мелькнувшая мысль (надо было с Хагридом поговорить об этом) испугала и насмешила его самого, так что он зажал рукой рот, чтоб не за хихикать. Ну, хорошо, Дамблдор уже старый, а профессор Стебль, похоже, буквально помешана на своих растениях, Трелони совсем не от мира сего, но вот профессор Синистра — еще молодая и симпатичная. Может, у нее есть муж? А Снейп? Гарри бросило в жар: то, что сказал ему Снейп, не оставляло сомнений — у него была женщина. Нет, не может быть. Память услужливо подсунула картинку, как Снейп вытягивал волшебной палочкой мысли из головы, чтоб сложить их в сито воспоминаний. Там было много серебристого тумана, и Гарри, нырнув туда, успел увидеть только одно воспоминание, и то не полностью. Наверняка его Снейп вытащил последним. А что он достал в первую очередь? Гарри ощутил ужасное любопытство, и внезапно его осенило: когда он нечаянно прорвался в мысли Снейпа, то видел там воспоминания из его детства. Но ведь сейчас у Гарри уже лучше получается окклюменция. Может, попробовать забраться в голову профессора, когда он отвлечется, засунув свой длинный нос в чей-нибудь котел? Гарри немедленно захотел поделиться этой мыслью с Гермионой (может, она попробует, у нее получается еще лучше), и тут вспомнил, что Гермиона ушла в их комнату. А он, болван, хихикает тут перед камином! Гарри взвился, как ошпаренный, и бросился в коридор. Проклятье, как далеко этот восьмой этаж!!! Запыхавшись, он подбежал к картине, успев подумать, что если сэр Кедоган ушел куда-нибудь в гости, то он, Гарри, его убьет. Не знает, как, но убьет. К счастью, маленький рыцарь был на месте: обрывал лепестки у ромашки. — Сопляк, — выдохнул Гарри. — От сопляка слышу, — невозмутимо отозвался Кэдоган. — Это пароль! — воскликнул Гарри. — Дурацкий пароль, — парировал рыцарь. — Ну не я его придумывал, — заметил Гарри. — Эй, сэр Кедоган, вы хотите, чтобы я вас погладил по щеке? Маленький рыцарь обиженно подпрыгнул и пропустил Гарри, бормоча что-то про невоспитанных юных нахалов. Гермиона сидела у камина и вязала носок под четким руководством Добби. Пять спиц неторопливо двигались в ее руках. — Все верно, хозяйка, — радостно говорил эльф. — А эти две петли надо провязать вместе. О, Гарри Поттер, сэр, — Добби едва не распростерся на ковре. — Ну все, иди, Добби, — попросила Гермиона. Гарри покрутил ее вязание. На спицах было распялено нечто, очень напоминающее верхнюю часть носка. — Здорово у тебя получается, — заметил он. Гермиона кивнула, отобрала у него клубок, спрятала в мешочек на шнурке. — Хочу попробовать связать пару папе к Рождеству. Вот он обрадуется! Гарри покивал, глядя в камин. Рядом с ним теперь стояла кочерга, которой в прошлый раз не было. Он поворошил в камине. — Гарри, я думаю, пока ты не расскажешь мне, что тебе наговорил Снейп, ты не успокоишься, — заявила Гермиона. Гарри вздохнул и сдался. — Он… Он говорил о нас… — Я догадалась. Что он говорил о нас? — Что мы… что я неправильно делаю, — выпалил Гарри. Что он неправильно делает, он так и не смог назвать. Но девушка поняла это и сама. Она зарделась. — Это не его дело. Откуда он вообще знает, как и что мы делаем? Гарри, красный, как рак, упорно смотрел в огонь. — Он сказал, что ты… я…Тебе это неприятно? — Нет, — в ее голосе не было напряжения. — Мне хорошо, Гарри, — он почувствовал, что ее рука провела по волосам, шее. — Я читала, что полная гармония придет со временем. Он вздрогнул. Полная гармония! Те же слова сказал ему Снейп. Теплая рука продолжала гладить его непокорные пряди. Потянув девушку к себе, он заставил ее сначала сесть рядом, потом притянул ее голову на колени, провел рукой по шелковистым волнам волос. Какими мягкими они стали сейчас, не то что раньше — торчали во все стороны. Она вся стала совсем другой — в теле появилась какая-то округлость, мягкость линий. Плечи узкие и не худые, а… наверное, хрупкие. Пальцы тонкие, ногти гладкие, ровно подпиленные. Гарри вдруг вспомнил кошмарный маникюр тети Петуньи — у нее были наращенные ногти, об этом знали все, потому что каждый месяц дядя с помпой возил ее в Лондон в косметический кабинет приводить их в порядок, и Дадли ездил с ними, а Гарри разглядывал кошачьи фотографии в доме миссис Фигг. Кто мог знать, что эта полоумная кошатница на самом деле была его охранником? Господи, и о чем он только думает сейчас? Ногти Гермионы были совсем другие — только чуть-чуть удлиненные, они были покрыты неярким лаком. Она притихла под его поглаживаниями, Гарри отвел прядь волос и увидел ее шею, покрытую почти невесомым пухом — его и видно-то было лишь потому, что он золотился в отблесках пламени. Вот это да, точно как кожица персика — Гарри попробовал их впервые в Хогвартсе. Его так позабавили тогда эти щекотно-нежные шарики, от них было так приятно пальцам, что он улыбнулся сейчас, вспомнив свои ощущения и провел кончиками пальцев, едва касаясь, по этому персиковому пушку. Девушка вздрогнула, слегка повернула голову, подставляя его пальцам затылок, шею, и он погладил маленькую ложбинку, которая шла от затылка, хотел погладить дальше, но дальше шел ворот блузки. Гермиона завозилась, не поднимаясь, расстегнула школьную блузку, и он стянул ее, провел кончиками пальцев по спине, там, где под нежной кожей прощупывались бусины позвоночника, и когда он гладил между лопаток, она тихонько пискнула. Ему показалось, что дыхание обожгло его бедро даже через ткань штанов. От огня было все-таки слишком жарко. Его лицо уже все горело. Гарри обнял Гермиону, приподнял ее. — Очень горячо, — сказал он. — Давай отойдем от камина. Она кивнула, села на кровать и почти машинально прикрыла руками обнаженную грудь. Виновато взглянула на него и опустила руки (залившись румянцем), взяла волшебную палочку, шепотом произнося заклинания, погасила свечи (опять оставила только три).В полумраке он посмотрел на ее лицо — она закрыла глаза, глубоко дышала и прядь волос упала на щеку, он отвел волосы, прижался губами к ее губам. Все неприятности дня и даже экзекуция у Снейпа отошли куда-то далеко… Он выдохнул ее имя, хотел добавить что-то еще, но в голове не было ни одной мысли, и он просто выдохнул его еще раз и уткнулся лицом в теплую ложбинку у ее плеча, чувствуя, что она все еще крепко прижимается к нему, ласково гладя по спине и тоже шепча его имя. *С того счастливого вечера Гарри чувствовал, что в его жизни стали происходить приятные перемены. Внешне ничего кардинально не изменилось: уроки никто не отменил, количество домашних заданий не уменьшилось, школьная жизнь продолжалась. Изменилось отношение Гарри ко всему, что его окружало. Он ощущал себя счастливым. Его успехи в учебе продолжались: профессор Маггонагал не уставала его удивленно хвалить и подбадривать перспективой будущей карьеры мракоборца, на заклинаниях у него появились первые отличные оценки, а на защите от темных искусств Гарри удалось построить более или менее хлипкую отгородку от удушливых флюидов Элизабет Смит и сосредоточиться на её объяснениях, а не на борьбе с тошнотой. Гарри посмотрел на своих одноклассников и вздрогнул, едва не схватившись за голову: неужели он выглядел таким же идиотом?! Неудивительно, что Гермиона превращалась в злую орлицу. Рон, Симус, Дин — кажется, ещё немного и посрывают с себя мантии! Даже у бедняги Невилла как-то странно блестят глаза. На зельеведении Гарри получил от Снейпа взгляд, в котором, казалось, силы злобы хватит на то, чтобы швырнуть в Гарри котел. С чего это он так? Гарри ещё раз опасливо покосился на Снейпа. По-моему «успехов» он добился. На секунду Гарри вспомнил шепот Гермионы и тут же смущенно прикрыл это сладкое воспоминание блоком. Появились успехи и на дополнительных уроках. С защитой от темных искусств от Грюма Грозного Глаза было неплохо с самого начала (сказывались занятия ОД). Но сдвинулись с мертвой точки попытки изучать высшую магию. Высшая магия, которую преподавал Дамблдор, казалась Гарри каким-то непостижимым искусством. Без волшебной палочки пододвинуть к себе предмет (пусть даже легенький), наколдовать из воздуха щит, при помощи силы воли создавать свое изображение в воздухе для отвлекающего маневра! Гарри казалось, что такое изучают на третьем курсе в школе для мракоборцев. Его мысленные сосредоточения на внутренней энергии и силе воле ни к чему не приводили, кроме как к ощущению того, что у него вот-вот что-нибудь лопнет. Утешением было то, что у Гермионы были такие же «успехи». Девушка морщила носик, потела от напряжения, но без волшебной палочки к ней не хотело подъезжать даже её перо. Теперь, наконец-то, появились первые успехи. Дамблдор похвалили Гарри и Гермиону за то, что им удалось сдвинуть с места пергамент и даже чернильницу. На окклюменции вечно недовольный Снейп вдруг удивленно поднял брови: — Что такое, Поттер, я вижу что-то, очень напоминающее добротный блок. Гарри только плотнее сжал губы, представляя, что смотрит на Снейпа сквозь толстое бронированное стекло. Гермиона, стоящая рядом, одобрительно сжала пальцы Гарри. — Мисс Грейнджер. Вы позволите, если до окончания Хогвартса я буду называть вас так, — скривил губы профессор, — чтобы не было путаницы. Два Поттера — это много. С вами, наконец-то, стало приятно общаться. Раньше вы были несколько напряжены. Гермиона вспыхнула. Гарри сжал кулаки. — Мы переходим ко второму разделу окклюменции, — Снейп неожиданно скривился так, что на его губах появилась странная улыбка. — Вы уже научились перекрывать доступ к некоторым своим воспоминаниям, но о них легко догадаться, считывая информацию с ваших тел. Снейп провел рукой возле Гермионы, впрочем не коснувшись её. Девушка испуганно отскочила. Гарри загородил её. — Если вы считаете, что это доставляет мне удовольствие, то вы глубоко заблуждаетесь. Я предпочитаю ощущать себя, а не кого-то другого. Поверьте, мало приятного чувствовать, что кто-то желает справить нужду или просто голоден. Во всех смыслах. Гермиона непроизвольно прижалась к Гарри, он приобнял её за плечи. — Вы ищете защиту друг в друге, что ж, неплохо. Но я бы хотел, чтобы вы умели считывать информацию с других и отгораживаться от этого. Сегодня вы попробуете считать информацию друг с друга. Поттер, вы первый. — Что именно я должен делать? — спросил Гарри. — Способом, каким подсказывает вам интуиция, попытаться почувствовать то, что чувствует ваша жена. Ясно? — Ясно, — буркнул Гарри. Он подошел к Гермионе, закрыл глаза и сосредоточился. — Ну? — спросил вскоре Снейп. — Что ты услышал, Поттер? — Э-э.. — замялся Гарри. — Внятнее, — приказал Снейп. — Кажется, грудь болит… немного, — опуская голову, ответил Гарри. Снейп медленно ему поаплодировал. — Браво, мистер Поттер, я даже боюсь верить в это чудо. Выходит, не зря у вас настойки стали получаться плохими, а не отвратительными, как раньше. Теперь вы, мисс Грейнджер. Гермиона так же, как и до неё Гарри, закрыла глаза и сосредоточилась. «Я люблю тебя», — четко прозвучало у неё в голове. — Слушаю вас, мисс Грейнджер, — окликнул её Снейп. — Гарри… он напряжен… — Это и так заметно, — усмехнулся Снейп. — Я это почувствовала! — Хорошо, допустим. Что ещё? Вы получили его любовное послание? — Да, — тихо ответила Гермиона, глядя в пол. — Что ж, у вас начала проявляться чувствительность. Ещё довольно слабая, но все же… — Послушайте, господин профессор, а зачем я должен уметь чувствовать других? — спросил вдруг Гарри. — Кажется, весь прошлый год вы работали над тем, чтобы перекрыть доступ в мой мозг? У меня нет желания залезать Воландеморту в голову или считывать с него информацию. Снейп посмотрел на него с отвращением. — И не советую, Поттер. Я прекрасно помню, как тебя трусило, а мисс Грейнджер самоотверженно пыталась защитить тебя. Но для того, чтобы вступить с Темным Лордом в нечто, отдаленно напоминающее равный бой, ты должен быть по меньшей мере крутым мракоборцем. Профессор Дамблдор не может вечно прятать тебя в Хогвартсе. Да и Хогвартс не может гарантировать тебе полную безопасность. Чувствительность к чужим мыслям, умение её регулировать даст тебе большее преимущество, чем вращающийся глаз параноика Грюма. На сегодня урок окончен. Продолжайте и дальше пытаться отгораживаться от того, что вам неприятно или беспокоит.