ГЛАВА 42

Надеюсь есть здесь ещё люди, которые не забыли меня и мою историю, и которые до сих пор ждут 🥺❤️ Простите за внезапное исчезновение. Каюсь, поэтому вот вам новая глава. Прошу простите...——————————————————

POV Гарри Поттер

   До самого вечера от отца не было никаких вестей, даже на обеде не появился. Настало время ужина и мы все пошли в Большой Зал. Драко и остальные наши друзья ничего не говорили и не спрашивали, ведь видели что мне и так не просто.

   Придя в зал я увидел папу, который стоял на том месте где Дамблдор всегда делал какие-то объявления, а я рядом с ним стоял Малфой старший. Когда все пришли и расселись по своим местам отец усилил голос с помощью заклинания чтобы его все слышали.

   — В нашей школе произошли некоторые изменения. Директор Альбус Дамблдор отстранён от данной должности и теперь её займу я, по просьбе Попечительского совета и Министра Магии — по залу разнёсся гул голосов, кто-то радовался, а кто-то наоборот негодовал. Недовольных больше всего было за столом Гриффиндора. Я видел, как Гермиона Грейнджер шепчет что-то соседям, явно возмущаясь, а старшекурсники переглядываются, бросая в сторону моего отца злые взгляды. На их лицах читалась смесь страха и ярости — будто кто-то отобрал у них привычный порядок мира.

Снейп — директор Хогвартса. Даже я до сих пор не мог до конца поверить в это. Мой отец. Тот, кого они столько лет боялись, кого шепотом называли «жутким слизеринцем», теперь стоял на месте Дамблдора — спокойно, сдержанно, но с такой мощью в голосе, что даже преподаватели притихли.

— Порядок в школе будет восстановлен, — продолжал он, оглядывая зал. — Любые проявления неуважения, предвзятости или дискриминации по факультетам будут пресекаться. Хогвартс — не место для разобщённости.

Малфой старший стоял рядом, сдержанно кивнув, словно подтверждая каждое слово. Я краем глаза заметил, как Драко тихо ухмыльнулся — ему явно нравилось происходящее.

За столом Гриффиндора кто-то громко фыркнул. Я обернулся и встретился взглядом с Рона Уизли. Он смотрел на меня с таким презрением, будто это я лично сверг Дамблдора.

— Ага, конечно, порядок, — пробормотал он достаточно громко, чтобы все услышали. — Когда директор — Снейп, а его сын сидит в Слизерине. Отличный пример «справедливости».

Я почувствовал, как злость вспыхнула где-то в груди. Смерть — Хельга — как-то говорила мне, что эмоции — это сила, если их направить правильно. Я выдохнул и спокойно ответил:

— Лучше уж порядок при Снейпе, чем хаос при убийце.

Тишина повисла над залом. Все знали, о ком я говорил. Имя Дамблдора никто не осмеливался произносить вслух, но правда уже давно выползла наружу, как ядовитая змея.

Отец посмотрел на меня — всего лишь короткий взгляд, почти незаметный, но я понял: он гордится.

Когда ужин наконец закончился, студенты начали шумно подниматься из-за столов. Большинство обсуждало новости, кто-то спорил, кто-то шептался — и всё это казалось далеким, будто я наблюдал за ними через толстое стекло.Драко тихо коснулся моего плеча:

— Иди к нему. Он наверняка ждёт.

Я кивнул и, стараясь не привлекать внимания, вышел из Большого зала.

Коридоры Хогвартса в это время казались другими — непривычно тихими, почти настороженными. Магия замка словно прислушивалась к изменениям, осторожно реагируя на новую власть. В воздухе чувствовалось напряжение, будто сам Хогвартс ещё не решил, кому теперь подчиняться.

Когда я подошёл к двери директорского кабинета, гаргулья, охранявшая вход, склонила голову и отступила в сторону без слова. Похоже, отец уже внес меня в список тех, кому разрешён доступ.

Внутри пахло зельями и свежей бумагой. Свет от свечей мягко освещал полки с книгами, флаконы, и — привычно — чашку с тёплым чаем на столе. Отец сидел в кресле, склонившись над какими-то документами.

— Проходи, Гарри, — не поднимая головы, произнёс он. — Я знал, что ты придёшь.

Я подошёл ближе, опустился на стул напротив.

— Все в шоке, — тихо сказал я. — Особенно гриффиндорцы. Они думают, что ты устроил переворот.

Снейп поднял взгляд. Его глаза, чёрные, как омут, задержались на мне чуть дольше обычного.

— Пусть думают, — спокойно ответил он. — Они привыкли верить в сказки, где добро всегда сияет, а зло носит чёрное. Настоящая жизнь куда сложнее.

Он откинулся на спинку кресла, сжав пальцы в замок.

— Ты справился сегодня достойно. Не поддался провокации Уизли. Я это заметил.

— А ты заметил, как он на тебя смотрел? — фыркнул я. — Если бы взгляды могли убивать, нас обоих уже хоронили бы.

Отец усмехнулся — едва заметно, но это всё равно было почти чудо.

— Пусть злость будет их оружием. Мы используем разум.

Некоторое время мы сидели в тишине. Потом он добавил, уже тише:

— Министерство собирается официально объявить о розыске Дамблдора завтра утром. Возможно, он ещё где-то рядом. Будь осторожен, Гарри. Не ходи по ночам один.

— Я не боюсь его, — ответил я. — У меня есть ты.

Он посмотрел на меня — впервые за вечер по-настоящему мягко.

— И у меня есть ты, сын.

Я почувствовал, как что-то тёплое расправилось внутри. Впервые за много лет слово «сын» прозвучало не как формальность, а как обещание.

Тишину нарушил тихий стук в дверь. Отец мгновенно напрягся, но затем махнул рукой.На пороге стоял профессор Квиррел… нет, Том.Свет от камина высветил его лицо — молодое, безупречно спокойное, но в глазах блеснул знакомый холод, от которого по спине пробежала дрожь.

— Простите за беспокойство, Северус, — произнёс он ровным голосом. — Нам нужно обсудить расписание занятий по Защите.

— Конечно — коротко ответил отец, и в его взгляде мелькнуло то самое скрытое понимание, которое знали только трое.

Я встал, чувствуя, как в воздухе между ними дрожит магия — опасная, старая, но странно знакомая.

— Пойду, — тихо сказал я. — Доброй ночи, отец.

— Доброй ночи, Гарри.

Когда я вышел в коридор, дверь за спиной закрылась мягко, почти бесшумно.И где-то внутри меня вновь зашевелилась тень — шёпот Хельги, напоминающий, что равновесие в мире магии ещё только начинает смещаться.

Коридоры Хогвартса в ночи казались другими.Тишина здесь не была просто отсутствием звуков — она дышала.Казалось, что стены замка помнят всё, что когда-либо происходило внутри, и шепчут это тем, кто умеет слушать.

Я шёл, не включая свет, позволяя магии самой вести меня.Хогвартс был живым существом, и я чувствовал его тревогу — словно он понимал, что времена меняются, и не знал, стоит ли радоваться или бояться.

Остановился у большого окна, выходящего на Чёрное озеро.Тьма воды отражала звёзды, и ветер чуть тронул шторы, будто приглашая к разговору.

— Ты снова не спишь, — раздался голос за спиной.Холодный, но не угрожающий.Я не обернулся — просто улыбнулся.

— Привет, Хель.

Она стояла в тени, но её невозможно было не почувствовать. Воздух вокруг становился плотнее, будто наполнен древней магией, которой не учили в Хогвартсе.Смерть выглядела — как всегда — прекрасно и страшно одновременно: длинные чёрные волосы, темный плащ, и глаза, в которых отражались все эпохи сразу.

— Я чувствовала твою тревогу, — сказала она, подходя ближе. — Вечером ты был зол.— Я просто… устал.— Ты лжёшь, Гарри, — мягко заметила она. — Ты чувствуешь приближение бури. И ты прав.

Я повернулся к ней, стараясь удержать взгляд.— Дамблдор?

Хель медленно кивнула.

— Он не ушёл далеко. Его магия до сих пор вплетена в замок. Он наблюдает. И он ищет то, что тебе принадлежит по праву.

— Мои дары, — прошептал я.

— Да, — улыбнулась она. — Дары Смерти.Её голос стал мягче, почти ласковым:— Ты — Певерелл. Тот, кто должен был стать мостом между жизнью и смертью. Не бойся своей силы, мальчик. Твоя кровь несёт память древних.

— Но зачем ему они? — спросил я. — Что он собирается сделать?

Её глаза потемнели.— Дамблдор жаждет власти над смертью. Он хочет сделать то, чего не смог ни один маг — подчинить её. Но смерть не принадлежит никому. Даже ему.

Она подошла ближе, почти вплотную, и её холодная рука коснулась моей щеки.

— А тебе, Гарри, нужно выбрать: кем ты будешь, когда начнётся война — её оружием… или её хозяином.

С этими словами Хель растворилась в воздухе, как тень, тающая под луной.

Я остался стоять один, слушая, как ветер колышет траву за окном.Где-то вдалеке, внизу, под сводами замка, эхом прошёл едва слышный шёпот — будто чьи-то шаги, не принадлежащие живому.

Я знал, что это не воображение.Дамблдор был где-то рядом.И если Хельга права — игра только начинается.

   Прошла неделя с тех пор, как отец официально стал директором.За это время Хогвартс будто проснулся.Не тот старый замок, вечно под покровом Дамблдора, где за красивыми речами прятались тайны и предвзятость.Теперь школа чувствовалась другой — более строгой, но и честной.

Первое, что изменилось, — это расписание.Отец настоял, чтобы каждый факультет изучал основы зелий, магической анатомии и защитных чар, независимо от профиля.

— Маг должен уметь выжить, а не только цитировать учебники, — сказал он на собрании.

Многие сначала ворчали, особенно гриффиндорцы — они жаловались, что «Снейп теперь заставляет всех варить отвары вместо приключений».Но даже они скоро поняли, что новые занятия полезны.После нескольких уроков зельеварения даже Гермиона Грейнджер признала, что логика зелий «по-своему увлекательна».

В библиотеке стало многолюднее.Профессор Малфой (да, теперь Люциус преподавал основы магических артефактов и родовой магии) ввёл систему баллов за самостоятельные исследования.Он часто говорил, что магия без знаний рода — как палочка без мага.

А ещё в школе появились вечерние дуэльные тренировки.Их вёл профессор Реддл или как многие его называли профессор Квиррелл — учитель Защиты от тёмных искусств.Он выглядел слишком молодо и прекрасно владел заклинаниями, о которых другие преподаватели могли только читать.Ученики его боготворили — особенно слизеринцы.Никто, кроме меня, отца и Люциуса, не знал, кто он на самом деле.Иногда, когда я наблюдал, как он ловко отбивает атакующее заклинание, я ловил себя на мысли, что в нём есть нечто большее, чем просто сила.Он понимал магию… как будто она была его дыханием.

Сам Хогвартс тоже изменился.Картины стали вести себя спокойнее — даже сэр Кэдоган больше не устраивал дурацких поединков в коридоре.Призраки чаще появлялись на занятиях — отец разрешил им участвовать в учебном процессе.

Драко и я проводили много времени в библиотеке или на тренировках.Он стал более серьёзным, словно хотел доказать отцу, что достоин фамилии Малфой.Иногда я ловил себя на мысли, что мы действительно стали братьями — не по крови, но по выбору.

В один из вечеров мы сидели у камина в гостиной Слизерина.Огонь отражался в зелёных шторах, и комната казалась уютной, почти домашней.

— Знаешь, — сказал Драко, лениво листая учебник по древним рунам, — я никогда не думал, что учёба может быть… интересной.— Просто раньше тебе не было зачем стараться, — усмехнулся я.— Возможно. А теперь… — он поднял взгляд. — Теперь кажется, что всё действительно имеет смысл.

Я кивнул.Хогвартс стал местом, где нас учили не просто магии, а жизни.Без лицемерия, без глупых иллюзий.

Но где-то глубоко внутри я чувствовал, что это спокойствие — временное.Хель не зря говорила о буре.И иногда, когда ночью я видел в зеркале отблеск тени за спиной, мне казалось, что Дамблдор уже нашёл способ вернуться.

Прошла ещё одна неделя.Учёба шла своим чередом: занятия, тренировки, библиотека, редкие вечера в гостиной.Даже гриффиндорцы начали привыкать к новому порядку — не потому что им нравилось, а потому что спорить с директором Снейпом было бесполезно. Всё казалось удивительно спокойным.Слишком спокойным.

Я почувствовал перемену ещё до того, как она проявилась.Воздух в замке стал другим — плотнее, холоднее, будто сама магия насторожилась.На уроках профессора Реддла заклинания вдруг звучали глухо, а в зеркалах мелькали странные отблески, похожие на чьи-то глаза.

Вечером в Большом зале за ужином я заметил, как совы начали прибывать чаще обычного.Письма падали на столы с мягким шорохом перьев.Некоторые студенты взволнованно шептались, читая новости, кто-то выглядел бледным.

Драко наклонился ко мне:— Ты чувствуешь это?

— Да. Что-то происходит.

Через минуту у директора Снейпа на столе приземлилась чёрная сова — редкая, с серебряными глазами.Она сразу выделялась среди остальных. Отец снял с её лап свёрток, развернул письмо — и его лицо на мгновение потемнело.

Он не сказал ни слова, просто поднялся из-за стола.Малфой-старший, сидевший рядом, тихо последовал за ним.

В зале сразу стихли все разговоры.Даже привидения притихли.

Я понял: что бы там ни было в письме — хорошего ждать не стоит.

Позже, уже в гостиной Слизерина, когда почти все разошлись, я услышал, как дверь открылась, и вошёл отец.Он выглядел усталым, но в его глазах горел тот же холодный огонь, что всегда появлялся, когда дело касалось опасности.

— Гарри, Драко, — произнёс он ровно, — вы должны знать первыми.

Мы обменялись взглядами.

— Из Министерства пришло сообщение. На севере, недалеко от старой крепости Годрика, был замечен человек, похожий на Дамблдора.

В комнате стало тихо, словно воздух выдохнули.

— На месте обнаружены следы магии, очень древней, почти забытой. Следы... Певереллов.

Я почувствовал, как холод пробежал по спине.

— Думаешь, он ищет артефакты? — тихо спросил я.

Снейп кивнул.— Вероятнее всего. И если он действительно идёт по следу Даров, значит, он готов на всё, чтобы их получить.

Малфой старший появился в дверях, как всегда — беззвучно.— Министерство пока не вмешивается, — произнёс он. — Они надеются, что Дамблдор сам себя выдаст. Но мы не можем ждать.

Отец посмотрел на меня — взглядом, который не оставлял сомнений:— Гарри, ты — ключ. Он ищет не просто артефакты. Он ищет тебя.

Я не ответил. Внутри всё сжалось.В тот момент я ясно понял: спокойные дни Хогвартса закончились. А буря, о которой предупреждала Хель, наконец началась.